Желанная для диктатора (СИ)
Нужно остыть.
Я иду по коридору и вижу ее. Сучку. В коротком вызывающем платье и в туфлях на каблуках. У меня шифер начинает заворачиваться от одной только мысли, что Фортуна могла лечь в постель с другим.
— Артём!
Улыбается, машет своей тонкой рукой. Мозг отключается. Остаются только ее зеленые глаза. На рефлексах двигаюсь быстрее. Обхватываю запястье Фортуны.
— За мной!
— Что случилось?
Она боится меня. Как всегда. Обсыпься я полностью сраной ванилью, все равно останусь для нее плохим. Так в чем же дело?
Насильно затаскиваю девушку в сортир. Еще какие-то мутные здесь трутся. Мешаются. Выпроваживаю их. Вероника вообще не удивила. Сторонится. Прислоняется к стенке. Сейчас она покажет мне всех своих чертей.
— Не любишь? Я противен тебе, Фортуна? Монстр, да? Животное.
— Успокойся, это что еще за выходки?!
Сама успокойся. Лярва. Подхожу вплотную. Сдираю с нее тряпки. Она что-то говорит, а я уже не слышу. Спускаю свои брюки. Подхватываю Фортуну и подбрасываю на руках, словно Новогодний подарок. Сладкий, влажный подарок. Чьи волосы пропахли табаком и цветочным парфюмом.
— Ну что, нравится, Фортуна? М? Когда тебя берут вот так?
— Ненормальный…
Не даю ей возможности коснуться пола. Крепко прижимаю к себе, чтоб не вырвалась. Я управляю ее телом и раз за разом толкаюсь в нее членом. Ощущаю, как содрогается ее плоть. Слышу тихие стоны. Шлепки.
Я беру ее силой. Трахаю как никогда прежде. Воздух вокруг нас раскаляется. В голову ввинчивается шепот Фортуны — она больше не кричит и не плачет. Касается ледяными ладонями моего лица. Задевает губами губы.
— Еще. Сильнее, Громов.
Что со мной делает эта женщина? Я вбиваюсь в нее и перестаю ощущать себя, чувствую ее тепло, как влага стекает по члену. Смотрю, как Фортуна прогибается у меня на руках и запрокидывает шею. Тонкую и хрупкую — одним хватом переломить можно.
— Кончай, Фортуна. Тебе же приятна близость со мной?
Она молчит, только напрягает ноги и сдавливает мою поясницу. Злюсь. Пару раз вхожу в нее, не жалея. Изливаюсь. Словно помечаю женщину изнутри. Выдыхаю ей в губы. Опускаю на пол и успеваю придержать, чтобы не упала — у нее дрожат колени, у меня руки. Поправляю на себе одежду. Натягиваю трусы и платье на ошалевшую Фортуну.
— Пора возвращаться.
— Ты серьезно, Громов? Какого черта сейчас было?
— Если узнаю, что ты спала с кем-то другим — убью. Его. А твоей участи даже тот покойник не позавидует.
Я игнорирую ее вопрос, потому что понятия не имею о происходящем до. Это вроде наваждения. Неосознанного.
Вывожу Фортуну в вип-зону. И собравшиеся далеко не дураки. Они догадываются о произошедшем между нами, но сохраняют такт. Продолжаем вечер.
— Поухаживай за дамой, Громов, мне срочно нужно выпить…
— Не вопрос.
— Нет, не шампанского. Водки давай.
— Уверена?
— Абсолютно!
Наша криминальная коллегия притихла и с интересом наблюдает, как я наполняю стопку раскрасневшейся от стыда Фортуне. Умница и интеллигентная красотка подносит стекло к губам, морщится.
— Гадость…
— Зачем ты ее нюхаешь?
Нет. Эта агония хорошим не закончится. Не хватало еще, чтоб стол нам здесь заблевала. Пить Фортуна не умеет вообще.
Выхватываю рюмку из ее рук, выливаю алкоголь в стакан с апельсиновым соком.
— Так будет лучше.
Фортуна снова нюхает. Я беру какую-то хрень в ракушке для закуски после выпитого и начинаю ощущать противные толчки пальцем в ребра.
— Еще! — с горя просит.
— Придержись, развезет ведь.
Девушка склонятся ко мне и шипит:
— Переживаешь? А в уборной ты так не волновался, когда силой использовал мое тело. Может, мне не понравилось.
— Тебе понравилось.
Вероника из разряда тех, что будет ругать за слово «хуй», написанное на асфальте, а сама еще не на то способна. Особенно ночью. Пока никто не видит. И реальные пристрастия их не выдумает даже такой мужик, как я. Двойные стандарты. Однако.
Мы продолжаем вечер, и компания делится: я и остальные предводители обсуждают стратегию по устранению Якута, женщины сами по себе на противоположном краю стола. Иногда поглядываю на Фортуну. Ей по душе мой самопальный коктейль, она уже позабыла о вымышленном этикете и лично обновляет порцию по своему вкусу. Смеется. Сверкает блестящими глазами и улыбкой. Трезвая бы так.
Хотя, возможно, с Касымом она другая… Пока меня нет.
— Фархад, через пару дней мы опять встретимся. Я отправлю с тобой своих бойцов. Но основная часть мне нужна здесь.
— О, Аллах! Это безумие, Гром, твой план провалится.
— Значит, поедет Вика. Она у тебя баба матёрая, справится, раз ты ссышь.
Алиев звереет в секунду, стоит мне упомянуть его жену. Вот так-то лучше. Он соглашается без раздумья. Он слишком любит свою Викторию.
Так. А моя где? Ровно на две минуты я ослабляю контроль и теряю Фортуну из вида. Испарилась.
— Тамара Пална?
— Она потопала в дамскую комнату.
Ладно. Жду еще столько же и начинаю напрягаться. Невольно дергаю бровью. Поднимаюсь на ноги, и остальные тут же вскакивают с мест, освобождая путь.
Я выхожу из вип-зоны и осматриваюсь по сторонам. Внутренняя чуйка подсказывает, что Фортуна спьяну решила что-то устроить, а не гаситься в туалете. Иду к лестнице и останавливаюсь, крепко держусь за перила. На первом этаже клуба отдыхают охранники и верные бойцы лидеров. Живую музыку сменил ди-джей. Столы с диванами заняты гостями. Танцпол забит наемниками и потаскухами, работающими в клубе.
Перевожу взгляд вправо и у барной стойки среди потаскух вижу Фортуну. Замута. На его лице — раздражение на грани срыва. Замут рассчитывал на добрый трах со шлюшкой, но моя женщина решила доебаца и помешала ему. Иначе не скажешь…
Замут сидит на высоком стуле и тактично отмахивается. Фортуна уже разогнала его потенциальных любовниц и дергает бойца за рукав. А глаза стеклянные — перебрала алкоголя. Забавная картина. Интересно.
Спускаюсь к ним. Фортуна по-прежнему хороша, только потеряла туфли и у нее растрепаны волосы. Так даже лучше. Она и Замут меня не замечают. А остальные замечают и расступаются. Жестом показываю, чтоб продолжали веселье.
Фортуна упрашивает:
— Замут, идем танцевать Чачу! Ну пожалуйста!
— Сама как Чача! Отвали, Вероника Сергеевна.
— Ты обязан мне подчиняться!
— Я выполняю приказы только Грома. Перестань меня дергать, неугомонная ты баба! Бесишь!
— Терпеть тебя не могу!
— Это взаимно!
Я подступаю со спины девушки, и Замут видит меня. Обхватываю рукой Фортуну выше груди и прижимаю к себе. Склоняюсь к ее лицу:
— Почему сбежала и ничего не сказала? Так нельзя.
— Я хочу танцевать, а тебе честь не велит спускаться. И Замут не слушается.
— Он и не должен, — сдавливаю ее плечо. — Веселись наверху, первый этаж не для тебя.
Здесь Фортуну могут легко принять за шлюху, и то, что было между нами в уборной, покажется для нее невинной шалостью. Против воли, естественно.
Градус притупил ее сознание, и она стала забывать, где находится и кто рядом. Быки. Напрочь лишенные сострадания и жалости. Они созданы убивать. Давить. Ломать. А здешним ночным девам уже терять нечего. Их жизнь глубоко на дне.
Алкоголь добавляет Фортуне дерзости:
— А что, Громов, ты вот их всех за людей не считаешь? Сам высшего ранга. Другие — отбросы?
Пьяная Фортуна топит за справедливость. Конечно. Она находится со мной и Замутом. Может себе позволить выпендриваться. Даже в морду кому-нибудь плюнуть может.
Пытаюсь усмирить мирно:
— Прекращай.
— Ты такой строгий, потому что к Касыму меня ревнуешь?! Боишься потерять?!
Она кричит слишком громко. Достаточно громко, чтобы лишнюю информацию услышал Замут, чертов бармен и пара наемников Столыпина. Фортуне следовало бы закрыть рот, но она не унимается.
Отталкиваю ее:
— Замут, мы уезжаем.
Боец поднимается со стула и следует за мной к выходу.