Гуль. Харизма +20. Том 2 (СИ)
— Капитан корабля «Старый палач», сразившего моба, Ахимас Вельт, согласился дать нам интервью. — Картинка опять вернулась в студию. — Итак, Ахимас, каково быть героем дня?
Эльфийка льстиво улыбалась мужчине, сидевшему слева от неё. Тот был довольно примечателен, красивый, но… опасный. Кожа серого цвета, тёмные волосы, собранные на затылке, необычные глаза, — с ярко жёлтыми зрачками и чёрными склерами. Судя по экипировке, это был воин, красивые доспехи серого металла с чёрно-красной накидкой. На левой стороне груди поблёскивал щиток, «украшенный» виселицей.
— Вы преувеличиваете, — ответил Ахимас, — мы сражались вместе и победили вместе. Мой корабль нанёс последний удар лишь потому, что имел наибольший шанс преуспеть. Без слаженных действий наши труды были бы тщетны.
— Какая скромность! — кокетливо протянула ведущая. — Расскажите о себе!
— Извольте. Ахимас Вельт, магус девяностого уровня, состою в Ордене Виселицы.
— Ой, я слышала об этой организации! Разве вы служите не Тёмному Властелину?
— Условно так, — согласился игрок со спокойной улыбкой. — Мы служим беспощадному правосудию, а император Иггшайт — наш заботливый покровитель.
— Но зачем тогда было участвовать в обороне Октирона? Это ведь главная база противников вашего хозяина в Кутруме?
— Видите ли, на Орден Виселицы была возложена миссия по охране нагаторского посольства. Император Иггшайт полагается на нас, зная, что Орден никогда не нарушает законов. Наша философия упорядоченно-злая, что делает нас надёжными, в отличие от безответственных «хаотиков». Защищая Октирон, мы защищали частицу Нагатора.
— Какой вы решительный! Не думаете, что Тёмный Властелин хотел бы видеть этот город разрушенным?
— Для разрушения у него есть бесчисленные легионы, а мы, Орден Виселицы, служим поддержанию порядка. — В словах игрока не было ни тени сомнения. — Но не будем о грустном. Самое важное, что многие упускают сейчас, — древний белый дракон не сам напал на Октирон. Его кто-то сагрил, привёл и сбросил агр на нас. Это была спланированная террористическая атака на важный узел инфраструктуры.
— Невероятно! Кто бы это мог быть?
— Не знаю, — качнул головой Ахимас Вельт, — к сожалению, никто не успел сделать чёткий пикт-файл. Сейчас известно только одно: дракон гнался за орнитоптером красного цвета, управляемым опытным асом. Я уверен в этом, потому что в реале и сам являюсь пилотом лёгкой авиации.
— Ну зачем такие интимные подробности про реал, Ахимас?! — воскликнула эльфийка, едва ли не вешаясь гостю на шею.
Он не обращал внимания.
— Орден Виселицы уже объявил награду за любую информацию об этом злоумышленнике, надеюсь, мне позволят отправиться на поиски. — Жёлтые глаза недобро блеснули в объектив камеры. — Надеюсь, смогу лично испытать твои навыки в воздухе. Один на один.
— Вот это да, что творится, — покачал головой полурослик. — Я-то ждал прогнозов на урожай капусты и кабачков!
Мэдлин и Лиззи в этот момент смотрели на меня, Гринботтом наконец отключился.
— И не говорите, — вздохнул я.
Вскоре Ульбо Штрумпинс уснул в кресле с потухшей трубкой в руках, и Лиззи притащила свой чемодан.
— Он так смешно спит, — прошептала она, — это надо нарисовать.
Мэдлин посадила Каспара на плечо и тихо удалилась, пожелав спокойных снов, я остался сидеть в углу, глядя то в камин, то на болтающий экран.
— Антон, сдвинься чуть правее.
— Хм?
— Попадаешь в обзор. — Лиззи сделала рамку из пальцев. — Ещё правее. Ещё. Ещё. Ещё чуть-чуть. Ещё правее. Ещё…
— Лиззи, если хочешь, чтобы я вышел, то просто скажи.
— Ну наконец-то. — Она взялась за кисти. — Иди уже, стесняша.
— Не уверен, что понимаю.
Зелёные огоньки озорно полыхнули, но мумия больше ничего не сказала. Мне оставалось только отправиться прочь с чувством тихой благодарности.
Когти цокали по плитке, я двигался на четвереньках, но всё равно боялся задеть хребтом люстры. Дверь в гостевую спальню оказалась приоткрыта, внутри было темно, не считая одной свечи на тумбочке. Мэдлин сидела на кровати голышом, изящно изогнув спину и шею, опираясь на правую руку, поджав ноги, — мебель предназначалась для полуросликов. Свет ласкал её безупречную кожу, придавая формам дополнительный объём и оттеняя несколько милых складочек на пояснице. С точки зрения современника на красоту они могли считаться изъяном, однако, для меня складочки выглядели пикантно. А ещё металлические штанги поблёскивали в сосках. Ведьма будто не обратила на меня внимание, продолжала «позировать» кому-то.
Я приблизился всё также, на четвереньках, отбрасывая большую чёрную тень, привстал, задевая макушкой потолок, замер. Главный орган чувств гуля — нос, всё остальное вторично, даже зрение. Виртуальная аватара жила в мире запахов, и сейчас запах Мэдлин заполнял всё моё сознание. Каждый квадратный сантиметр её кожи благоухал, отчего пасть наполнялась слюной, а половой член — кровью.
— Всё ещё разрываешься между желанием трахнуть меня или съесть? — Она чуть скосила взгляд, совершенно спокойная, владеющая собой и ситуацией.
Я не смог ответить членораздельно, сознание немного плыло, как от веселящих газов с Сириуса. На силу сосредоточился, запретил себе это сладостное одурение.
— Ненавижу эту оболочку сильнее, чем предыдущую. Закрыт в саркофаге, не могу чувствовать тебя всем телом, боюсь повредить. Если бы можно было сорвать её…
— Бедняжка. — Она произнесла это так, что я не смог уловить ни искренности, ни насмешки. — Отторгнут почти ото всего тепла. Ничего, я помогу. У гаргулей всего два нервных узла, до которых сравнительно легко добраться.
Ловким движением пальцев ведьма ослабила ремень, и набедренная повязка соскользнула на ковёр. Потом она потянулась к моей морде, стукнула ноготками по внешней челюсти, а когда я открыл пасть, бесстрашно просунула внутрь руку. Узкая ладонь легла на широкий как лопата язык, вкус живой кожи был восхитителен, и инстинкты моба завопили от желания немедленно сомкнуть зубы. Наслаждение кровью и мясом обещало быть неописуемо пикантным, я лишь чудом не поддался зову.
Мэдлин это понимала, в нефритовых глазах метался блеск, всё заметнее становилась улыбка. Ведьме нравилось играть с опасностью, — несмотря на разницу в уровнях, я мог убить её довольно легко, ведь кастеры не имели нормальной защиты от физических атак. Она была беззащитна передо мной, хрупкая женщина из нежной мягкой плоти, такой восхитительно вкусной и благоухающей… Когда ловкие пальцы зашевелились и стали чесать язык, я задрожал от удовольствия, подался вперёд, заглатывая предплечье до середины, ведьма не прекращала свою щекотку. Язык уже обернулся рукавом, впитывая вкус, челюсти несколько раз дёргались, но страх потерять доверие оказывалась сильнее паттернов моба. Пусть даже она не почувствовала бы боли. Мэдлин смотрела мне в глаза, явно показывая, что это я был беззащитен перед ней, и что это она могла делать со мной всё, что пожелает. Разумеется, — потому что я позволял, но и что с того? Не каждой дана такая власть над мужчиной.
Когда ведьма вытащила руку, та вся блестела от густой слюны. Не говоря ничего, она сжала скользкие пальцы на втором «нервном узле», продолжая смотреть мне в глаза, покусывая губы. Тяжёлое горячее дыхание, вырывавшееся из моей груди, шевелило чёлку Мэдлин, от удовольствия наружу вывалился язык, и та немедленно обхватила его кончик, стиснула чувствительную плоть зубами, стиснула сильно, сплетая воедино наслаждение и боль. Ведьма насмехалась над моей проблемой, заставив позабыть о толстой броне и том, как она душит. Мэдлин остро дала мне почувствовать весь спектр чувств.
Отпустила, не доведя до апогея совсем чуть-чуть, оставила в состоянии оголённого нерва, слизнула с губ немного крови, вытерла остатки слюны о живот.
— Чем ещё я могу тебе помочь, Антон? — необычно вкрадчивым голоском спросила ведьма.
Я сжал и разжал кулаки, унимая дрожь.
— Покажи мне… покажи летучую мышку.