Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!
Вот ведь, никогда не думал, что люди могут так витиевато и пространно выражаться, добиваясь только одного – лестного мнения о себе. Хотя честно скажу: лично у меня все лизоблюды вызывают только отвращение. Каждый человек обязан уважать себя и не унижаться перед другими. Но, опять же, хочу сказать, что это относится не ко всем, а только к малой части людей. Природа создала людей-лидеров и людей-подчиненных, так что насильственно менять это положение дел не стоит.
В городе в мое полное распоряжение предоставили лучший дом, прибывшим же со мной офицерам под надзором Кузьмы выделили необходимые квартиры для постоя.
Порядок и дисциплина витязей понемногу начали прививаться и в остальных полках, пускай пока только в двух. Но ведь и витязям-то немного лет, можно назвать их младенцами по сравнению с теми же элитными полками Петра – Семеновским и Преображенским. Так что времени, чтобы полностью освоиться, у них будет достаточно, да и все изменения, предусмотренные мной для армии, я постараюсь ввести как можно раньше. Если, конечно, не случится какого-нибудь ЧП. Впрочем, пока загадывать на будущее не стоит.
Как бы то ни было, несмотря на все перипетии и трения между офицерами, мне удалось через день после нашего прибытия в Саратов провести смотр всех войск. Всего насчиталось четыре с половиной тысячи солдат и две тысячи ополчения. Надо заметить, что сила против бунтовщиков, точнее, против той части, которая движется к Саратову, получалась изрядная… Жалко только, что я не знаю, когда именно они прибудут под стены города. Увы, во время учебы мне не довелось в подробностях изучить все события начала восемнадцатого века.
Следующий после смотра войск день прошел в рутинных делах, несмотря на то, что большая часть этих дел оседала на столах Кузьмы и Александра и мне досталось не в пример меньшее число требующих решения проблем. Так что о возможности выбраться в город пришлось забыть. Экскурсии с осмотром достопримечательностей Саратова не было, а жаль.
Дела о поставках провизии, фуража, пороха, выбор дорог и строительство временных укреплений за стенами города, караульные приказы. Рассредоточение войск на наиболее слабых участках крепостной стены, тренаж набранного ополчения, его обмундирование и многое другое, от чего под конец дня у меня началась столь страшная мигрень, что даже соблазнительное предложение попариться в баньке вместе с друзьями не возымело действия. Спать! Только спать!
К своему огромному удовольствию, наутро я встал бодрым и свежим как огурчик. Мигрень как рукой сняло. И сейчас, когда заботы еще не захлестнули меня с головой и голова свежа как никогда, имя «Юля» всплыло, всколыхнуло меня изнутри, словно мальчишку-кадета первый поцелуй в тени березы. «Уж не влюбился ли ты, Иван? – впервые за долгое время спросил я сам себя. – Влюбился, влюбился как школьник!»
Улыбка наползла на мое лицо, словно большой сытый удав, съевший совсем недавно пару дюжин кроликов. С этой самой улыбкой я потянулся к письму, лежащему на тумбочке рядом с кроватью, аккуратно распечатал.
Ваше высочество, я долго думала над теми словами, что вы мне сказали перед отъездом. И должна сказать вам, что по-прежнему считаю вас не тем, кем вы кажетесь. Не знаю, почему я все это вам пишу, это ведь не главное. Мне неважно, кто вы, пускай хоть сам черт, но вы забрали у меня мое сердце. Умоляю вас, заберите его навсегда, оно ваше, но только позвольте быть рядом с вами, я больше не могу без вас.
Вспомнив наше прощание и свои слова, я задумался. Ведь не могла же Юля понять, что я не Алексей? Или могла? Хотя даже если и поняла (правда, непонятно как), то это даже хорошо, ведь тогда у меня на душе не будет того груза, словно обманываю свою любимую девушку!
Взяв лист бумаги и написав ответ любимой, я оделся, стараясь как можно скорее закончить с утренним туалетом, дабы быстрее отправить послание в Рязань. Но, словно услышав мои мысли, в мою комнату зашел Никифор, никогда не покидающий меня.
– Срочно отправить это письмо, – передал я письмо слуге.
– Как пожелаете, ваше высочество.
До обеда, думая о Юле, я провел пару встреч с чиновниками города, отвечающими за тыловое обеспечение армии из окрестных деревенек. Заодно проверил, как устроили витязей. Казармы для гарнизона города временно отошли под размещение прибывшей бригады. Большинство солдат и офицеров Саратова, имея семьи в городе, переселились в свои дома.
Наладив поставки фуража и передав второстепенные дела своим помощникам, я принялся планировать оборону города, думая о том, что времени остается все меньше и меньше. Сев за стол с картой укреплений города, понял, что для полноценной картины необходимы советы всех квалифицированных военных, которые имеются у меня в подчинении. Все же опыт петровских военных советов оказался одним из тех, которые не только стоит, но и нужно перенимать. Не зря же древние ученые мужи говорили о том, что истина рождается в споре.
Поковырявшись в схемах еще пару часов, я окончательно пришел к выводу, что совет жизненно необходим, и решил собрать его сразу же после ужина, часов в семь вечера, планируя управиться с большинством вопросов к полуночи.
Увы, моим надеждам не суждено было сбыться. Совету пришлось заседать до трех ночи. В него вошли я, Кузьма, Александр, полковник 5-го полка от инфантерии Олег Шестаков, полковник 7-го полка от инфантерии Руслан Тимохин, полковник гарнизона Саратова Сергей Долгов, командир ополчения майор Кирилл Данилин, посадник города Юрий Бобров и командир витязей майор Прохор Митюха, имевший в консультантах старшего наставника Михея. Надо сказать, последняя кандидатура вызвала много неудовольствия: как же, молодой сопляк, и все в этом духе. Но мое замечание о возрасте и способностях тут же усмирило говорунов, в частности саратовцев.
Утром следующего дня военный совет продолжился, к общему облегчению, без вопроса о том, давать ли сражение под стенами Саратова или же нет. Сейчас на совете решались вопросы о взаимодействии войск и общей позиции полков. Честно скажу: никогда не думал, что такие, казалось бы, простые вопросы окажутся столь сложными. Ну скажите мне, для чего думать о том, кто будет впереди, а кто сзади на сто метров, если в бой все равно пойдут все? Вот и я не понимаю. Поэтому, думаю, больше мои военные советы не будут собираться в таком составе. Только проверенные, а главное, грамотные и понимающие люди!
В середине дня ко мне подошел капитан Нарушкин и сказал, что прибыл гонец со срочным донесением.
– Господа, минуточку внимания! – Я встал со своего кресла, поднимая правую руку. – Мне только что стало известно, что прибыл гонец с донесением. Поэтому попрошу у вас тишины, причем полной. Зови.
Тут же, как только ушел лейтенант, в дверь вошел запыленный, уставший молодой человек, с сумкой, похожей на дипломат, только чисто кожаный, без металлических вставок. Встав передо мной, он раскрыл «дипломат» и, достав оттуда сложенный лист бумаги, протянул мне.
Прежде чем взять письмо, я поинтересовался у гонца, откуда он.
– Я из передового отряда третьего драгунского полка, сержант Константин Чересов.
– Хорошо. А что ваш полк забыл так далеко на юге России? Разве мой батюшка не на границе со шведами вас оставил? – изумился я.
– Так и есть, господин бригадир. Просто мне дозволено было родных навестить, тут неподалеку, в награду за спасение нашего командира, капитана Духанова, – отрапортовал гонец в драгунской форме.
– Замечательно. Коли так, давай посмотрим, какие вести ты нам привез.
В донесении говорилось о том, что отряды бунтовщиков под предводительством Некрасова и Павлова, верных сторонников Булавина, скорым маршем движутся к Саратову.
– Сколько времени ты вез донесение? – спросил я у драгуна, прочтя неровные буквы.
– Один день.
– Что ж, спасибо за службу, сержант, можешь отдохнуть и быть свободным, – сказал я драгуну.