Проклятый скиталец (СИ)
– То есть ты знаешь? А как понять, что это не самообман?
– О-о-о, поверь, когда соприкоснешься с ним впервые, то никогда этого уже не забудешь. Меня лично до сих пор те воспоминания в кошмарах преследуют.
– Из твоих слов получается, что лучше уж этот эфир не пробуждать вовсе…
– Каждый сам для себя решает, я решил, что мне это умение пригодится. – Старик пожал плечами, взял свою неподалеку лежащую трубку.
– Что ж, тогда я решу для себя, что мне оно тоже нужно!
– Я тебе вроде сказал пока оставить эту мысль?
– Ну да! Но у меня же ускоренный курс, значит пора!
– Проще осла грамоте научить, чем тебя образумить… Ну хорошо, коль хочешь, будем тебя обучать. Возьми-ка вон тот мечик. – Старик указала на черный, висящий на стене в стороне от остальных.
Я его взял и…
– Да он вчетверо тяжелее прежнего!
– А ты как хотел? Прошлый весил смешные пол килограмма, этот должен порядка двух-двух с половиной килограмма, а настоящий и вовсе четырех-пяти достигает, ну это если о стандартных, одноручных говорить. Так что дерзай! Тебе на отработку вертикальный, отскок, контроль в общем, как обычно, ты знаешь. Вперед!
С этими словами старик вернул меч в стойку, а после двинулся к своему кабинету. Я же встал в атакующую стойку перед манекеном.
Спустя часа четыре различных попыток воззвания к «внутренней энергии», опираясь на меч, как на трость, я решил отдохнуть. Конечно же, все это сопровождалось постоянными упражнениями, по озвученным техникам. Тело все зудело, а толку было ноль. С каждой новой попыткой что-то из себя выдавить, во мне начинала просыпаться боль, через некоторое время я начал упражняться через силу, пока не достигла уровня «переломанных костей». При том ломало не все тело разом, а по одной «детали», начиная с фаланг пальцев, медленно переходя к кистям.
От безысходности такой, я уселся на скамью. Откинувшись на лестничную балясину, закрыл глаза, вслушиваюсь в окружающую тишину.
«Там точно должен быть секрет, о котором Старик умолчал! Просто обязан! Должен быть четкий путь по достижению! Может я просто физическим слаб? Или там с духовностью не так что-то? А что если неистово верующим для этого нужно быть?! Ха, Старик и неистово верующий? Да бред…».
Из дебрей рассуждений меня вывел скрип лестничных ступеней. Судя по звукам, шаги поднимающегося человека, были легкими, но в то же время быстрыми. Поднявшимся был старик. Он оглядел бездыханного меня и, довольно хмыкнув, начал трясти.
– Эй-эй, прекрати, я не сплю!
– Чего сидишь тогда? Что-то не наблюдаю порезанного в клочья манекена.
– Скажи, Старик! – Даже для того чтобы просто приподнять голову, нужно было немалое усилие. – Ведь должен быть секрет!
– Я тебе, что, какой-то шарлатан? Сила воли, опыт и знания! Так что перестань дурью маяться и начинай отработку!
– Твоя взяла. – Встаю, шатаясь подхожу к этому чёртовому пугалу. – Вот только последний удар!
– Что стене… – Начал было Старик.
Я занес меч для последней попытки.
– Вон из сердца и на остриё меча, родимая! Оп-а! – Меня сковало. Это было… Странно. Будто тысячи цепей единовременно обвили каждый сантиметр тела и начали его перемалывать.
Тело наполнилось свинцом, картина перед глазами поплыла. Удар пошел вкривь, меч лишь кончиком коснулся цели. Я упал без сознания.
Немного замешкавшись, Старик подошел ко мне, проверил пульс и дыхание. Удостоверившись в моей невредимости, он перевел взгляд на манекен. На том виднелась едва заметная царапина. Едва заметная для несведущего, но не для Старика. Он видел, что произошло. – Царапина… И кто же ты такой, а, Сигвард?
***
Тем временем, пока я валялся, пребывая в кратковременной коме, по южному тракту, приблизительно в сутках пути от Вэскорна, в сопровождении эскорта держала путь целая процессия из двенадцати карет и порядка полусотни конного эскорта.
Кучер гнал лошадей не жалея сил, и потому путь для пассажиров выдался весьма трудным. В особенности для дворфа, которому, из всех четырех находящихся в первой карете, не свезло болеть морской болезнью. С виду рост его составлял около полутора метра, лысую голову компенсировала пышная, заплетённая в несколько кос огненно-рыжая борода, а широкие плечи естественно дополняли огромные мускулы. Весь зеленый от качки, он старался увести взгляд от сидящих на против него сестер-герцогинь Лианы и Мирры Фон Бладкрейн. Первая без всякого стеснения говорила с своей слугой-эльфийкой, Мейрой, а ее сестра и вовсе с лицом полным безразличия уставилась на мелькающие за окном пейзажи. Единственной, кто без стеснения, ухмыляясь, с пронизывающим, холодным взглядом полным издевки, смотрел на всю эту картину, была эльфийка. Выражение ее красивого лица в особенности подчеркивало превосходство над своим низкорослым товарищем. Впрочем, величественной природной красотой обладали все девушки этого экипажа.
– Вот я все думаю, – Говорила Лиана, мельком поглядывая в окно. – Можно ли надеяться, что в таком захолустье хотя бы охотничьи угодья будут? Проведя месяц с лишним в пути хотелось бы немного развеяться…
– Госпожа, с учетом засилья здесь лесных посадок, без выходов на открытые площадки, едва ли можно будет провести достойные охоту. – С легкой улыбкой косясь на дворфа, ответила эльфийка. – Хотя, к своему стыду, я не имею профессиональных навыков в данном ремесле, а потому могу сильно ошибаться. Быть может, наш товарищ, господин Рорик, сможет ответить?
– Перестань, Мейра, ему и так плохо! – Лиана обернулась к своему спутнику. – К слову, быть может остановить карету? Если не в терпеж, то…