Я буду держать тебя (СИ)

Сорокин и на следующий день расстроенный был. На льду, оказавшись рядом с Агаевой, нагрубил ей, а хотелось в лёд вкатать, так взорвала его Виталина. 
— Ты охренел? – и пусть бывшая друга не заметила настроения Дениса, лишь пропищала извинение, а вот Аделаида прям просчитала всё, нависла над ним в перерыве между группами. 
И как только получилось нависнуть – с её-то комплекцией. 
  
— Чё? – ему захотелось встать, но эта демоница мелкая, сверкающая глазами над ним – прям картинками в башке яркими, как она на нём сверху смотрелась бы. 
“Не хрена се, тебя, Ден, вштырило?” – ухмыльнулся сам себе, вглядываясь в злюку-тренершу. 
— Ты какого прессуешь мою помощницу? – процедила Аделаида. 
Ухмылка расплылась на лице Дениса. 
Правда, чего она скромничает – горячая же… дымиться от неё всё вокруг, такую только на лёд, чтобы уравновесить. Хотя ему не надо – он справится и с такой огненной. 
— Что я такого забавного сказала? – продолжала шипеть демоница. 
— Ничего, – он встал всё же, навис уже в свою очередь и так как тренерша была в кедах, а он на коньках, разница в росте стала вообще колоссальной. Эти его природные метр девяносто три и её (сколько?) метр пятьдесят? Существенно их отделяли друг от друга в принципе… — Приношу свои искренние извинения, Аделаида Георгиевна, больше не повторится. Может вам сказать мне расписание, чтобы я скорректировал своё и больше вам не мешал? 
Она выдохнула, задрав на него голову. Дракон мелкий. Потом отчеканила, когда занимаются, развернулась и ушла. Он бы поспорил, что обрадовалась такому раскладу. 
Сорокин дважды повторил про себя сказанное расписание. Подумал, что ему нравится видеть эту колючку мелкую. А так как узнавал расписание, чтобы сказать Козыреву, не для того, чтобы и дальше помогал с тренировками благотворительными, а чтобы, если нужно будет приехать на арену, не столкнулся с бывшей, то и… значит Сорокин будет намеренно подстраивать расписание, чтобы злить демоницу Аду сильнее. 
А потом оказалось, что Виталина в комплексе спит! 
То есть Денис, разбирая бардак оставленный Коняевым, всё надеялся поймать Аделаиду снова, прижать где в углу, но нашёл Агаеву, о чём с прискорбием сообщил другу. 
Но потом Сороке повезло. Очень. 
Выруливая поздно вечером со стоянки ледового комплекса, он узрел в пустынном проулке нервно поглядывающую в телефон Аделаиду. 
“Да ты везунчик, Денис!” – повернул к ней.
  
5
 
День мягко говоря не жалел Иду. 
С утра вызвали в пансионат, потому что Марго сделалось плохо – на деле оказалось, что всё нормально и тётка просто вовремя не приняла лекарство. 
К моменту, когда Ида приехала, старушка была уже бодра и весела. Восседала в постели и… смотрела сериал. 
— Ох, я говорила, чтобы они тебя не тревожили, – сокрушилась Марго, увидев в дверях запыхавшуюся племянницу. — Прости, деточка, прости меня старую. Была уверена, что приняла таблетку, а проверить – ума не хватило. 
— Марго, – вздохнула Ида, — всё хорошо, дорогая, всё хорошо. 
Она прошла в комнату, села рядом. 
— Тебя с работы дёрнули? – проницательно заметила тётка. 
— Ничего… – кивнула женщина и улыбнулась. 
— Ты плохо выглядишь, Идочка. 
— Просто устала, просто Новый год этот… 
— Как дела с Павлом? – очень вкрадчиво поинтересовалась Марго, поймав руку Иды в свои. 
Она обожала руки тётушки – всегда тёплые, даже горячие. Ей никогда не нужны были варежки или перчатки зимой. Не надевала в самые суровые холода и постоянно грела руки Иды. 
— Никак, – ответила женщина, пытаясь понять, что чувствует. 
Ей сложно давалось выговариваться. Скорее слушала сама. Но и, как педагог, считала, что это её обязанность. Только с Марго и, наверное, Тамарой Андреевной Шепелевской расслаблялась, насколько это было возможно. 
Маргарита – семья, последний родной человек, поддерживающий всю жизнь, а Шепелевская – первый тренер… первый и последний. Ида стала для заслуженого и именитого мастера спорта тем самым триумфом и… самым трагическим крушением в карьере. Всегда есть такой, когда – вот-вот, но нет… и дальше бездна. 
Они выбрались, конечно, но… 
— Ты не хочешь вернуться? – поинтересовалась Марго. 
Ида нахмурилась. Нет, понимала, что тётка всегда будет на её стороне. Всегда поддержит и будет считать правой в любом решении. Она спросила просто из-за переживания, из-за желания вытащить племянницу на разговор, которого та усиленно избегала. 
Вопрос тем не менее кольнул обидой какой-то, только… 
— Я всё думаю, а может надо было раньше, столько всего в голове всплывает сразу… хотя, я понимаю его, я понимаю, – прошептала Аделаида, всмотревшись в тёмный экран планшета, который старушка выключила, когда племянница только пришла. 
— Ида, – протянула Марго, — не надо так! В чём ты виновата? 
Она не могла ответить и, одновременно с тем, могла – уж наговорить на себя была способна ого-го сколько. И все эти – нет, нет, всё не так, перестань говорить про себя гадости, – не помогали. Ни разу! 
Кажется, что все нечаянно встречаемые ею на просторах Интернета разнообразные информационные, психологические разборы, советы, рекламы, мотивационные ролики, а также книги и журналы офлайн, да просто обрывки фраз других людей, идущих мимо, пытались Аделаиде ответить на главный вопрос – почему? 
Что с ней не так? Где она ошиблась? Как так вышло, что человек бывший рядом двадцать лет, вдруг стал не просто чужим, а она оказалась той, которая мешает ему построить счастье? 
Ведь так и было, а иначе как? 
Больнее всего то, что Павел принял на себя роль даже не виноватого или пусть страдальца, а… буддиста, которого сжигают. Когда Ида обвинила его в измене, он начал задавать вопросы, вместо прямого ответа – “да” или “нет”. 
“Ты правда думаешь, что я мог с тобой так поступить?” 
“После всего? Да, Ида? Так ты обо мне думаешь?” 
А ей что оставалось? 
Она не узревала доказательств, не поймала его с поличным, но чувствовала… она чувствовала – и не справилась со своими эмоциями. 
И ведь, если подумать, терпела очень давно. 
Оправдывая мужа, находя столько объяснений и его холодности, дежурным поведению и фразам, а порой безразличию. Однажды она ушла из дома на несколько часов, а он не заметил… удивился, когда она вернулась. 
Аделаида, кажется, тогда сломалась – она сказала ему, что уходит, а он кивнул, но получается не слышал вообще? Как так? 
Безусловно люди привыкают друг к другу, после долгих лет совместной жизни. Притирки прошли, скандалы на ровном месте не случаются, секс прост и понятен – скучно? 
Да. Аделаида понимала Павла, он чувствовал её. 
Или нет? 
Ведь не обратил внимание на то, что она собрала вещи и уехала жить в квартиру тётки, которая закрыла договор аренды, чтобы племяннице было, куда уйти. 
Сомнительное пристанище, правда – от живших студентов остался хлам, тараканы, клопы, плесень на обоях… 
Но это же можно пережить, исправить. Были бы деньги! 
А как исправить то, что Павел понял, что жена ушла от него по-настоящему только спустя несколько дней? 
Заявился в квартиру, где Ида уже ободрала обои и обрабатывала стены средством от паразитов и жутких разводов плесени. Ухмыльнулся, что она развела какую-то странную деятельность, потому что и так всё было норм при сдаче, в его понимании… И очень удивился, что оказывается, жена собралась тут жить? 
Возмутился и обиделся. 
— Я его бросила, – очевидный же вывод, да? Потому она не может быть не виноватой, как тётя говорит! — Вдруг это слухи всё же? 
  
— Ида, – Марго склонилась к ней, притянула, приобнимая одной рукой. — Не надо, солнышко моё. Ты знаешь правду. Знаешь. Увы… 
И слухи, правда, не появляются на пустом месте. 
Сама Ида замечала странное отношение между Пашей и одной из воспитанниц Тамары Андреевны. Слишком часто видела, как они говорят, улыбаясь и смеясь, а потом девушка краснеет, видя Аделаиду. Слишком много Паша её тренировал, подтягивая пластику и навыки в гимнастике.