Пеликан. Месть замка Ратлин

Следующая пара попыток уклониться от сгорбленных под своей ношей грузчиков и матросов была более удачной, но все же граф никак не мог найти себе места, чтобы его никто не задевал. Пока широко раскрытые глаза, усталые и рассеянные от тревожного сна во время плавания, искали что-то в толпе, спасение само настигло юношу.
– Кого я вижу! – раздался голос капитана Френсиса Дрейка, заставивший тотчас же обернуться. – Вот уж кого не ожидал тут увидать!
Обернувшись, граф оказался перед капитаном Дрейком.
– Едва узнал тебя, – Френсис окинул молодого графа взглядом с головы до ног с заметным одобрением и радостью. – Ну ты, конечно, возмужал, нечего сказать! Дружище Эссекс точно гордится тобой и улыбается тебе с неба.
– Какая приятная неожиданность, что вы узнали меня, – польщенный, но несколько сбитый с толку граф потер затылок и теперь оглядывался по сторонам, все еще пребывая в состоянии готовности уклоняться от случайного грузчика или телеги. – Я прибыл к вам, мастер Дрейк, как только смог.
– Как тебя не признать? – удивился Френсис. – Ты, юноша, всегда был скромным, даже слишком для своего положения. Скорее всего, граф Эссекс отзывался обо мне не очень лестно – видит Бог, у Уилла были на то причины, но нос по ветру я научился держать. К сожалению, нам так и не выпал случай толком познакомиться.
– Я хотел быть добрым вестником, но увы, – с тяжелым сердцем молвил юноша, не зная, как обличить свои смутные терзания в слова.
– Чует мое сердце, тут замешан Рыжий Лис? – прищурился Френсис.
– Лис?.. – переспросил Рене, и сердце забилось вдвое чаще.
«Я опоздал. Он уже тут…»
– Скорее всего, ваша светлость серьезно утомились в дороге? – спросил Дрейк. – Пока вам готовят покои, зайдем в кабинет? В любом случае вам стоит вернуть ваше кольцо. Я готов держать пари, тот упырь украл его у вас. Я ведь прав?
– Даже если нет, я вам подыграю, – натянуто улыбнулся Рене, скрывая, сколь безумно и судорожно метались его мысли, сколь сильно колотилось его сердце.
«Либо убей меня, либо помоги», – припомнил юный граф, вполуха слушая добродушную болтовню капитана. Чаша весов колебалась, и Рене должен был восстановить равновесие, которое было нарушено в тот миг, когда покой призрака Ратлина был потревожен. Если Рене и спешил в Плимут с намерением предупредить капитана, то сейчас, идя подле него, слова встали в горле. Откроет ли Рене истину или сохранит молчание – при любом раскладе прольется кровь. Малодушный страх сковывал по рукам и ногам, отчаяние наполняло его сердце. Он отвечал коротко, сухо и односложно, решив дать себе время хотя бы до того, как они сядут в кабинете капитана и когда семейная реликвия окажется вновь у графа Готье.
– Из какой могилы ты выкопал этого Шеймуса? – спросил Дрейк, садясь в глубокое кресло, расположенное подле глобуса.
Рене никогда не думал, что ему будет не хватать того дикого безобразного шума, которым была полна пристань. Сейчас, в тишине кабинета, не на что было отвлечься ни графу, ни капитану, который уставился на Рене с неподдельным интересом. Только сейчас Готье понял, что уже там, на пристани, вступился за Финтана тем бездумным кивком. Рене думал, у него есть какое-то время. Он старался выиграть еще немного и делал вид, что рассматривает кольцо, касаясь кончиками пальцев герба.
– Скорее он сам оттуда выбрался, – не поднимая глаз на капитана, Рене надел кольцо.
– Ничего не сказать, полезный навык! – добродушно усмехнулся Френсис.
Было еще несколько мгновений, которые Рене упустил. Ему не хватило сил выдать тайну, которую он нес в своем сердце с Антрима, ему не хватило сил обречь Финтана Макдонелла на смерть.
– По правде сказать, я прибыл, чтобы убедить его вернуться со мной во Францию, – произнес Рене, подняв взгляд на капитана.
– Вот значит как… – задумчиво протянул Френсис, поглаживая острую бородку. – Что ж, скрывать не буду, твой парнишка тут всего ничего, а уже успел отличиться.
– Что он сделал? – с тревогой спросил Рене.
  
Глава 4. Клятва
  
День начал расходиться. Море шумело мерным прибоем. Биение прибрежной гальки сливалось с криками чаек. Финтан сидел на камнях, держа на коленях свою семейную святыню. Здесь, вдали от дома своих кровных врагов, Макдонелл едва ли не насилу пожирал трапезу, припрятанную в карманах во время общих застолий – несколько кусков покрошенного сыра и ломоть серого хлеба, который уже очерствел. Аппетита не было никакого, скорее какое-то зверское неконтролируемое чувство внушало ему жажду жрать как зверь. Пересиливая себя, он старался глотать пищу и каждый раз боролся с приступами тошноты. Устав грызть сухарь, Рыжий Лис бросил эту скверную пищу чайкам, которые тотчас же подлетели ненасытной горластой сворой. Перепалка занялась так же неожиданно быстро и стремительно, как и стихла. Макдонелл пялился на эту кучку перьев, клювов и лап, которые срослись в одно самопожирающее существо. Когда проклятый сухарь разломили меж собой самые крупные птицы, берег как будто притих и опустел.
Финтан слишком поздно услышал шаги. Он боялся повернуть голову, чтобы встретить гостью в бархатном платье и в накидке из темного сукна. По ее плечам струились огненные косы, а в руках покоилась корзинка, прикрытая платком с расшитой каемкой. Галька тихо прошуршала под ногами, после чего гостья села подле своего возлюбленного супруга.
– Прошу, уйди, – произнес Финтан, но голос его был до того тих и слаб, что потонул среди воплей чаек и шепота моря.
– Почему ты меня снова прогоняешь? – спросил до боли знакомый голос.
Дыхание сбивалось, на висках выступил холодный пот.
– Пожалуйста, прошу, вернись домой, – молил Финтан, боясь обернуться.
– Нам дома невыносимо без тебя, – в голосе девушки слышалась светлая печаль. – Пожалуйста, давай вместе вернемся домой? Пошли, душа моя, пошли со мной!
– Как только я исполню клятву, – насилу процедил Макдонелл, и его голос едва ли был слышен. – И мы снова будем вместе. Ты, я и наше дитя.
– Клянись, – попросила она.
Финтан положил влажную холодную ладонь на меч своих предков, что покоился на его коленях.
– Клянусь, душа моя, – с инфернальным черным пламенем в сердце произнес Финтан, и море было свидетелем той страшной клятвы.
Помешательство уже брезжило в рассудке Макдонелла, как вдруг резкий выстрел рассек воздух. Финтан поднялся на ноги и оглядел берег, боясь встретиться глазами с супругой. В нескольких шагах огромные валуны сбились в кучу прихотью природы, и меж ними было достаточно места для тайника. Спрятав наследие своей семьи, Финтан, пересилив страх и холод в своем сердце, оглядел берег. Он был один. Она ушла.
С сердца точно упал камень. Горячая кровь вновь хлынула по жилам, обжигая изнутри, и смертельный холод отступил вслед за призрачной тенью. В миле от Рыжего Лиса виднелись силуэты. Отсюда они казались просто пятнами, нельзя было даже сказать, сколько именно их было. Выстрел не сулил ничего доброго, как и укромный участок берега – сам Финтан неспроста избрал эту сторону для уединения – с крепостной стены можно было бы их заметить, лишь находясь на непродолжительном участке.
Чутье подсказало Финтану не медлить.
– Чудесная погода, господа, – провозгласил Рыжий Лис, обращая на себя взгляды всех присутствующих. – Верно, оттого вы и собрались тут на прогулку?
Компания гуляющих представляла собой несколько господ, четверо из которых были одеты в дорогой испанский бархат. Конечно же, основное внимание Рыжего Лиса было приковано к близнецам Норрейс.
– Погода и впрямь прелестная, Шеймус, – улыбнулся Джонни.
Легко и приветственно близнец снял шляпу и поклонился.
– Видно, правду говорят, что падальщики стягиваются заранее? – усмехнулся длиннолицый господин в бархате, медленно размахивая рапирой в такт речи. – Эй, заморенное отродье! Видно, ты и приберешься после нашего короткого разговора?
– Не могу понять, чего вы от меня хотите? – спросил Финтан, оглядывая собравшихся. – Говорите, ведь тем мы и отличаемся от зверья. Но, право, чутье мне подсказывает, что убираться вовсе не придется.