14 дней на любовь (СИ)

— А Ася, одна из тех двоих, что в ВИПе тебя обхаживали?
— Ты дурак? — пялится друг. — Конечно, нет. Ты пока там пощёчины собирал в тёмном углу, я с девочкой познакомился на выходе из клуба. У неё кошелёк вытащили, предложил подвезти. В общем, приятная она, простая.
— Не понял, — вспоминаю всё, что говорил Кира после ночи в клубе. — Ты же сказал отблагодарил, денег дал?
— Ну да. Только в сумочку ей впихнул, брать не захотела, — ещё одна бутылка из-под сока летит в мусорное ведро, и друг, наконец, усаживается на диван. — В общем, договорились. Асе данные скидываю, всё устраиваем и в следующую пятницу свершится месть, — дьявольский смех разносится по квартире. Дерьмовый из Кирилла актёр. — А ты до пятницы постарайся сдвинуться с мёртвой точки, я имею ввиду Аню. Хреново ты выглядишь, — цокает. — Глаза грустные, словно у котёнка, которого в снегопад вышвырнули на улицу. Погибаешь, друг…
— Почти… — вот тут согласен, полностью и безапелляционно.
Почти постоянно думаю о фее, перебираю в памяти приятные моменты, когда она улыбалась, смущалась или просто искренне смеялась в моём присутствии. И особенно, вечер среды в моём кабинете, когда практически заполучил желанное тело, но воспоминания в золотой головке о предложенных деньгах всё испортили.
И как вытравить из её памяти эти чёртовы воспоминания?!
— Ну всё, я поехал, — вскакивает друг, хватает сумку.
— Не понял, ты приезжал, чтобы в душе искупаться и весь мой сок выпить?
— Получается, так, — хлопает себя по животу, в котором, кажется, булькает океан сока. — Я сейчас к Асе, завтра улечу, прилечу в следующую субботу утром, обсудим итоги наказания твоего зама. Пока, — и я не успеваю ничего ответить, как дверь за Киром закрывается, оставляя меня в полном одиночестве.
Отлично поговорили. Но теперь у меня есть все выходные, чтобы продумать стратегию завоевания Ани.
  
Глава 17
 
Анна
Новая рабочая неделя не предвещает ничего хорошего, потому что теперь наши отношения с Фирсовым стали что ни на есть деловыми, без теплоты, улыбок, и приятных мурашек в его присутствии.
Холоден и равнодушен, со всей серьёзностью занят делами, отчётами и беседами с сотрудниками. Пока не поняла для чего вызывает начальников отделов по отдельности, разговор с каждым занимает более часа.
Я лишь приношу кофе и пополняю запасы его любимого печенья. Отдаёт распоряжения по внутренней связи чётко, понятно и коротко, лишь выполняю всё сказанное, не задерживаясь с исполнением.
Ливанов не появляется вовсе, но всё ещё остаётся на посту заместителя Фирсова. Несколько дней обсуждений синяков зама прошли, и теперь все почти забыли о непонятно откуда взявшихся побоях, а на сбитые костяшки босса так никто внимания и не обратил.
В понедельник, когда я уже собираюсь уйти, потому что рабочий день окончен, Роман останавливает меня практически на выходе, требуя остаться и помочь ему разобрать кипу документов, которая собралась за прошлую неделю после отъезда Артемьева.
Отказать не могу, потому что заявление мною написано и им утверждено, а тон Фирсова не предполагает отговорок в работе.
Располагаемся в его кабинете, практически допоздна разгребая завалы из бумаг.
Через пару дней начинаю более или менее разбираться во всей офисной документации. Становится понятнее, а соответственно работа идёт быстрее.
В такие моменты мы не разговариваем, каждый занятый своим делом. И если в понедельник между нами висело ощутимое напряжение, то ближе к среде атмосфера в кабинете стала более уютной и лёгкой.
Возможно, каждый из нас понял, что работа вместе неизбежна, невозможно отказаться от своих обязанностей только потому, что я ему не доверилась, а он не попытался это самое доверие заполучить.
Иногда искоса поглядываю на Романа, сосредоточенно разбирающегося в графиках, схемах и таблицах. Понимаю, что меня к нему тянет, а при воспоминании наших поцелуев, внизу собираются стайкой бабочки, напоминая о тех приятных, томных ощущениях, которые босс мне подарил.
 
Возможно, я зря отказалась от близости с ним? Может стоило всё-таки попробовать приручить Фирсова?
Но затем я сразу вспоминаю, что не пройдёт ещё недели, и Роман улетит в Москву, оставив меня наедине со множеством вопросов без ответов. Я ему не подхожу, не его уровня, не с ним, не так. Мы оба это понимаем. Не хочется стать временным развлечением для богатого мужчины, который, вернувшись в столицу, тут же о тебе забудет.
Но как бы я не старалась абстрагироваться от Романа, создавать видимость равнодушия, этот мужчина меня притягивает. Словно наше молчание, какая-то только нам обоим понятная игра: хитрая, продуманная и чётко выверенная. Роман молчит, но тем самым привлекает меня ещё больше, волнует, возбуждает, заставляет содрогаться от каждого слова и взгляда.
Кажется, ещё немного и я просто взорвусь.
Каждый вечер, почти в одиннадцать, служебная машина отвозит меня домой. Романа забирает другой водитель, видимо, чтобы не было соблазна остаться наедине. Но я не против, так даже легче. Легче не чувствовать его, не ощущать его запах, намертво впитавшийся в меня ещё там, в клубе.
И как бы я не старалась выбросить Фирсова из головы, он настойчиво возвращается в мои мысли, занимая там своё, особое место. Даже когда он уедет, уверена, я ещё долго буду просыпаться по ночам от воспоминаний о нём.
Запал в мою душу незаметно для меня самой, засел так глубоко, что, кажется, не избавиться, не вытравить, не выгнать потрясающего босса оттуда, как бы я не старалась.
К пятнице понимаю, что невероятно устала. Работа с раннего утра и до позднего вечера даёт о себе знать, не позволяя полноценно выспаться и отдохнуть. С ужасом думаю о том, что Фирсов может заставить меня работать в субботу, хотя и сегодня, в пятницу, я можно сказать, уже нетрудоспособна.
Заснула по дороге на работу, и водителю пришлось расталкивать меня на заднем сидении, что у него получилось не сразу, поэтому опоздала на добрых двадцать минут. Мне кажется, я приседаю и начинаю засыпать, да что там — я пару раз засыпала стоя.
Опасаюсь спросить у Романа насчёт субботы, потому что мысленно молюсь всем богам, чтобы у него на завтра были хоть какие-нибудь дела.
После обеда Роман покидает свой кабинет, и я с облегчением складываю руки на столе и тут же опускаю голову, чтобы почти заснуть. Но мечте не суждено сбыться, потому что в кабинет возвращается Фирсов и торжественно объявляет:
— Одевайтесь. Едем в Волжский. Мы не успели там побывать с Артемьевым.
Готова скулить, потому что дорогая туда и обратно займёт два часа, а ещё работа в самом городе. Разочарованно понимаю, что отдых теперь для меня что-то из разряда фантастики.
Медленно плетусь на парковку, и практически вползаю в машину, сразу же откидываясь на сиденье. Кажется, тут же засыпаю, надеясь расслабленно провести хотя бы час.
— Ань… Анюта… — слышу собственное имя сквозь толстую пелену, не сразу понимая, кто меня зовёт и зачем.
— Да… — открываю глаза, обнаруживая перед глазами лицо Фирсова, который настойчиво трясёт меня за плечо. — Я проснулась! — резко подскакиваю, сталкиваясь с ним лбами. Не рассчитала немного. — Ай! — потираю ушибленное место и смеюсь, потому что он делает тоже самое. — Пора?
— Куда? Я уже всё сделал, пока вы спали, — вглядываюсь в окно автомобиля, понимая, что солнце почти закатилось за горизонт, накрыв город темнотой.
— Почему не разбудили? — становится неловко, что Фирсову пришлось всё сделать самому, а я, можно сказать, поехала, чтобы просто поспать в машине. Самое удивительное, что глаза снова закрываются, и я бы с удовольствием продолжила начатое ещё в Самаре.
 
— Вы… сладко спали, — отворачивается, словно слово «сладко» какое-то нецензурное, запрещённое к употреблению. — Если не ошибаюсь, у вас в этом городе мама живёт?
— Да, — отвечаю механически, лишь потом понимая, что, скорее всего, Фирсов просто посмотрел моё личное дело.