Зов Арахны (СИ)

— Есть один объект в городе. Его надо прибрать в наши руки. Официально, по бумагам, захватываем у неизвестной бандгруппы. Неофициально, нам эту штучку, скажем так, «подарили». На месте останешься ты и Гвоздикина. Она сейчас на обслуживании, боекомплект пополняет. Сразу после высадки всю связь отключить, кроме приёма этого командного канала. И никакой сетевой активности. Секретное задание и тому подобное, в том же духе. Отсидишься, заодно «подарочек» осмотришь. Через пару дней вас заберут. Всё ясно, лейтенант?
— Так точно, командор, — ответил Николай. Хотя ясности и рядом не было.
— Хорошо. Шеф-лейтенант Дюпре, — обратился Штайнер к офицеру, которого до этого называл просто Жак, — действуйте.
Дюпре кивнул и позвав за собой Николая, вышел. Гвоздикина как раз забиралась в аэротранспортёр, ещё две «хризантемы» и четыре «егеря» уже были внутри. Раньше Николаю не приходилось летать в такой машине. Угловатая и приплюснутая, но достаточно лёгкая и маневренная, она была неплохо защищена от обстрела из диреваторов стандартных калибров. В глаза бросались внешние обтекатели взлётно-посадочных двигателей, четыре, по углам гранёного корпуса, округлые, из структурированной брони. Боковые стабилизаторы, заодно служили дополнительными экранами, частично прикрывающими в полёте бортовые люки, тоже сделаны из неё. Броневые щитки и сверху, и снизу. Дюпре запрыгнул в кабину, а Соколов в десантное отделение.
Машина взвыла и оторвалась от бетонной мостовой. Люки оставались открытыми и возле них сидели «хризантемы», высунув наружу свои массивные стволы. Аэротранспортёр поднялся над крышами и направился в сторону группы небоскрёбов, в самом центре города. Четырнадцать огромных, сверкающих на солнце башен, высотой от шестисот метров. Среди них выделялась одна, особенно массивная конструкция, окна которой уже давно не сияли чистотой. А когда аэротранспортёр подлетел поближе, и стало ясно, что пилот направляется именно к этому зданию, Николай заметил, что огромные вентиляторы на крыше не работают. На высоком, предпоследнем этаже, по всем четырём стенам располагались посадочные площадки, скрытые от взглядов сверху и снизу навесами и толстыми, сильно выступающими стенами. Пилот аккуратно подвёл машину к одной из них, северной, после чего быстро и точно посадил. Площадка выглядела довольно большой и прочной, способной принять даже флотский десантный транспорт. Как оказалось, за площадкой располагался ещё и ангар, раздвижные ворота которого были наполовину открыты. А верхняя центральная часть самой площадки когда-то могла перемещаться внутрь этого ангара, вместе со стоящим на ней аппаратом.
«Хризантемы» выпрыгнули первыми, едва посадочные лапы аэротранспортёра коснулись площадки. Солдаты Дюпре в течении двух минут старательно имитировали штурм. Николаю это было ясно сразу, ни на крыше, ни рядом с площадкой, ни вообще на верхних этажах никого не было. Освещение работало, как и отопительные системы, даже автоматические двери функционировали. В ангаре противоположной, южной посадочной площадки, обнаружилось искомое. Накрытый старыми, выцветшими стояночными чехлами и не слишком новой маскировочной сетью, летательный аппарат. Что это за машина, с первого взгляда сказать было невозможно. Единственное, что Николай понял сразу, машину строили не в Альянсе Независимых Колоний. Но это точно был серьёзный, хоть и компактный, атмосферно-космический корабль, явно военного назначения. Метров сорок в длину и в ширину, высотой, на посадочных лапах, больше двенадцати. Осмотрев этаж, солдаты, по приказу Дюпре, сразу же погрузились обратно в аэротранспортёр.
— Располагайтесь, лейтенант, — сказал он напоследок, — и зайдите сразу вон в ту дверь.
Николай проследил за его взглядом и в боковом помещении разглядел Лючию. Та помахала ему рукой, в белой перчатке. Дюпре не дал Соколову озвучить возникшие по этому поводу мысли. Он просто развернулся и быстрым шагом вышел. Через минуту аэротранспортёр взлетел. Гвоздикина молча разглядывала зачехлённый космолёт, для неё, похоже, в ситуации ничего странного не замечалось.
 
Николай направился к Лючии. Она внимательно разглядывала его, пока он к ней шёл.
— Лючия. Сегодня вы подозрительно часто появляетесь невероятно вовремя.
— Синьор Соколов, это моя работа, — приветливо улыбаясь проговорила она, — а вы надолго к нам? Пойдёмте, я покажу ваши апартаменты.
Она развернулась и прошла в боковую дверь, автоматически открывшуюся перед ней. Он последовал за Лючией, почему-то внимательно рассматривая её походку.
— У вас с мадам интересные отношения, — начал Николай, как бы бросая пробный шар.
— Вы наблюдательны, — уклончиво ответила Лючия, чуть обернувшись.
— И, мне показалось, весьма близкие, — утвердительно продолжал он.
— О, да, — хитрая и острая улыбка появилась на её лице, а глаза сверкнули.
— Вы же её ненавидите.
— Ах, синьор Соколов, — в голосе Лючии прорвались эмоциональные нотки, — вы даже не представляете себе, как.
Небольшой коридор и Николай вошёл за ней в комнату отдыха для пилотов и другого персонала. Немного старомодная обстановка, кое-где осталась пыль. Видимо это место приводили в порядок спешно. Но здесь были душ, туалет и небольшая кухня. Два дивана вполне себе раскладывались, превращаясь в двуспальные кровати.
— Обстановка скромная, но мы очень спешили, — сказала Лючия, заканчивая экскурсию, когда они вышли обратно к ангару с космолётом, — этот этаж особенно хорошо защищён от поисковых устройств и сканирования. На кухне, в шкафу и в холодильнике, немного продуктов для вас и вашей спутницы. Я позволила себе добавить кое-что от себя.
— А что это за драндулет? — спросил Николай, — и откуда он здесь взялся? Давно ведь стоит.
Лючия сложила руки на груди, подперев подбородок кулачком в белой перчатке.
— Вы считаете, девушке стоит знать такие вещи? — ответила она вопросом на вопрос, притворно невинно хлопая ресницами.
Николай сделал каменное лицо, прищурился, принимая правила игры и медленно осмотрел её с головы до ног. Этот её расшитый камзол, эти белые перчатки, серебристые лосины, плотно обтягивающие. Потом прошёлся глазами обратно, окончательно поняв, что тело этой женщины улучшено, и очень основательно. Лючия, следя за его взглядом, изобразила настолько притворное смущение, что можно сразу делать снимок и в рамочку. Ей явно нравилось играть в такие игры.
— Я полагаю, девушке не стоит появляться в зоне боевых действий, на вэне с поддельными номерами и с боевым андроидом за рулём. Если она не хочет потом отвечать на сложные вопросы. Так что я очень терпеливо слушаю. В подробностях.
Она тоже очень внимательно посмотрела на него, на её лице и в глазах промелькнуло сразу несколько разнообразных выражений. И Николаю показалось, что эта женщина хочет съесть его глазами.
— Синьор Соколов, кажется я вас поняла, — сказала наконец Лючия, снова хитро улыбнувшись, — видите ли, это здание когда-то принадлежало корпорации «Олимпия». А драндулет — это истребитель серии «кинжал». Вторая модель. Кто-то его тут забыл. Прошу меня простить, но мне пора. Хорошего вам отдыха, синьор Соколов.
Она развернулась и помахав рукой, прошла в лифт. А Соколов, глядя ей вслед, обратил внимание, что походка Лючии теперь стала немного игривой. Где-то чего-то он не понял, или не заметил. Но скорее всего просто не знает. Похоже, счёт один-один.
Громко топая, сзади подошла «хризантема». Николай оглянулся на неё и увидел, как многослойная, бронированная защита головы открылась.
— Командир, можно я её пристрелю? — злобно прошипела Гвоздикина, она смотрела вслед Лючии с неприкрытой неприязнью, — давно хочется разорвать эту хитрую сучку.
 
Николай внимательно посмотрел на неё. Похоже, Гвоздикина беспардонно подслушивала от начала и до конца.
— Она тебе настолько не нравится? — полюбопытствовал Николай.
— Она хитрожопая стерва и сука. И ещё она шлюха.
Соколов невольно улыбнулся, глядя с каким серьёзным лицом, нахмурив брови, Гвоздикина охарактеризовала Лючию.