Капитан повесился! Предполагаемый наследник

– В силу этих, по сути, не таких уж значительных обстоятельств я готов продлить нынешний заем на следующий год на тех же условиях и при этом не буду требовать от вас немедленного погашения долга, но на большее, к сожалению, пойти не могу.
С этими словами он поднялся, и Юстас автоматически последовал его примеру, чувствуя, что разговор с ним окончен. Все играло против Юстаса, и он вышел без дальнейших препирательств.
По крайней мере, он получил отсрочку в погашении долга; а до следующей выплаты что-нибудь да подвернется. Но, как ни крути, утешение это спорное; ситуация, в которой он оказался, как никогда серьезна. Он живет не по средствам и даже в таком положении может не найти денег, чтобы удержать Джилл. Заработок от игр уменьшался, без сомнения, потому, что искать простаков уже не так легко, как раньше, а без подходящего для этого жилья и подавно – так уже почти никого не проведешь. И, наконец, он должен денег ростовщику, и может случиться так, что денег на выплату процентов не окажется.
Подавленный, погруженный в мрачные мысли Юстас решил, что поднять настроение поможет выпивка, особенно если найдется веселая душа, которая с готовностью выпьет вместе с ним. У площади Пикадилли он свернул в американский бар «Джулиан» и осмотрелся: увы, ни одного знакомого; Юстас мрачно проковылял к угловому столику и заказал двойную «Мечту Джулиана». Этот коварный коктейль содержал в себе массу ингредиентов, которые были известны одному лишь Джулиану, но основой его, как и большинства заслуживающих уважения напитков, служил джин, и как бы вы ни старались скрыть это мягким ароматом, двойной джин всегда мог положить на лопатки любого. Закончив с «Мечтой», побеседовав с «Генри» и обменявшись остротами с юной дамой по левую от него сторону, Юстас заказал вторую порцию, выпил ее и наконец увидел все в новом свете. Неотложные проблемы отошли на второй план, будущее его предстало великолепным, а дух воспарил на крыльях отваги. Он был готов вернуться к себе, составить план – надо же убрать этого… Дэвида с пути, а затем пригласить Джилл на ужин. В какое-нибудь роскошное заведение – «Вальтано» или любое другое, лишь бы ей нравилось.
Оставив в баре большую часть имеющихся при себе банкнот, Юстас вышел на солнечную улицу, где у него сразу же закружилась голова от рева снующих туда-сюда автомобилей, но вскоре свежий воздух привел его в чувство. Юстас направился на Блумсбери. Легкое головокружение, впрочем, никуда не делось, но он прекрасно знал дорогу и мог ни о чем не волноваться. И действительно, ни разу не сбившись с курса, Юстас прибыл домой и сразу же направился в свою гостиную, достал из комода «Медицинскую юриспруденцию» Хольта и упал в кресло. И тут обратил внимание на каминную полку: к часам был прислонен адресованный ему конверт. Юстас нечасто получал письма, но если они все же приходили, миссис Джейдж клала их именно туда, на полку к часам. Подниматься не хотелось, к тому же теперь это было не так просто, но «Мечта Джулиана», кроме всего прочего, вселяла в него и любопытство.
Конверт был плотный и выглядел богато, а незнакомый почерк явно принадлежал человеку, который с канцелярскими делами имел не так уж много общего. Юстас открыл конверт, достал большой, сложенный вчетверо лист и начал читать. В какой-то момент у него отвисла челюсть, и на письмо в своих руках он глядел в чистом изумлении. Затем встряхнулся, пришел в себя и прочитал следующее:
Поместье Клардж,
Маркет-Харборо
14 августа 1935 г.
ДОРОГОЙ ЮСТАС,
Боюсь, что я слишком рано покинул Кумб и потому забыл с тобой попрощаться и поблагодарить тебя за присутствие на похоронах Говарда. С нашей последней встречи прошло немало времени, и мне искренне жаль, что мы с тобой не смогли узнать друг друга получше. Хотел бы ты приехать ко мне в следующем месяце и неделю вместе пойти на оленя? У меня есть небольшой лесок, Гленэллих, на западном побережье, к северу от Маллейга. Домик там совсем маленький, но это не должно тебя смущать; местность там прекрасная, и поохотиться можно на славу. Приглашаю, скажем, со 2 по 8 сентября; олени тогда будут на том месте, а вот после не останется, считай, ни одного. Неподалеку горы – некоторые выше 3000 футов, и, разумеется, олень будет как раз на вершинах: надеюсь, легкие твои к таким подъемам готовы. Если у тебя нет ружья и бинокля, я одолжу свои. Конечно, может быть, ты ненавидишь горную охоту; боюсь, куропатки не водятся, но зато есть небольшая речка с морской форелью и одно-два озера, так что захвати с собой удочку, если хочешь. Будет Бланш и, скорее всего, еще одна женщина.
 
Надеюсь, у тебя получится приехать.
Твой,
Дэвид Хендэлл.
 
Глава 7
 
Печальный крик
 
Поначалу Юстас сидел в кресле и тупо глядел на письмо в руках. Затем поморгал, встряхнулся; может, перепил и заснул? – он был готов в это поверить. Ведь это просто невероятно: целую неделю, если не больше, он ломал голову над тем, как подобраться к Дэвиду на расстояние удара, и вот парень как на ладони; тот самый Дэвид Хендэлл, который раньше не подавал и намека на дружелюбие – да буквально две недели назад он был к нему холоден и груб, – а теперь приглашает к себе!
Юстас откинулся в кресле и громко захохотал. Боже, если бы этот малый знал!.. Сам подставляет щеку для удара… Шею свою вытягивает под нож!
Чувствовал ли Юстас угрызения совести? Нисколько. Его отношение к гостеприимному автору письма ничуть не изменилось. Дэвид этого не заслуживал. А что произошло на самом деле, было ясно из предпоследнего предложения. Бланш, благослови ее бог, сказала Дэвиду, что он должен проявить немного уважения к своим родственникам; наверное, извела его, поскольку он был чертовски груб в Кумбе. Естественно, Дэвид, как и все остальные, ценил Бланш; и вполне понятно, он не хотел ей перечить так скоро… Короче говоря, дабы ей угодить, Дэвид сделает что угодно. Скорее всего, сейчас она в Клардже; это было бы вполне в порядке вещей.
В определенном смысле Юстас сожалел, что Бланш будет там, когда он… сделает то, что должен. Будет очень неприятно, конечно. Для нее это станет большим потрясением – в довесок к смерти мужа… Но что поделать? Упускать такую возможность нельзя. Отношение Дэвида к нему не изменилось ни на йоту; пригласил он его из одной вежливости, и как только Юстас уедет домой, его больше никогда и никуда не пригласят – на этот счет не должно быть никаких иллюзий. Ну да и черт с ним – повторного приглашения не потребуется. Дэвид совершил ошибку, и последствия не заставят себя ждать.
В яростном волнении Юстас бросил книгу на буфет и, не переодеваясь в вечерний костюм, нахлобучил шляпу и отправился на Перл-стрит. Джилл была в гостиной. Она лежала калачиком на диване с книгой Эдгара Уоллеса в руках; ковер был усыпан сигаретным пеплом. Джилл поприветствовала Юстаса ленивой улыбкой, которая сменилась искренним интересом, когда она обратила внимание на его выражение лица.
– Что случилось, дорогой? Кажется, ты очень собой доволен.
Она подвинулась, и Юстас жадно ее поцеловал, а после торжественно сунул в руку письмо Дэвида:
– Что ты об этом думаешь?
Джилл быстро прочитала и с женской проницательностью спросила:
– Кто такая Бланш?
– Кузина. Жена человека, который недавно утонул.
– Что она собой представляет?
Юстас рассмеялся.
– Прекрасная женщина. Высокая блондинка с идеальной фигурой и кучей денег – «и меня просто обожает».
Юстас не был специалистом по Шекспиру, но «Двенадцатую ночь» знал.
– Трепло, – спокойно сказала Джилл. – Сколько ей лет?
– Моя ровесница, – соврал Юстас, – но какое это имеет значение? Суть в том, что теперь я могу подобраться к этому джентльмену.
Джилл жестко посмотрела ему в глаза.
– Ты действительно собираешься это сделать?
– Конечно. Я же сказал тебе, что сделаю.