Лось 3 (СИ)

— Ты мне сразу не понравился! — полу-в-шутку — полувсерьез произнес Скоблев, тиская меня под вспышками.
— Взаимно! — дословно повторил я наш суточной давности диалог.
— Руслану тоже уже оприходовал?
— Слушай, Аркадий, прекрати скидывать на меня своих баб! И давай уже разделим сферы влияния — до сорока пяти еще куда ни шло, но выше — справляйся сам! Я и так кучу твоих женщин себе на шею посадил, не надо мне пихать еще!
— Кого это?
— Освободил тебя от дочки и племянницы, приветил Ведьму, приласкал Краснову — вот ни за что не поверю, что ты Лену не потрахивал! Декаду назад на радио Красавину встретил — так и та на шею вешалась! Едва отбился!
— Кто виноват, что тебя на мои объедки тянет!
— Да, мать твою, ты пол-империи перетрахал, откуда здоровье? В кого ни плюнь — под Скоблевым побывала! Так и приходится на твоих кровных родственницах жениться! Есть хоть надежда, что твой член их не успел испортить!
— Света беременна. Не знаю от кого. Молчит. Это, чтобы потом ко мне претензий не было!
Резкая ретирада невест в туалет заиграла новыми красками.
Все вдруг сменилось.
Короткий расчет — тошнит — два-три месяца!
Черт побери, итицкая сила, я женюсь не по расчету, а по любви?!
  
Глава 11
 
На собственном печальном опыте постиг сразу две вещи: за что Скоблева не пускают в реальную власть и как умирает любовь. И если первое я предпочел бы узнать намного раньше, то вот второго — нахер не надо!!! Но эти два открытия оказались взаимосвязаны.
Празднуя двойную помолвку, проведенную, чуть ли ни подпольно, Аркадий Сергеевич много позировал, обнимался, шутил, ободрял и… пил. Я как бы тоже не ангел — крылышки давно поистрепались, а нимб где-то потерялся, но в наших обстоятельствах предпочитал оставить голову трезвой. Сто граммов из его фляжки накануне на площади и сегодняшний бокал шампанского в честь события не в счет — всё моментально сгорело в адреналиновом огне. Да и не те это были дозы, чтобы хоть как-то повлиять на почти двухсотискровика. Показатели генерала, вероятно, были в том же диапазоне, раз у Светы хватало дара вытянуть девятку, но он хлестал спиртное как не в себя. Причем, когда он ко мне приближался, от него всё ощутимее несло жаждой.
Внешне пока это не сказывалось, но я, внимательно за ним наблюдавший, видел, что первые признаки не за горами. И еще мне не нравилась всё усиливающаяся от него волна самолюбования. Так и до «ты меня уважаешь?» недалеко.
— Он что, развязался? — тихо спросил у Забелиной, которая тоже с тревогой отслеживала поведение любовника.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда человек долго не пил — был в завязке, а теперь сорвался в штопор.
— Нет, Аркадий всегда много выпивал. Меру, правда, тоже всегда знал.
— Можешь его остановить? Нам еще несколько резиденций штурмовать, он нужен в адеквате. Сама знаешь, его приказы тревожники выполняют спокойнее.
Руслана кивнула и незаметно направилась к генералу.
Я не слышал их диалог — свои слова она произнесла почти шепотом, ответил он ей тоже негромко. Что — опять же не знаю. Но испускаемые женщиной в пространство тревога, любовь, гордость, беспокойство… короче, целый коктейль эмоций вдруг как отрезало, оставив взамен оглушающую боль. Стократ матюгнулся от пришедшей в голову идеи целенаправленно уловить их чувства. От генерала, кстати, еще сильнее донеслась волна самодовольства.
— Я ему не указ… — безжизненно произнесла Руслана, упираясь в стол, у которого я стоял.
Скоблев явно сказал больше — артикуляция была длиннее, но понял, что остального не хочу знать.
— Нам все равно надо довести до конца, — аккуратно накрыл ладонью ее белеющий кулак, сжимающий столешницу.
— Зачем?..
— Затем, что начали.
— Хорошо, — моя рука оказалась отодвинута, а на чужие эмоции лег жестокий контроль, — Кем ты видишь в будущем моего сына?
— Твоим преемником. Он пока еще дурак, но только потому, что молодой. Научишь, натаскаешь, с возрастом всё придет.
— Ты так и не дал клятвы, что его не тронешь! — вспомнила она.
  
— Хорошо. Клянусь! Глядя тебе в глаза, как ты просила, — твердо ответил на ее вопрошающий взор, — Не переживай! Подуется, но у меня есть для него морковка.
— Почему морковка?
— Потому что он женится на Зайках! — нашелся я, в душе досадуя на прокол, — видимо здесь не была распространена притча про осла и морковку.
— Тебе еще с ним объясняться…
— Руслана! Оставь мои проблемы мне!
— Тогда он теперь, — короткий взгляд на флиртующего с подчиненной генерала, а по сердцу резануло посторонней ненавистью, — Тоже твоя проблема!
— Принято.
И никто вокруг так и не понял, что сейчас был заключен союз века.
«Кардинал и галантерейщик! Галантерейщик и кардинал!!!» — так и вертелось на языке.
— Света! — встретил у порога вернувшихся из уборной невест, — Притормози своего папу! Пожалуйста! — умоляюще прибавил я, — Он слишком много пьет.
— До случая под Иркутском уже дошел? — деловито спросила невеста, усилием воли придавая себе уверенный вид.
— А вот как-то под Иркутском!.. — словно в насмешку донеслось из-за спины.
— Пиши пропало! — прошипела Светик, снова меняясь в лице, — Теперь его только уводить!
— Ты его сможешь увести?
— Найди полковника Бодрову, она умеет его успокаивать. Меня он не послушает.
— Бодрову? Азалию Федоровну?
— Да, она его правая рука. Негласно, так-то Фимкин в его отсутствие командует. Но Фимкина здесь нет.
— Может быть вернетесь домой?
— Наш дом теперь с тобой, туда мы не вернемся. Только выдели место, чтобы отдохнуть.
— Пару снимков вытерпишь?
— Если только пару!
— Тогда сейчас снова фотографируемся, а потом в мой номер на этаж ниже. Заодно этот праздник жизни разгоню.
— Прости, — повинилась Света, — Я тебе сейчас не помощница…
— Тебе отдыхать нужно! Наткин, проследишь? — спросил вторую невесту.
Вместо ответа она тиснула меня за плечо. За больное, сука, плечо!!!
— Прослежу!
«Просто нам не будет!!!» — сделал вывод внутренний голос.
После еще одной фотосессии и устройства невест нашел Азалию Федоровну в другой комнате, где она тихо лаялась о чем-то с Забелиной. Они не орали, но обстановка между ними явно была накаленной. В игре полутеней от настольной лампы, которая почему-то была включена вместо основного света, увидел в женщине что-то знакомое.
— Я вас мог где-то видеть? — невольно вырвалось у меня. С некоторых пор к моментам сходства я стал относиться очень настороженно.
— Ваше превосходительство, — осторожно ответила Бодрова, — Мы с вами неоднократно виделись на окнах... — очень неуверенно произнесла новая собеседница, сомневаясь в моей нормальности.
— Вспомнил! Марина Бодрова! — всё так же вслух озвучил свое озарение (надо понимать, что к тому моменту я не спал уже больше суток!), — Штурман «Мишки»! Вы ее родственница?
— Я ее мать…
— Сударыня! Позвольте я встану перед вами на колено?.. — повинуясь порыву, бухнулся перед женщиной и взял в руки ее ладонь, — Это меня… меня она спасла ценой своей жизни!!! Она… она героиня!
— Что же вы за люди-то такие! — всхлипнула Бодрова, — А семье только сообщили, что разбилась!.. И сгорела!!!
— Ей присвоен «Георгий Победоносец», посмертно, — тихо произнесла Забелина, — Это вам должны были сообщить.
— Она сгорела заживо!!!
— Она не сгорела, — тихо уверил мать летчицы, — Она умерла раньше, чем самолет разбился и загорелся. Она не мучилась в огне… Вряд ли это вас утешит, но в огне она не мучилась…
— Оставьте меня на пять минут! — потребовала полковник тревожных войск, — Пять минут, и я буду в порядке!
Вместе с Забелиной вышли обратно в основной штаб, который так и не думал приступать к работе, отвлекаясь на человека-праздника.
— Так сколько тебе лет, Лось? — спросила меня глава ИСБ, — Так точно угадывать слова и момент?.. Я ведь с этой Бодровой чуть ли ни подралась перед твоим приходом.