Переселенец 1 (СИ)

По дороге домой купил пиццу и решил устроить небольшой праздник, но он не случился — позвонила мать.
— Ты почему не приносишь деньги?
— Деньги? А кто сказал, что не нуждается в моих подачках?
— Не знаю, кто тебе что говорил, но деньги очень нужны. Приноси прямо сейчас!
  
— А что Бахана?
— С ней всё нормально. Кстати… Я хотела сказать, что нам лучше жить вместе, сын.
— Как это «вместе»? В твоей квартире мы не поместимся вместе. Да и зачем, если у меня есть своя, которая даже попросторнее, да ещё и с отдельной кухней?
В ответ из трубки прозвучал монолог минут на пятнадцать. Возможно, он продлился бы и полчаса, но я уже не хотел слушать весь этот бред.
Дни идут за днями, и вроде бы всё нормально, но мне так и не дают покоя проблемы моей сестры. Мать слишком снисходительна к своей дочери и пытается помочь ей за счёт других людей, в том числе и за мой счёт. Её аргументы кажутся мне абсурдными: я проживаю в отдельной квартире, а сестра не может себе этого позволить, потому что воспитывает двоих детей. Простите, но почему она сначала ушла от одного мужа, а потом от другого? Почему она не осталось жить в квартире, приобретённой на общие с мужем деньги, а оказалась в таком положении?
— Вот и дай ей возможность пожить отдельно, сынок, — в очередной раз говорила мать. — Ты переедешь ко мне, а она с детьми будет жить в твоей квартире.
— Подожди, — я решил раз и навсегда закрыть эту тему, поскольку ранее даже не хотел вникать в услышанное. — Какой в этом смысл? Она может снять такую же однокомнатную квартиру в моём доме за те же деньги. Кажется, на двадцать седьмом этаже сейчас сдают…
— Двадцать седьмой этаж? Это слишком низко. Там воздух грязный.
— Не такой уж и грязный. Обычно смог не поднимается выше двадцать второго этажа.
— Но ведь за неё придётся платить! — выдвинула ещё один аргумент мать.
— Не понял… — удивился я. — За всё надо платить.
— Что непонятно? Ты будешь жить у меня. Мы отлично разместимся на двух кроватях, а она с детьми будет жить в твоей квартире. Какая разница, за что платить?
— Подожди… — продолжал тупить я. — Вы обе хотите, чтобы я оплачивал однушку, но жил с тобой? А за что будет платить сестра?
— У неё же дети! Она не может оплачивать такую большую квартиру! Вот, поэтому и хочет, чтобы ты переехал ко мне и облегчил е бремя, — как маленькому объясняла мне мать.
— И что я буду оплачивать? — всё больше удивлялся я.
— Свою квартиру и половину моей. Да, сынок… Ты же будешь занимать половину моей однушки.
Я впал в замешательство и не мог поверить, что этот разговор происходит на самом деле.
— Насколько я знаю, законодательство обязывает отцов-алиментщиков оплачивать половину стоимости проживания своего ребёнка, — мне хотелось донести до матери правду об этой стороне жизни. — Таким образом, от двух мужей сестра получает деньги, которых вполне хватит на оплату целой однушки, пусть и не в очень хорошем месте!
— Сынок, продукты сейчас очень дорогие. Дети быстро вырастают из одежды, да ещё и постоянно её рвут. Все деньги от алиментов уходят на самое необходимое, и на оплату жилья ничего не остаётся.
— Если у сестры нет денег, то почему в социальных сетях она чуть ли не каждую декаду выкладывает фотографии с новыми нарощенными ногтями и ресницами? Почему она посещает спа-салоны и другие подобные места?
— Так она же женщина и должна выглядеть хорошо! Детям некомфортно, когда их мама страшная и…
Я выключил телефон. Почему жизнь не справедлива к мужчинам? Почему женщины считают, что они по факту рождения должны получать всё лишь потому, что они красивые? С нанесённой косметикой, конечно же. А мужчины обязаны работать, работать и работать целыми днями? Почему, когда женщины говорят о равноправии, они забывают о равных и обязанностях? В странное время мы живём! Всё поставлено с ног на голову.
Прошло дней десять и мы с Ньяно помирились. Сейчас он снова сидит у меня и пьёт пиво. Теперь разговор зашёл о мигрантах.
— Думаю, что тебе стоит зайти на сайт, где я спорю с нчизакузинцами.
— Ньяно, ты уверен, что это хорошая идея? — попытался я образумить друга, но тот был слишком доволен собой.
— Ты бы только слышал их религиозные бредни о мировом дереве и боге, восседающем на его вершине! Вот умора! Я их троллю, а они от бессилия только ругаются.
— Зачем устраивать споры по вопросам веры? Пусть верят во что хотят.
— Ты не понимаешь, Фанух, — лениво отмахнулся Ньяно. — Они пришли к нам и пытаются всё переделать под себя. Вон, Дживу недавно ножом пырнули, как какое-то животное. Ножом! В наше время таким варварским оружием размахивают только дикари на островах, да и тех почти не осталось.
— Разве? Нож — вполне нормальное оружие, пусть и примитивное. Зато действенное.
— Ты за них? — нахмурился Ньяно.
— Нет. Просто пытаюсь рассуждать логично.
— Тогда что скажешь насчёт проекта «Переселенец»? Убей меня железной логикой! — Ньяно был явно взволнован.
— Даже не знаю, — развёл я руками.
— Ты когда последний раз заходил на их канал в «Умбэ»?
— Может быть, полгода назад… Честно говоря, не помню. Там всё было так же, только вопросов и ответов стало больше.
— Зайди сейчас и удивись! — предложил друг.
— Хорошо, — не стал спорить я и открыл мессенджер.
Ниже уже привычного текста было размещено объявление: «Количество заявок в последнее время увеличивается почти в геометрической прогрессии. В данный момент количество утверждённых заявок на переселение достигло пятидесяти семи процентов от необходимого числа. Те, кто ещё сомневается, могут опоздать. Следующий набор может быть открыт через пять лет».
— Это уловка! — категорично заявил я. — Ты же знаешь, как в магазинах пишут «Осталось всего три дня до окончания распродажи!» и тому подобное, а потом начинают новую акцию и товары становятся ещё дешевле.
— Знаю, — не стал спорить Ньяно. — Но мне нравятся акции, и всегда стараюсь купить что-нибудь по выгодной цене. Я возьму баночку? — и, не дожидаясь моего ответа, он направился к заветной полке. — Когда ты перестанешь тратить деньги на ерунду, Фанух?
— Вот не будешь приходить сюда за пивом, тогда и куплю улайское.
— Хочешь поспорить? Нет, я серьёзно! — снова разволновался Ньяно. — Если ты пойдёшь со мной завтра на собеседование, то я куплю ящик пива и лично расставлю его на этой полке.
— А если не пойду?
— Тогда… Тогда… Ещё не подумал об этом.
— Ладно, — я усмехнулся, — пойду с тобой, но только ради того, чтобы ты купил пиво. Кстати, мне нравится «Кихоланци».
— Неплохо! Договорились! Но если ты передумаешь, то с тебя два ящика.
— Хитрец! Хорошо. Во сколько выходим?
— Я зайду за тобой после завтрака.
— Договорились!
Ньяно ушёл, и только после того, как за ним закрылась дверь, я осознал, на что согласился. Да и ладно! Отвечу на вопросы без подготовки и посмеюсь над ним, когда он будет покупать ящик хорошего пива.
Ночью я спал плохо. Мне снились сектанты в балахонах, сидящие за столом, а за ними ещё десяток людей в капюшонах, тянущих какую-то унылую мелодию. Проснулся рано утром с тяжёлой головой, как будто и не ложился. Пришлось выпить обезболивающее.
Ждать Ньяно долго не пришлось. Ему нужно было спуститься с шестьдесят третьего этажа на мой сорок седьмой. Мы были настолько близкими друзьями, что при встрече даже не здоровались и даже просто не кивали друг другу, потому что были знакомы более двадцати лет, ещё с детского сада. Потом вместе учились в начальной школе, потом в средней. Затем его отец помог мне поступить в университет, где мы вместе пошли на одну и ту же инженерную специальность, и в итоге так же вместе работали. Кстати, работали на государственном предприятии, где его отец был начальником. А как бы я ещё поступил в университет без чьей-то помощи? Без связей — никак.