Я из ДМ 10 (СИ)

Он взмахнул рукой. Из пальцев правой руки вырвались корни. Они пронзили шею одного из мототаксистов. Парень даже не изменил выражение лица. Он просто упал на пол и задергался в судорогах.
— Мда, хорошая смерть. Он был счастлив… Мой «золотой лёд» помогает людям стать счастливыми. Они даже не замечают, как покидают этот мир. Так что я в некотором роде являюсь для человечества благодетелем, — мелко захихикал старец. — Ну так что, хинин? Отдашь свою жизнь взамен других?
— Босс, не вздумай! — громыхнул в ушах голос Тигра. — Не для того маманя ягодку растила!
— Я всё равно вас всех убью. Мой порошок вас обездвижил, поэтому я смогу это сделать беспрепятственно! Очень хороший порошок. Сделан на основе «Золотого льда», но ещё добавил немного лакомства — как только касается нервных волокон, так тут же нейтрализует всю нервную систему. Почти всю, ведь болтать вы ещё можете! Ха-ха! Правда, не долго! Но я всё ещё даю шанс остальным четырем! Даю слово дзёнина… Впрочем, ты всё равно не поверишь. Вот! Дьявольский Шар! — Кобаяси сотворил оммёдо, в результате чего возник знакомая шаровая молния. — Я даю слово, что не убью четверых, находящихся в этой комнате, если хинин взамен отдаст свою жизнь.
Я молчал. Секунды текли. Шаровая молния растаяла в воздухе.
— Изаму, не вздумай, — проговорил сэнсэй. — Не иди у него на поводу.
— Не надо, босс, — прогудел Малыш.
Такамото молчал, прожигая ненавидящим взглядом убийцу своего сына. По его щеке катилась крупная слеза.
— Ну что же, — вздохнул Кобаяси и начал прохаживаться по комнате. — Тогда я буду вынужден сосчитать до трёх, а потом начну убивать по одному человечку. И они уже не будут счастливы так, как этот парень… Итак, раз… два…
Я уже хотел было сказать, что согласен, когда раздался голос медвежонка Казимото:
— Три!
В воздухе свистнул нож и вонзился в грудь Кобаяси. Тот охнул, глядя на внезапно возникший в теле предмет.
— А у меня нет нервной системы! — сказал медвежонок. — Поэтому я могу двигаться!
Ещё один свист и второй нож возникает в теле Кобаяси. Дзёнин падает на одно колено.
— На этом у меня всё, — говорит медвежонок. — Правда, могу ещё по щекам лапами нашлепать…
— У меня в кармане… В кармане шерсть йети… — процедил с трудом сэнсэй. — Достань и подкинь в воздух…
Медвежонок по ноге сэнсэя быстро забрался, вытащил комок и подбросил его. Шерстинки разлетелись над нами, покрывая одежду и кожу шерстяным налетом.
Неожиданно оцепенение пропало. Тело получило способность двигаться!
Мы все дернулись, очухиваясь от оцепенения. Даже стоявший соляным столбом второй мототаксист.
Я было прыгнул вперед, на присевшего дзёнина, но сэнсэй остановил меня.
— Стой, Изаму! Это не твой враг! Не лишай двоих людей мести!
Я обернулся. Сэнсэй показал на дзёнина Такамото и Малышу:
— Он ваш, друзья! А мы пока уберем тело нашего собрата…
Малыш и Такамото поклонились сэнсэю, признавая его правоту. Норобу же кивнул мне на тело мототаксиста:
— Помоги его убрать. Не хочу, чтобы кровь честного парня смешивалась с ядом этого грязного ниндзя… Удар Сотни Кнутов!
Корни, которые закрывали дверь, получили разряды хлещущих из рук сэнсэя молний. Они при нашем приближении завяли и опали сухими ветками.
— Пожалуй, я останусь и посмотрю, как мой брат Малыш будет этого придурка разматывать, — раздался в голове голос Тигра. — Может, после этого я уйду спокойно?
Второй мототаксист помог вынести тело убитого собрата. Вместе с нами вышел Казимото. Как только дверь за нами закрылась, так почти сразу же раздались звуки ударов и вскрики.
— Сэнсэй, ты знал про Тоширо? Знал про «золотой лед» и прочее? Зачем же нужна была смерть Тигра?
Сэнсэй вздохнул, идя впереди, и произнес:
— Нет, ничего этого не знал. Догадывался, потому и послал вас к йети, но… не знал. А что до смерти Тигра… Он чувствовал, что на тебя будет нападение. Он каким-то образом воспринимал идущие от дзёнина приказы. Я мог бы вылечить его, но тогда бы связь пропала. Тигр пожертвовал собой ради тебя, Изаму. Так что не опорочь его смерть. Пусть она будет ненапрасной.
 
Я сжал зубы:
— Но ведь это можно было предотвратить?
— Идущего во тьму всегда сопровождает смерть. Так или иначе, но она становится его верной подругой. И ты должен сделать многое прежде, чем совершишь свой последний шаг, — произнес сэнсэй.
Через двадцать минут мой телефон завибрировал. Я кинул взгляд — звонил Малыш.
Чего ему ещё понадобилось?
— Вы закончили? — вместо «алло» спросил я.
— Босс, закончить должен ты. Так сказал сэнсэй, — сухо проговорил Малыш. — Мы свою месть совершили. Тебе остался последний удар.
После этого он отключился. Я непонимающе уставился на телефон. Последний удар? Сэнсэй? Похоже, что у меня возникли ещё кое-какие вопросы к нашему престарелому «темниле».
Когда я вошел в комнату с Малышом и Такамото, то меня едва не вывернуло. Хорошо ещё поесть не успел — ждал Малыша для отправления к семейству Утида. 
То, что еле-еле дышало на полу, вряд ли можно было назвать дзёнином. Я с омерзением закончил жизнь этого жалкого существа одним ударом.
Окровавленный Малыш произнес:
— Тигренок отомщен…
— Отомщен, Малыш… Тебе бы помыться не мешало. И вам, господин Дзиро, — взглянул я на одномоментно состарившегося Такамото.
— Господин Такаги… Можно я останусь у вас? — спросил Дзиро. — Таширо очень любил вашу базу и вас…
Я в ответ только кивнул.
  
Глава 33
 
Целый месяц мы отдыхали. Целый, мать его, месяц! 
То есть я просыпался не от ведра ледяной воды. Я занимался спортом, но не вытягивал последние жилы. 
Нам дали месяц на восстановление. Чтобы мы смогли успокоиться, немного нарастить жирок и отдохнуть. Весной нас ждали международные военные игры, а к ним нужно будет хорошенько подготовиться. Так что спустя месяц нас ждали прежние изматывающие тренировки, а пока…
Пока что мы кайфовали.
Надо всё-таки отнять у человека его привычное состояние и погрузить в бедственное положение, чтобы он понял — как раньше он был счастлив. 
Мы похоронили Тигра. Шакко отплакала по нему положенное время. Мало кто на похоронах удержался от слез. Прибыли даже оябун Сато и вакагасира Мизуки — всё-таки Тигр когда-то состоял в Казено-тсубаса-кай. О Тигре сказали много хороших слов. Он плакал навзрыд в моей голове.
Кстати, за этот месяц Тигр так достал меня своей болтовнёй, что я упросил сэнсэя провести ритуал перемещения. Похожий ритуал мы совершали с духом Казимото и на этот раз Тигр обрел новое тело. 
Тело серебряного орла!
То есть он стал летучим оружием, которое сопровождало серебряные доспехи. Только тогда я вздохнул свободно. Голос в голове порой был не очень хорошей вещью. Это намекало на сумасшествие. 
С орлом мы быстро скорешились. Тигр понимал меня с полуслова — с полумысли. Он и сам радовался тому, что может говорить. Вот только… Окамото запретили ему покидать бункер. Тигр ожил, но… 
Но лучше уж так, чем голосом в моей бедовой голове…
Такамото отстрадал по своему потерянному сыну. Он сделал небольшой каменный памятник на берегу Токийского залива и иногда ходил туда, посидеть в тишине и полюбоваться мутными водами.
Белошерстный котенок пока не приходил. Зато статуэтка выросла до груди! И грудь прорисовывалась очень и очень приличная!
Учеба продолжалась своим ходом. Но на этот раз я уже не снижал бдительности — на всякий случай. Когда был на улице, то постоянно проверял наличие хвоста. 
Мы гуляли с Кацуми, наслаждались временем отдыха. Ходили по ресторанам, кино, театрам. Ценили каждую секунду, проведенную вместе.
Ближе к концу месяца семейство Окамото пригласило меня в гости. Я прибыл к ним. Меня провели в секретный бункер. Там уже были все те люди, с которыми я говорил по поводу мыслей о нападении на Россию. То есть ректор Одзава, Кенджи Утида, семейство Окамото, мастер Нагаи.