Надломленные оковы (СИ)
Тёплые руки обхватили меня за плечи и прижали к сильному стройному телу, возникшему за спиной. Мягкие крылья плотного тумана обернули меня пушистым одеялом. Я повернул голову — моя богиня, моя госпожа, повелительница моих тела и души теперь стояла сзади. Мне хотелось сказать что-то в своё оправдание, попросить прощения и объясниться, но она покачала головой.
— Я не буду тебя останавливать, — донёсся её тихий голос. — Поступай так, как считаешь нужным.
— Но госпожа! В этом случае вы… Ваша сила, ваше Право! Они…
— Они изменятся. Ты единственный мой последователь, мой друг и моё любимое дитя. И если придётся пойти по другому пути, если придётся отказаться от своей сути, я готова. Не оглядывайся на меня сейчас, когда на кону твоя жизнь и твоя судьба.
— Что будет, когда я его уничтожу? — спросил я.
— Аспект душевного исцеления не сможет соседствовать с аспектом ущерба. Мой сон вмещает многое, но никак не справится со столь разнонаправленными силами. Возможно, будь я сильнее, будь у меня миллионы последователей, как когда-то, удалось бы стать богиней, что дарует и исцеление, и боль. Я неизбежно изменюсь. Возможно, если стану такой, как Крахарас, то это сильно облегчит твой дальнейший путь. Иди, мой паладин. Решай. Действуй.
Я развернулся к богине, встал на колено и взял в свои руки её ладонь. Гнев и ненависть, переполнявшие моё сердце, отошли на второй план, уступив место преданности и любви. Я припал губами к её руке, благодаря за понимание и готовность идти ради меня на такую жертву. Богиня погладила меня второй рукой по голове и растворилась потоками фиолетового тумана.
Я проводил её исчезновение тоскливым взглядом, ощущая тянущую тупую боль расставания. Неторопливо встал на ноги и снова повернулся к Нризу. Поднял руки и посмотрел на свои теперь совершенно нормальные пальцы. Улыбнулся — теперь эти пальцы-клинки казались нелепостью. Вытянув руку, я достал из воздуха длинный меч с простой гардой и узким острым лезвием. И медленной походкой пошёл к своему пленнику.
В голове порядком прояснилось, пришло осознание, что мне не нужно ему мстить, заставлять его страдать и испытывать боль. Главное, чтобы он исчез и больше никогда не появлялся. И пусть эта казнь станет наиболее лёгкой и безболезненной из возможных. Пусть смерть, которую я принесу, станет такой же милосердной, как и моя богиня.
Нриз следил за моим приближением твёрдым спокойным взглядом. На его лице были написаны понимание и готовность уйти с гордо поднятой головой. Он смирился с неизбежным, но не впал в апатию и не сломался. Он чувствовал мои эмоции, а я чувствовал его. Я знал, что он очень устал, так что собирался дать ему окончательный покой.
Я вознёс над его головой меч, чувствуя, как связь с богиней меняет цвет, наливается алым, приобретает металлический привкус свежей крови. Как мелодию её силы прорезают агрессивные рифы электрогитары и наполняет ритмичная барабанная дробь. Если госпожа станет повелевать смертью, то пусть это будет чистая смерть, без низости и подлости.
— Я хотел бы тебя кое о чём попросить, — внезапно сказал Нриз.
— О чём же? — удивился я, чуть опустив клинок.
Через нашу окрепшую связь я чувствовал, что ни о каких просьбах сохранить ему жизнь речи не шло. Он был выше того, чтобы молить о пощаде. Ему очень хотелось жить, но, если это не удастся, он собирался умереть гордо.
— Тааг. Пожалуйста. Возможно, он уничтожен. Но есть небольшой шанс…
— Конечно, — пообещал я. — Если кристалл уцелел, я приложу все силы, чтобы восстановить твоего голема.
— Спасибо, — кивнул он. — И ещё одна просьба, последняя. Помоги Кенире. Я знаю, что у тебя свои планы, но не бросай её. Она попала в скверную ситуацию, без меня… Без тебя она пропадёт.
— Я и не думал, её бросать. И дело даже не в том, что она мне понравилась, и что не хочу себя чувствовать последним дерьмом. Просто так будет правильно.
— Хорошо, — сказал он, прикрыл глаза и наклонил голову. — В таком случае, прощай.
— Прощай, Нриз, — ответил я.
Вновь замахнувшись, я понял, что не спешу нанести удар. Злость и горечь, копившиеся все эти годы, куда-то ушли. Да и презрение, которое раньше испытывал к Нризу, напрочь исчезло, сменившись слабыми ростками уважения. Если я его убью, это будет простым и очень удобным выходом. Я получу всё то, что желаю, без усилий и без каких-либо препятствий. Будет очень легко — нужно сделать один лишь взмах.
Но при этом я отброшу почти половину своей жизни. Зачеркну те страдания, что он испытал, и обесценю усилия, которые он приложил. Напрочь сотру мечты угодить своему кумиру, трогательную дружбу с бездушным роботом, те открытия, что он совершил, читая огромное количество книг и исследуя загадочную Цитадель. Я убью его, но при этом он — часть меня. Будет ли правильно отсекать часть своего естества только потому, что она мне не слишком нравится? Не станет ли малодушием и низостью уничтожать кого-либо из-за того, что его существование доставляет некоторые неудобства? И пусть госпожа сказала, что примет любые мои решения — как избавиться от мысли, что таким образом я совершаю по отношению к ней самое натуральное предательство?
Я мог его убить, получив все плоды победы. Но мог и не убивать: взять в плен, заточить в глубинах сна, стать ему стражем и тюремщиком. У этого варианта было несколько недостатков. Для освобождения госпожи мне нужны способности Нриза, а так существует вероятность их не получить. К тому же сон заточающий ненамного лучше сна убивающего, а значит проблему предательства это не отметает. Вариант «оставить как есть», каким бы диким он ни был, внезапно обретал всё больше привлекательности. Увы, пусть таким образом я не предаю госпожу, но и никаких проблем не решаю. Существовал ещё один способ — сотрудничество и сосуществование. Увы, даже в виде голой теории две личности в одном теле являлись серьёзной формы шизофрении, да и цели наши вступали друг с другом в сильное противоречие. Я собирался освободить госпожу, нанеся тяжёлый ущерб Эгору ауф Каапо, а допустить такого Нриз не мог просто физически, на уровне ядра своей личности.
У меня был обширный выбор, но выбирать приходилось из плохого, очень плохого и отвратительного. Не патовая ситуация, а самый настоящий цугцванг. Я колебался не только из-за богини — мне не нравилась сама идея убийства разумного существа. Но другого выхода я всё так же не видел. Разделив нас на две самостоятельные личности, ауф Каапо не только едва не уничтожил меня-прошлого, но и подложил большую…
Две личности. Разделив. Внезапная мысль огненной кометой обожгла моё сознание. Я стоял и хлопал глазами, как идиот, обкатывая её в голове и пытаясь проанализировать плюсы и минусы. Жертвовать моей богиней неприемлемо, но это не значит, что нельзя пожертвовать собой! Да, это сложный путь, он сулит бесчисленное количество трудностей, с рациональной точки зрения состоит из сплошных недостатков, в отличие от сплошных плюсов от убийства Нриза. Но если выбирать только то, что сулит одну лишь выгоду, отбросив свои ценности и моральные установки, нельзя продолжать называть себя человеком! Быть манчкином плохо и за игровым столом, чего уж говорить о реальной жизни?
— Я ваш преданный паладин, моя госпожа! — сказал я в пространство. — И не могу себе позволить вас подвести.
Нриз, услышав мой голос, удивлённо поднял глаза. На его лице читалось недоумение.
— Нриз, — обратился я к нему. — Ненавижу тебя и считаю куском говна. И никогда тебя не прощу.
Я вновь открыл тот поток чувств и эмоций, которые испытывал в данный момент, и направил прямиком на него. На заплывшем жирном лице отразилось понимание.
— Мы очень разные, — сказал Нриз. — И будет очень трудно. Но…
— Но ты — это я, — продолжил я его мысль, понятную нам безо всяких слов.
— А я — это ты, — ответил он тихо.
— Мы с тобой — разделённые части одного целого.
— Один разум.
— Одно тело.
— Одно сердце.
— Одна душа! — молвили мы вместе.