Прорыв
Зазвонил телефон. Дов посмотрел на него оторопело. У Дова было ощущение, что он залетел на луну. И вдруг -- телефон. Неуверенно поднял трубку.
-- Дов?! -- спросили по-русски. -- Я сейчас приеду за вами. Вас хочет видеть важное лицо. Выговор был московский, не иностранный.
-- Из советского посольства? -- спросил Дов на всякий случай... -- В гробу я видел это важное лицо, в белых тапочках. - В трубке засмеялись. Повторили приглашение на иврите... -- Откуда оно, важное лицо?.. недоверчиво воскликнул Дов - ... Из Израиля? Годится!
Дова увезли в темноту, где мигали неземные светофоры. Бесшумный лифт поднял его на площадку из черно-белых плиток. Дов попробовал плитки ногой. Не "гуляют" ли?.. Здесь была только одна дверь, темная, из мореного дуба.
В большой и теплой квартире его ждали двое людей. Маленький, с гусиным задком, оказался секретарем израильского посольства, второй, высоколобый, генеральской стати, привстал и назвал себя твердо, точно докладывал: -Шауль бен Ами!
И так как Дов никаких чувств не выразил, добавил: -- Я -- специальный представитель израильского правительства. "От Голды, значит", -удовлетворенно хмыкнул Дов. Тут же подкатили столик на колесиках. С винами и сэндвичами. Хлопотал секретарь посольства. Не хлопотал, а скорее суетился. Видно, гость был действительно важным.
-- А вы меня, наверное, помните, -- произнес Шауль бен Ами. -- Я долгие годы работал в израильском посольстве в Москве. -- А! -- воскликнул Дов. -Я вам фото передавал. Голда у московской синагоги. Думаю, где встречал?.. Тогда меня, наверное, и проследили. Недели не прошло, сгребли... Зима 1949, так?.. Это я почему вспомнил. А потому... Когда вас из Москвы турнули после шестидневной войны, в газете писали, что вы - полковник израильской разведки.
Шауль усмехнулся как-то криво, встал, открыл шкафчик из темного дуба. Достал пожелтевшую брошюру, в которой было напечатано это сообщение ТАСС и добавил с неподдельным сожалением: -- О, если бы я получал зарплату полковника разведки! Дов вскинул недоуменно брови, хотел было по привычке подтрунить: мол, что же вам Голда не добавит, но промолчал. Начальство-то, оно теперь не чужое, а свое. "А как ждут нас, -- подумал радостно. -- Кого встречать прислали!" Представитель Голды спросил, какое вино налить. Дов махнул рукой. -- Какое покрепче...
Представитель засмеялся, поднял бокал "за прилет первой ласточки", как он окрестил появление Дова в Вене. Спросил с места в карьер:
-- ...Будет алия из России? Поедут евреи?
-- Да! -- убежденно пробасил Дов и даже брови вскинул: мол, вы что -сомневаетесь?
-- Откуда ты знаешь?
Дов объяснял пространно, перечислил города, из которых прежде всего поедут. И что за народ.
-- Я был подопытным кроликом. Кролика удав не заглотнул, теперь остальные ка-ак хлынут!..
-- Хлынут, -- недоверчиво перебил Дова Шауль бен Ами. -- Ты скажи вот что: может быть, вас, сионистскую головку, выпустят, а никакой алии не будет?..
-- Будет! -- стукнул сжатым кулаком по столу. -- Бросят все и поедут. Пружину чем сильнее давят, тем она стремительнее распрямляется. А уж евреев давили-давили... Ждите полмиллиона, не меньше!
-- Полмиллиона?! -- Шауль бен Ами от изумления откинулся на спинку стула.
Посольский секретарь торопливо вынул из ящика стола анкету Сохнута и стал заполнять. -- Что везешь с собой?
-- Пирог с капустой... Еще? Охотничье ружьишко в багаже.
-- Оружие? -- Оба подняли головы, посерьезнели. -- Какое? -- Тщательно записали. Год производства. Тип. Калибр.
"Ты смотри, -- удивился Дов. -- Как власть, так оружия страшится... Что там, что здесь!.. Вскинулись, как пойнтеры".
-- Значит, полмиллиона, -- стараясь скрыть усмешку, возобновил прежний разговор Шауль бен Ами. -- У тебя второй кандидат есть на примете?..
Дов снял пиджак, новенький, клетчатый, никогда в России так не наряжался, надорвал изнутри лацкан, вытянул из-под подкладки письма отца и Геулы. Протянул письмо Геулы специальному представителю Израиля. В руки отдал. Как наказывали.
-- Значит, так, господин специальный представитель! Это опубликовать срочно. -- Срочно? -- переспросил Шауль не то с недоверием, не то с иронией.
Дов не вслушивался в интонацию: не до того было. Он -- здесь, они -там. Ждут...
-- Да, господин Шауль, вот это, Геулы, завтра же!.. Она отказывается от советского гражданства. Официально. Отсылает паспорт и прочее. Опубликуете ее письмо Брежневу, где она объясняет причины -- она спасена. Нет -- запрут. Три года уже отсидела. В лагере под Читой. Теперь меньше десятки не дадут. Рецидив. Запрут, как меня, к полосатикам... Кто такие полосатики? Лучше вам их не знать... Ну, штаны-куртка полосатые. В общем, бандиты... Можно от вас домой позвонить? Отцу?.. Там ждут -- где я? У вас или на Лубянке?.. Значит, московский номер такой...
Утром он вылетел в Израиль. В том же самолете оказался специальный представитель. Расположился впереди, просматривая какие-то бумаги. Писал на полях страницы, видать, резолюции накладывал. Работки, похоже, невпроворот. А сидел, словно штык проглотил. Генерала хоть в мешок затолкни, сразу видно -- генерал. Место у Дова было почти в хвосте, в противоположном конце от генерала. Самолет забили до отказа какие-то пестрые пиджаки, американцы, вроде. Немцы в кожаных шортах, дамочки с задами, которые едва затискивались в кресла.
Загалдели, море увидали! Мать честная, это ж Средиземное!.. Дов забыл обо всем на свете. Наконец, показалась земля Израиля. Береговая полоса. Песчаная отмель. Два небоскреба торчат среди навала крыш. Зажглась надпись пристегнуть ремни. И тут кто-то тронул его за плечо. Представитель Голды. Дов покосился удивленно. Белая рубашка с отложным воротником. Волосы на груди курчавятся. Запросто притопал. Будто и не генерал. -- На тебя бумаги оформлены, сказал. Тебя ждут...
В аэропорту Лод его встречали рижане, Вероничка, с которой познакомился еще в Москве. Посватался бы, если б не ждал тюряги... Длинный Боб, с которым его запирали в один карцер. Казалось, где-то за чертой они, израильтяне воркутинского корня. А вон стоят, рукой машут... Счастье корешам-рижанам. Их стали выпуливать в Израиль еще год назад. Мол, буржуазные недобитки.
Дов замахал руками, закричал в восторге первое, что пришло в голову: -Хинди-руси-бхай-бхай!
Те захохотали, стали пробиваться к Дову. Однако солдат с коротеньким автоматом ("Узи", наверное!) почему-то оттеснил их назад. Только Вероничка проскочила.
Быстро подошел неизвестный парень в белой косоворотке, сказал Дову: -Тебя ждет амбуланс! Поедешь в санаторий. -- Дов изумился: -- Какой санаторий? Я здоров, как бык. Я работать приехал.
-- У тебя, здоровый, все кости переломаны. -- Это сказал добродушно Шауль бен Ами, задержавшийся возле него. -- Мы о каждом твоем переломе наслышаны. С поезда летел - нога. Второй раз взяли -рука. Так что пусть врачи тебя пощупают...
"Во! Про все знает. Ровно отец..." -- Дов был смущен вниманием, почти умилился, но к санитарной машине не пошел.
-- Вначале к дружкам. В тюрьме вместе сидели, господин генерал. Зеки-закадыки!
Генерал ушел, и Дов огляделся освобожденно. В Москве сейчас ноябрьская слякотня. Кому парад, кому руки назад. Даже в Вене дуло студено. А здесь -теплынь. Благодать. И вообще, где тут кусок израильской земли? Чтоб можно было поцеловать! Кругом один асфальт. -- Ребята! -- вырвалось у него в восторге. -- Обо всем потом. Свозите в Иерусалим!..
Вероника улыбнулась, кивнула на сиденье рядом со своим. Сзади еще кто-то из зеков протиснулся. Вначале дорога была узка и петляла, словно где-то под Курском. А вокруг-то не Курск. Шалишь! И справа, и слева колышутся багровые, оранжевые, зеленые плоды. Апельсины, лимоны, вроде? Конца им нет, плантациям. Листья ярко-зеленые, свежие. А вот и вовсе зеленое поле. Все, как... зеленый светофор!.. Мир открыт!.. -- Ура! -- вдруг заголосил Дов.