Усадьба леди Анны (СИ)

Не чувства кружат голову мою, И не туман похмельного угара, А то, что очень долго на краю Стою, и целый мир со мной на пару.
Мы с ним оцепенело смотрим вниз, На облака и сизый полог дыма. А под ногами крошится карниз, Не слишком резво, но неотвратимо. И отойти бы, только не могу, С опаской наблюдаю за соседом. Качнёт его — и полетим во мгу, Сорвёт меня — и он за мною следом. И потому, предвосхищая крах, Дышать стараюсь тише и пореже. Одна надежда, где-то на верхах Ещё остался тот, кто нас удержит.
«Почти то» -- это потому, что даже самому себе он еще опасался признаться, что, кажется, влюбился в собственную жену.
Дописав, он поставил точку и с сомнением перечитал текст.
«Вот как бывает, когда пишешь сам! Странное ощущение. Но это – совсем недурно написано. Или я льщу себе? До сих пор все, что я пробовал создать, было весьма корявым, но ведь я это видел и замечал. А сейчас… Но вдруг я ошибаюсь и это – бред а не стихи?!»
После некоторых размышлений он так и не рискнул приписать еще хоть пару строк. Запечатал письмо воском и нетерпеливо поглядывая в окно размышлял, сколько еще нужно ждать, чтобы не потревожить ее сон?
Его не беспокоили сейчас мысли о телесном контакте и прочих прелестях супружеской жизни. Ему хотелось разговаривать с ней, удивляться совпадению в мыслях и ощущениях и требовать объяснений, когда они не совпадут. Ему хотелось знать, как она жила раньше и о чем думала. Как росла в роскошном дворце и что любила в детстве. Каждая кроха такой информации казалась ему драгоценной.
Особенно, конечно, хотелось знать, что она думает о нем самом. Но эти мысли он стыдливо прятал на задворки сознания – даже просто разговор с ней казался Максимилиану чем-то драгоценным и не слишком достижимым.
«Если она… Если она не захочет меня видеть… Я пойму. Многое успел напортить, конечно. Да и иметь мужа-урода… Возможно, она будет стыдиться меня?»
А еще ему хотелось сидеть с нею рядом, иметь право смотреть ей в лицо и видеть улыбку, понять, что любит она в этой жизни, что привлекает ее внимание Зачем ей этот странный контракт на солдатскую одежду? Ведь все доходы с Преванса, а они, как оказалось, весьма велики, теперь пересылают ей. Так к чему столько хлопот и докуки?
Письмо он отправил утром, как только это стало прилично по времени, и строго наказал лакею:
-- Скажи, что я жду ответа. Но не будь навязчив! Жди столько, сколько потребуется! Хоть неделю!
  
Глава 47
 
Ответ от герцогини пришел достаточно быстро. Вежливый, спокойный, лаконичный.
Простое приглашение посетить ее дом в любой удобный ему день после обеда.
Все еще не веря своим глазам, Макс прочитал короткую записку, и вспыхнувшая было радость сменилась задумчивостью.
«Раз это не стихи, то… Что это может значить? Хорошо или плохо? Ну, то, что она не отвергает меня сразу, уже везение… Поехать прямо сегодня?! – он кинул взгляд в зеркало и с сожалением понял, что красные от бессонницы глаза и отросшая за ночь щетина его не красят. – Надо выспаться и привести себя в порядок, а уж завтра…»
Пожалуй, ни к одной встрече он еще тщательно так не готовился. И ни одной не ждал с таким трепетом. Даже когда по просьбе дофина ездил на встречу с заговорщиками, меньше волновался.
Проснулся он слишком рано и пару часов честно проработал в кабинете, постаравшись изгнать из головы лишние мысли. Помогло мало: когда оторвался от бумаг, увидел, что солнце только встало.
Сломал голову, подбирая приятную мелочь в подарок, заставил охрану вычистить коней до блеска, дважды сменил собственный костюм, а время только-только перевалило за полдень. Он успел прокрутить в голове десятки различных вариантов того, что скажет она, того, что ответит он сам.
 
Действительность оказалась гораздо более странной…
Максимилиан легко выпрыгнул из кареты и спросил подбежавшего солидного лакея:
-- Где госпожа?
-- В саду. Прикажете позвать, ваша светлость?
-- Нет. Проводи меня к ней, – в руках у герцога была большая плетеная корзина, которую прислуге он не доверил.
Сад был прекрасен. Это Максимилиан отметил машинально, шагая по чистой песчаной дорожке. Слуга, торопливо семенивший рядом, счел нужным пояснить:
-- Госпожа всегда гулять ходят с фрейлинами, а сегодня вот, как на грех, по делам их отправили в город. Но вы, ваша светлость, не извольте беспокоиться: охраняют и дом, и участок надежно.
Похоже, лакей беспокоился о некотором нарушении приличий. До сих пор муж не изволил посещать хозяйку, ну как сейчас огневается на нее?
Максимилиан промолчал, и слуга, повздыхав, не рискнул больше заговаривать с гостем.
Завидев ажурную тенистую беседку, боковой вход в которую охраняла пышная туя, герцог спросил:
-- Она там?
-- Там и есть, ваша светлость, – подтвердил лакей. – С садовником беседовать изволят.
От беседки и вправду доносились голоса, а возле лохматой туи щелкал огромными ножницами худощавый седой старик.
-- Ступай, дальше я сам.
-- Да как же так, ваша светлость… Доложить бы надобно!
-- Ступай!
Не осмелившись больше возражать грозному гостю, лакей пошел к дому, оборачиваясь и бормоча под нос:
-- И не виноват я нисколь! Сама велела с почестями принять и не перечить… А я и исполнил, как велено!
Макс подходил к беседке тихо, сместившись к краю песчаной дорожки так, чтобы старик-садовник заметил его как можно позже. Пусть это и было не слишком правильно и вежливо, но ему хотелось услышать ее голос и хоть немного прийти в себя: сердце бухало так, что казалось, он не сможет даже поприветствовать Анну, как приличествует.
Замерев на месте, он слушал мягкий женский голос и успокаивался. Обычное дело: дама отдает приказания садовнику. Только вот...
-- …не торопись, твоя светлость. Это ежли блох ловить, тогда требуется, конечно, поспешать. А я тебе серьезное дело доверил!
-- А что потом с ними сделаешь?
-- Водичкой прохладной залью, да и посмотрю, как твоя светлость старалась, – закхекал-засмеялся старик. – Ежли плохо выбрать, всплывет много. От их я и выкину, а которые потопнут, в тряпочку мокрую сложу. Энтот год ежли посадим, к осени кусток будет, а следующий уже и цвесть начнут! О, как! Так что старайся, которы мелкие – выкидывай, а которы темные – отбирай и откладывай. Они цвету другого будут.
-- Я стараюсь, – в голосе Анны слышалась улыбка, и Макс поразился, как странно течет беседа: «Они разговаривают как ровня!».
Не зная, как обозначить свое присутствие, он громко откашлялся. Из-за веток хвойника выглянул старик, прищурившись, оглядел герцога и сказал, повернув лицо ко входу в беседку:
-- Тута, госпожа, пришли какие-то… Я, пожалуй, опосля достригать-то стану, – он недовольно покосился на герцога и зашаркал по дорожке вглубь сада.