Почтовые (СИ)

Команды на судне не было: Ник со всем управлялся сам, а корабль слушался его беспрекословно, словно живой. Впрочем, может, так оно и было? Судно, казалось, с любопытством прислушивалось к нам.
Летели мы почти бесшумно, слышно было лишь легкое поскрипывание переборок, еле уловимый свист, доносящийся из опутывающих корпус тонких металлических трубок, и редкое хлопанье паруса на ветру.
— Послушай, — первым делом спросил Павел, когда более-менее пришел в себя, — кто же нас всех спас? Ник?
— Нет.
— А кто же?
— Я… — видя его растерянность, я пояснила. — С помощью кристалла. Было ужасно больно! А охранники просто сбежали…
Павел помолчал, переваривая полученную информацию.
— Обговорим это позднее, — наконец предложил он. — Что же это за кристалл такой и откуда он взялся у нас в мастерской?
Я пожала плечами: ответа у меня не было.
— А корабль может быть живым? — я перевела разговор на другую тему.
— Нет, — ответил Павел. Потом немного подумал и добавил: — Правда, есть ничем не подтвержденное мнение, что долгое существование магических предметов может привести к некоторой не то чтобы разумности, но какому-то характерному поведению этих вещей.
— Интересно, — прошептала я, — почему островные до сих пор не захватили весь мир с таким-то научным прогрессом?
— Легенды гласят, что они бежали в Шанлу из мира хофу и получили здесь защиту от Призрачного дракона, не давшую им превратиться в монстров. В благодарность за это жители Островов поклялись посвятить свои жизни выжиганию всей этой демонической дряни. У них есть какой-то сложный кодекс, в котором прописано, что самое главное для них — борьба с демонами, наука и прогресс. Если честно, я очень мало об этом знаю, Игнат смог бы рассказать гораздо больше.
Мы оба вздохнули, вспомнив «волчару» и «старого тхэ».
— И что, вот так прямо все подчиняются древнему кодексу? А как же темные властелины? Что, островные ни одного не сумели породить? Не верю…
— Была среди них парочка, — кивнул Павел. — Сами же островные их и удавили. И вообще, откуда мы знаем что именно их сдерживает от того, чтобы установить в Шанлу свое господство? Может это что-то физическое. Не одной же метафизикой жив человек!
— Может, попросим подбросить нас до станции? — спросила я, покосившись на Ника, стоявшего поодаль на специальном возвышении, где скорее всего должен был быть штурвал. Он положил руки на прозрачную сферу, закрепленную в специальном углублении на стойке, сделанной из какого-то металлического сплава. Внутри висело несколько кристаллов, светившихся ярко-голубым светом. Я с интересом уставилась на неизвестное устройство управления джонкой.
— Это было бы неплохо, — ответил Павел. — Вопрос только в том, чем мы будем с ним расплачиваться…
На палубе стремительно холодало: джонка поднималась все выше.
— Сейчас поставлю автопилот, и можно будет спуститься в каюту, — сказал Ник, заметив, что мы замерзли. — Давно уже мы не фиксировали такого количества хофу в Империи.
— А как вы это делаете? — поинтересовалась я.
— Есть специальные устройства. Правда, у них иногда хромает точность. Добиться устойчивой работы нам так и не удалось, — Ник отнял руки от сферы и махнул нам, приглашая спуститься в кают-компанию. — Так откуда вы?
— С почтовой станции на западе Империи, — ответил Павел.
— Так вы Почтовые! — изумленно воскликнул Ник. — Никогда еще не встречал людей из вашего мира, хотя много слышал о вас от моего прадеда. Он помогал искать трещины между нашими мирами, а еще участвовал в той войне против демонов на Земле. — Он наморщил лоб. — Под Сталинградом, что ли… Есть у вас такое место?
Слышать это было странно. Оба моих прадеда прошли всю войну и вернулись живыми, хоть и с ранениями. И этот разговор словно создал между нами особые доверительные отношения, как будто теперь мы объединены чем-то общим. С другой стороны, разве это не так? Хотя, конечно, Нику ничто не мешало соврать.
— Нам нужно попасть в почтовое отделение на востоке Империи, — наконец решился начать разговор Павел и коротко пояснил причину нашего ухода со станции. — А ты куда направляешься?
 
— Я не могу назвать цели моих исследований, но пока что нам по пути, — ответил Ник. — И кстати, помимо хофу мы фиксируем увеличение числа теней-разведчиков. И еще… мы посетили почтовую станцию на севере Империи и еще два ваших отделения. Там никого нет, никаких признаков жизни. Что скажете?
— Возможно, все сотрудники просто на Земле, — предположил Павел. — Или выведены из Империи в целях безопасности, после того как обнаружили блокировку наших ворот. Это было бы самым правильным решением. Хотя в свете последний событий… — задумался он. — Может, их тоже заблокировали?
— Думаете, где-то на Земле есть предатель? — спросил Ник. Мы кивнули. — Что ж, это вполне возможно. Раз он действует настолько открыто, то скорее всего его операция вышла на следующий этап, когда можно уже не скрываться.
— Уверен, предатель тут не один, — вздохнул Павел.
— Их наверняка полно в ваших элитах и руководстве. Впрочем, то же самое мы наблюдаем в Империи. — Ник помолчал, а потом спросил у меня: — А что это за камень у тебя, Таня? Вот этот, в оплавленном кожаном мешке.
Я, спохватившись, поскорее запихала кристалл под одежду. Камень и в самом деле оплавил кожу мешочка так, что она образовала плотную сухую кожаную «скорлупу» вокруг него с одной стороны, а с другой попросту отсутствовала Что же это получается, он нагревался только с той стороны, которая была обращена ко мне?
— Глупец! Ясно же, что девчонка — носитель луэ, — раздался чей-то скрипучий голос.
Мы с Павлом в изумлении уставились на Ника. Неужели с нами был еще кто-то?
Ник, который ничуть не удивился, вытащил из-за пазухи уменьшенную, но совершенно точную копию человеческого черепа.
— Позвольте представить: джоэсс Луиджи Луиджи, великий ученый с мировой известностью и по совместительству мой прадед!
Я настороженно присмотрелась: в пустые глазницы черепа были вставлены ярко-зеленые кристаллы, соединенные между собой мостиком, так что создавалось впечатление, будто на носу его сидели очки. Небольшого размера, легко помещающийся в ладони, Луиджи Луиджи воинственно сверкал зелеными кристаллами-очками, требовал немедленно поставить его на ровную поверхность и жаловался, что его укачало.
Мы с Павлом какое-то время в изумлении рассматривали «прадеда».
— Невежливо, мой мальчик, прятать предка под рубаху. К тому же ты не мылся дня два! — возмущался тот.
— Ты же не чувствуешь запахов! — удивился Ник.
— Ха! — фыркнул Луиджи Луиджи. — Зато мое воображение еще не угасло. И ум! В отличие от усохших мозгов моих научных оппонентов.
Голос исходил откуда-то изнутри, при этом челюсть черепа оставалась неподвижной.
— Вы научились записывать память человека на магические кристаллы?! — восхитилась я. — Это просто чудо!
— Никаких чудес, деточка, — сварливо скрипнула черепушка. — Это наука!
— И куча ошибочных изысканий, — добавил Ник. — Сколько ради этого было загублено кристаллов и стержней воспоминаний, страшно представить!
— Не ной, потомок! Просто не каждому дано продолжить свои дела и после смерти.
— Помни, что твои кристаллы вызревали в моей крови! — парировал Ник.
— Пф-ф, — фыркнула черепушка. — Всего-то половина раствора!
— Целая половина!
— Ой, ну хорошо, хорошо! Потому-то ты и назначен моим помощником! А не наоборот.
И они перешли на какую-то научную тарабарщину, которую даже мне после прочтения всех тетрадей и учебников на Базе было не понять. А Павел, судя по его лицу, потерял нить разговора сразу, как только услышал про кровяной раствор.
Жаркая дискуссия была прервана черепушкой, когда в самом разгаре спора Ник с красным от возмущения лицом обосновывал выводы какого-то эксперимента.
— Ладно, прочь споры! — сказал Луиджи. — Тащи прибор, будем замерять девчонку!
Тут мы с Павлом словно очнулись. Замерять? Меня?!