Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Да, задачка. Может, просто переговорить с ними по душам?
Бред, никто не воспримет всерьез человека, который не заслужил уважения, а я, увы, таковым пока и являюсь. Но надеюсь это положение дел исправить. Как? Вопрос другой, пока главное – подумать о том, какие аргументы предоставить заговорщикам, да так, чтобы хотя бы часть из них задумалась о том, чтобы последовать моему совету.
Тогда что же сделать? Увы, пока не знаю.
Надо набраться сил перед завтрашним днем – все-таки первый день в роли наследника престола.
Как ни странно, проснулся рано утром, вместе с петухами. Горланистое «кукареку!» оповестило все окрестные дома о наступлении нового дня. Спать не хочется – словно лимит на пару дней вперед выполнен, – и можно спокойно просыпаться.
«Странно, за собой такого раньше не замечал», – делаю мысленную «пометку на полях».
Оглядев комнату, вижу на столике супницу, от нее идет одуряющий аромат мясного бульона. Сейчас он слаще французских духов и желанней холодной кружечки кваса после бани.
Не откладывая в долгий ящик столь аппетитный завтрак, выбрался из-под теплого укрытия. Накинул на плечи халат, аккуратно висящий на плечиках стула. Взял небольшой половник и аккуратно налил в серебряную тарелку, одиноко стоящую рядом с супницей.
Увы, но насладиться бульоном не дали. В комнату вошел пожилой камердинер – Никифор, как услужливо подсказала сдвоенная память. Он остановился, держа в руках чистое полотенце.
– Ваше высочество, вы уже встали? – удивился он.
Видимо, это было необычно. Крайне. Брови на мгновение взлетели вверх, показав крайнюю степень удивления. При этом он не забыл поклониться.
– Как видишь, Никифор, – улыбаюсь как можно дружелюбней. – Принеси лучше чего-нибудь существенней…
– Простите, ваше высочество, что принести? – переспросил он, не поняв.
– Мяса неси.
– Конечно, сей же час, ваше высочество! – обрадовался он, намереваясь скрыться за створками полуоткрытых дверей.
– И… Никифор, – бросаю ему.
Он тут же остановился.
– Не ставь на стол ничего хмельного. Хорошо?
– Как будет угодно вашему высочеству, – ответил камердинер.
Распрямившись, Никифор ушел, плотно прикрыв за собой дверь, оставив меня в одиночестве. Оно продлилось недолго – буквально через пять минут двери тихо отворились. В них вошла пара слуг. Они как можно скорее и незаметнее расставили на столике передо мной с десяток разнообразных блюд. Хорошо хоть порции были небольшие, иначе даже не знаю, как бы они это все донесли. Но услужливая память вновь дала о себе знать, намекая на то, что крепостные – это и не люди вообще, и нечего на них обращать внимание…
«Ну уж позвольте! Так дело не пойдет! – возражаю появившейся в голове мысли. – Могу допустить, что большинству людей просто-напросто требуется кабала для самой жизни. Они не понимают, что им необходимо в этой жизни. Но это ведь не причина, чтобы сгноить их, держа в черном теле, да и относиться к ним как к животным неправильно! Свои же, славяне».
Не успел закончить с первым блюдом – чудесно зажаренным зайцем, а может, и кроликом, если таковые уже появились, – как двери вновь открылись. В комнату вошел молодой парень, который был мне смутно знаком. И точно. Приглядевшись, я вспомнил, что уже видел его в своем сне.
– Алексей, как рад, что с тобой все в порядке! Ты даже себе не представляешь! – искренне сказал Василий, усаживаясь напротив меня и бесцеремонно принимаясь за принесенную мне еду.
«Спокойно! – командую себе. Только бы не сорваться. – Блин, но все-таки неприятно ведь! Хоть разрешения спросил бы, что ли!»
Видно, на моем лице слишком явно проступили злость и раздражение. Василий отложил зажаренную ножку барашка.
– Что-то случилось? – беспокойно спросил он.
– Нет, все в порядке.
Уняв раздражение, пытаюсь улыбнуться, вот только улыбка, скорее всего, была больше похожа на оскал. Да и лицо внезапно побледневшего Василия говорит о том, что все-таки часть моих эмоций вырвалась наружу.
– Не ко времени, видать. Проведать тебя приходил, Лешка. Пойду я…
 
– Иди, коли хочешь, – не стал удерживать его, прекрасно понимая, что вполне могу не сдержаться и сказать что-нибудь лишнее.
– Сегодня после обеда ребята хотят веселье устроить, с медведями и цыганами. Тебя ждать? – спросил приятель прежнего Алексея.
Принял решение о том, что эти «ломти» мне вовсе не нужны. Они могут принести немало бед не только мне, но и еще неокрепшей Руси.
– Мне еще нездоровится, Василий, отдохните за меня тоже.
– Хорошо, выздоравливай скорее. Нам тебя не хватает, Алешка!
– Конечно, самому надоело валяться, – честно отвечаю ему.
– Тогда пойду, пожалуй?
– Иди.
Василий перед дверью оглянулся и быстро встряхнул головой, словно прогонял навязчивые мысли.
«Что-то увидел ведь, – подумал я, медленно жуя. – Значит, выбора нет. Если они так хорошо знали старого Алексея, то меня наверняка раскусят. Что ж, придется признать, что мысль отгородиться от них удачна. Мне нужны люди – преданные и верные соратники».
Оставшись один, наверное, не смог бы сдержать рвущийся крик отчаяния. Вот только в голове постоянно мелькали образы незнакомых людей. Этого хватило, чтобы заставить себя сражаться со слабостью.
Шли минуты, очередной пласт информации обрабатывается, а я завис над пропастью. Слава всем, что счастливые моменты прожитых лет разгоняют мрачные тучи суровой реальности.
Внезапно в воспоминания детства влетают картинки чужого прошлого, с каждым мгновением становящиеся все ближе, родней! Но от этого знания на душе остался горький осадок утраты чего-то важного, родного – единства с самим собой, которое является для каждого самым тайным и нужным в бренной жизни!
Воспоминание 1
Несусь на коне по зимнему лесу, словно за мной гонится сам черт. Деревья мелькают по сторонам. Скачка длится, по ощущениям, не меньше пары часов – до тех пор, пока не увидел впереди подворье. Только тогда позволил коню перейти с галопа на аллюр. Перед воротами вообще останавливаюсь и спрыгиваю на землю. Поводья подхватывает мелкий парнишка.
Бреду в дом. Чувствую неприятный осадок на душе, заставляющий постоянно оглядываться назад, искать неизвестного наблюдателя. Но неприятные мысли отодвинулись на второй план, стоило увидеть вышедшего из приземистого здания Василия Нарышкина.
– Алексей, айда к нам в баньку! – закричал он, улыбаясь словно дурачок.
– Сейчас, дайте хоть раздеться.
– Давай, давай, а то у нас тут сбитень стынет!
– Иду уже, – отвечаю я, заходя в просторные палаты дома.
Скидываю пропитанную холодным потом рубаху и тяжелый кафтан, взамен накидываю на голое тело легкий полушубок. Не дожидаясь повторного приглашения, иду по стылому двору к стоящей чуть в стороне от дома бане, весело пускающей в черный небосвод красные искры.
Внезапно в голове пронесся ряд непонятных образов, словно я смотрю чужими глазами со стороны. Вот непонятная железная коробка движется без упряжи, а вот миловидная дама, сидящая напротив в столь вульгарном виде, что, наверное, она как минимум падшая девушка, о чем-то весело щебечет. «Да, таковых здесь не хватает», – пронеслась знакомая мысль и вновь исчезла, открывая следующий ряд картинок.
Так продолжалось всего несколько секунд, но во время этих секунд мне стало как-то не по себе.
– Чертовщина какая-то! Пора быстрее в баньку, расслабиться, выпить, с холопками повеселиться, – говорю себе, чуть ли не бегом преодолевая расстояние до дверей бани.
Но что-то не дает открыть дверь, какое-то непонятное чувство мешает, говорит, что не стоит этого делать…
Но человек – такая скотина, что старается делать все наперекор, в том числе и себе. Рука ложится на гладкую ручку двери, медленно тяну на себя ставшую такой тугой дверь. Может, из-за того, что дверь пристыла? Да, вполне возможно…