Призыватель нулевого ранга. Том 2 (СИ)

— У меня была мысль послать Рика за кем-то из тех, кто мог претендовать на роль маньяка, — сказал я, бросив взгляд на призрак, витавший над нами. — Но затем передумал. Я решил сосредоточиться на том, что мы знаем о маньяке.
— Но мы же не знали практически ничего, — покачал головой Миллер, — он отлично затирал следы. Нам ещё предстоит узнать, как именно.
— Ну это мы узнаем от него самого, — согласился я, посмотрев на внезапно умершего маньяка. — Я же вспомнил про то, что две из трёх жертв что-то говорили про неправильный шаг. Что это могло быть? — думал я. И снова перебрал всех тех, кто вышел из поезда. Да, у меня было предположение с направлением, куда мог отправиться маньяк, но всё-таки это могло и не сработать. Всё зависело от того, насколько сильно он придерживается придуманных для себя правил.
  
— Придерживался? — поинтересовался Гроздин.
— Да, — кивнул я. — Но не это позволило мне найти его.
— А что же? — Миллер включился в игру.
— Трость, — ответил я, припоминая все свои умозаключения, которые я не собирался выкладывать полностью. — Когда я просто увидел мужчину с тростью, это не показалось мне странным. Но когда я снова анализировал его, то понял, что трость ему не нужна. Он не хромает, ни подволакивает ногу, хотя и немного перекошен так, словно раньше хромал и привык ходить с тростью.
Я вспомнил, как стоял и слушал. Вслушивался в уходящих людей.
— И вот я вдруг услышал неправильный шаг, — обернувшись к лежащему на столе, я указал и на трость, лежащую в его ногах. — Я повернулся и рванул в ту сторону. Через пару минут я увидел его вдалеке, но приближаться не стал, чтобы удостовериться. А он тем временем шёл, добавляя к звуку своих шагов удар тростью. Однако, когда увидел жертву, вновь взял трость подмышку. Поэтому, если она и слышала эти звуки, то не предала этому значения. Кстати, как она там?
Следователи переглянулись и усмехнулись.
— Ничего не помнит, — ответил Миллер. — Говорит, разговаривала с мамой, а потом почувствовала головокружение и всё.
— Ну и отлично, — выдохнул я с облегчением, не хватало мне ещё за огромного красного демона объясняться. — Так вот, я стал подбираться ближе, что было не очень удобно, так как этот, — я ткнул пальцем в маньяка, — постоянно оглядывался. А потом выпустил пета. Тут у меня всё и сошлось: красные глаза, отсутствие сопротивления. Одним словом, преступный умысел на лицо.
— Браво, — сказал Гроздин и похлопал в ладоши. — Это просто гениально. Хоть в отдел к себе приглашай.
— Преступный умысел на лицо, — согласился со мной Миллер. — А вот причины подобного для меня пока скрыты завесой тайны.
— Это ненадолго, — улыбнулся я. — Рик, приступай.
Призрак сделал движение, которое я уже хорошо знал, и перед нами возникла ещё одна полупрозрачная фигура. Этот, кстати, как и Старатель, был более тёмный и сморщенный, если можно так было сказать.
Первым делом душа мужчины бросила взгляд на растерзанного крылана и закрыла ладонями лицо.
— Как вас зовут? — поинтересовался Миллер, а Гроздин приготовился записывать.
— Конрад, — нехотя ответил мужчина.
— Зачем вы убивали девушек в нашем городе? — я думал, что следователь зайдёт издалека, но он решил задавать вопросы прямо в лоб, а потом я вспомнил, что душа Старателя исчезла, и Дэн просто пытается в сжатые сроки добыть, как можно больше информации. — Что вас к этому подвигло?
Как ни странно, но душа маньяка не торопилась отвечать. Смотрела больше на крылана и как будто не слышала нас вообще.
— Рик, что с ним? — спросил я у призрака.
— Слишком обтекаемый вопрос, вероятно, — ответил он. — Попробуйте как-нибудь разбить.
— Зачем убивал? — Миллер свёл вопрос к упрощённой модели.
— Мне нужна была кровь, — ответил мужчина.
— Зачем? — продолжил Дэн, поняв, что нащупал нить беседы.
— Я должен был кормить Адольфа, чтобы он рос и становился больше и разумнее, — ответил Конрад. — Он питался свежей кровью.
— Почему вы не взяли донорскую кровь? — внезапно разъярился Гроздин. — Это же так просто!
— Та кровь мёртвая, — спокойно ответил на это маньяк. — В ней нет жизненной энергии. Вы думаете, я не пробовал? Пробовал много раз. Мы вообще много времени проводили с Адольфом. Я с ним беседовал, как с другом, так как больше было не с кем.
— У вас не было друзей? — спросил Гроздин, но тут затих под взглядом Миллера, который только порадовался, что у преступника развязался язык.
— Никого не было, — покачал головой Конрад. — Ни друзей, ни девушек, ни родителей. Только Адольф. Однажды я сильно поранил палец, а он слизал кровь и впервые мне что-то ответил. Я понял, что она способствует его развитию. Стал частенько подкармливать своей кровью. А потом как-то раз потерял сознание. Обследование показало, что мой организм просто не успевает восстанавливать необходимое количество крови. Тогда мы попробовали донорскую кровь, но как я уже сказал, в ней не было жизненной энергии, и Адольф отказался её пить.
— И тогда вы придумали убивать девушек? — поинтересовался Миллер, видя, что красноречие допрашиваемого иссякло.
— Не сразу, — ответил тот. — Были большие сомнения, потому что меня могли посадить, а как же тогда Адольф? А мы же с ним стали единым целым. У нас установилась связь, которая была крепче самой жизни. Когда я ему давал свою кровь, он делился со мной какой-то частичкой себя.
Как бы бредово всё это не звучало, я понял, что он говорит правду. И, кажется, нашёл ответ ещё на один вопрос.
— Как всё-таки дошли до этой мысли? — продолжал наседать Дэн. — Рассказывайте всё, как на духу.
— Адольф, — тут Конрад всхлипнул. — Он умел гипнотизировать. Хорошо умел. Мы с ним разработали целую операцию. Я находил не очень людное место, там мы встречали девушку, я её окликал, а Адольф гипнотизировал. Она ничего не должна была помнить. Потом мы уводили её с глаз случайных прохожих, и Адольф пил кровь. А я… я утолял свои физиологические потребности. Почему бы и нет? Всегда следил, чтобы никакого генетического материала не осталось, поэтому всегда затягивал себя в специальное облегающее бельё под одеждой. Презервативы, разумеется. Но мне обычно хватало минуты-другой, а вот Адольфу требовалось минут пять, чтобы насытиться. После этого я доставал нож и делал несколько колотых ран, чтобы имитировать выпуск крови.
— А зачем вы оставляли оплавленную рану на теле жертв? — поднял бровь Миллер.
Странно, — подумал я. — Вы ещё не поняли?
— Засучите рукав… мне, — сказал Конрад.
Они выполнили его просьбу и увидели то, о чём я уже и так догадался. Множество подобных оплавленных точек.
— Адольф так кормится, — душа маньяка пожала плечами. — После еды он заплавляет отверстие.
— Но почему тогда вы не оставляли своих жертв в живых? — Гроздин был готов разорвать Конрада, и сделал бы это, если бы тот был жив. — Зачем было убивать?
— А вдруг она что-то запомнит? — снова пожал плечами тот. — Да и в последнее время Адольф стал более… прожорливым, выпивал много, они бы всё равно не выжили.
— Как вам удавалось не оставлять следов? — нахмурился Миллер.
— С места преступления меня уносил Адольф, — Конрад снова кивнул в сторону растерзанного крылана. — Мы с ним досконально изучили работу полиции перед тем, как выходить на дело.
— А почему ты умер? — спросил я, глядя в его полупрозрачные глаза.
И хоть я уже знал ответ, мне нужно было только подтверждение.
— Наши души переплелись, — ответил маньяк. — Мы стали одним целым. Моя кровь и его разум связали нас в единый организм. Частично я стал петом, а он моим хозяином. Он был сильным, гораздо сильнее меня. Он знал, что делать, он направлял меня. У меня в жизни никогда не было того, кто сказал бы мне, как жить правильно. Что сделать для того, чтобы мне было хорошо. А тут нашёлся он и смог наполнить мою жизнь смыслом.
— Вы поняли, да? — спросил я у следователей.
— Что именно? — блеснул очками Дэн.
— Пет его загипнотизировал в какой-то момент, — ответил я. — Кажется, это первый случай в истории, когда пет оказался сильнее хозяина. И хитрее, — я снова повернулся к Конраду. — Ты же специально снял кольцо, чтобы тебя сложнее было вычислить?