Понять, простить, полюбить (СИ)

Платья доставили вовремя, погрузили в багажную карету. Можно было ехать, но отъезд задержал неожиданный визит Симона, брата Мейлины. Он явился неожиданно, пришлось переговорить, тем более, она уезжала на несколько месяцев, нехорошо было не проститься!
Брат был настроен воинственно. Сразу напомнил сестре, что он единственный мужчина в доме, чем неожиданно резко настроил ее против себя.
— И что ты, единственный мужчина, хочешь мне сказать?- так же воинственно спросила Лина неприятным голосом.
— Я хочу услышать объяснения, сестра, почему ты согласилась работать на убийцу наших родителей? Нет, я понял бы это, если бы ты приняла это предложение с целью отомстить, и стала бы, как договаривался с тобой мистер Оттобрюк снабжать его сведениями, но ты отказалась! Объясни мне свое поведение!
— Значит, дорогой брат, ты не понимаешь, почему я пошла работать к этому человеку? А какими деньгами была оплачена твоя учеба на весь срок обучения в семинарии? А учеба Мэв? Ты этим не интересовался? Так вот, ваши занятия оплачены в долг, а я его отрабатываю. Никто не предложил мне лучших условий. Ты бы предпочел, что бы я приняла предложение старого развратника, от которого уже сбежала третья девушка, даже не дождавшись заработка? Или уехала в дальний угол страны, не имея возможности учиться самой, подтирать грязь и мыть зады у кучи шавок одной престарелой леди? И все это за гроши! Если уж ты вообразил себя мужчиной, то почему бы тебе не подумать об оплате учебы самому? Тогда бы твои упреки я бы еще выслушала. Не стыдно?
— Но почему ты отказалась сотрудничать со Стивеном?
— Ах вот откуда все эти упреки! Твоему драгоценному Стивену не следовало лгать о великой милости со стороны его конторы оплатить вашу учебу, когда это было уже прописано в трудовом соглашении, и он об этом хорошо знал. А так же не считать попытки тискать меня и лезть под юбку, пока никто не видит, приятным дополнением к нашему соглашению. Не знал?
— Он, он говорил наоборот, что твой шеф приглашает тебя в театры, оплачивает дорогущие туалеты, что я должен думать?
— О том, что твоя сестра честная женщина. А не лить на меня ушаты грязи. Если я пошла в театр по приказу человека, платящего мне зарплату, значит, это ему надо было. А если у меня билет в ложу «Б», и нет денег на соответствующий туалет, то он и оплатил его, так как это был его приказ. А вовсе не желание доставить мне удовольствие. Хватит, Симон. Я не хочу с тобой ругаться перед отъездом.
— Ты уезжаешь⁇ С ним⁇
— Я еду в княжество Маунтвинд. С леди Херриэт Нуаре, помогать ей устраивать отбор невест для моего шефа. Отказаться не могу, на мне долг. И, кроме того, что бы ты успокоился, в традициях княжества вступать в брак девственниками, как невесте, так и жениху, поэтому моя работа здесь наиболее безопасна из всех. Тебе ясно? Так что давай прощаться, иначе мы не успеем доехать засветло до намеченного места ночлега. До свидания, брат. Присмотри за Мэв, что бы училась и не гуляла, а я как-нибудь сама свои проблемы решу!
Она обняла брата, и, не слушая его запоздалых извинений, выпроводила его вон. Херриэт уже ждала ее в карете. Мейлина уселась, карета тронулась. Путешествие началось.
Арриан.
Ее голос, спрашивающий деда, что делать, ее руки на спине, нежно касающиеся крыльев, которые с каждым ее прикосновением он чувствовал все лучше и лучше. И невозможность сделать шаг навстречу, сгрести девушку в охапку, и целовать, целовать, пока у обоих не кончатся силы. Да, только целовать, потому что пойти дальше можно только на алтаре Ветра в княжестве. Только так он примет всю силу своей магии, свои крылья и станет Князем — винглордом, тем, кем он был рожден. Господи, с этой пыткой не сравняться ни раскаленное железо, ни двадцать лет жизни с постоянной болью в груди, которую он пытался заглушить тренировками и медитацией. Да, он избавился от пожизненного ношения корсета, тренированные мышцы держали не хуже, но от своей природы, от своей судьбы не уйдешь. А для благоприятного исхода ему нужна эта девочка, искренне его ненавидящая, причем заслуженно. Интересно, если бы он почувствовал в ней Предназначенную до рокового приказа, отдал бы он его? Скорее всего, отдал. Об отце. Пепел матери, вместе с обгорелым остатком черного пера, который он хранил у себя в специальном ларце, а кусочек того пера — под портретом матери в медальоне на груди, не дали бы его природе мстителя поступить иначе. Но он пощадил бы ее мать. Брат вернул медальон, как только он вышел из Тюремного замка. Не взять было нельзя. И теперь он жег чувством невыполненного долга, не доведенной до конца мести. Именно этот долг не позволит его магии уничтожить его, а превратит в чудовище, не имеющего других чувств, кроме ненависти, других целей, кроме исполнения МЕСТИ. Причем, жертвами падут все, хотя бы косвенно причастные к трагедии. И отец, и дед, и остатки семьи этой девочки, Мейлины. Кроме нее. Потому, что именно ее он не сможет убить. Именно она может уничтожить монстра, в которого он превратиться. А если успеть довести месть до конца, раньше, чем проснется магия? Всего-то убить двух и так дышащих на ладан стариков! Просто прийти и убить. Уже имеющихся сил хватит, что бы пройти в их обиталище, или приблизиться к ним, когда они опять будут наслаждаться зрелищем очередной расправы с инакомыслящими. Интересно, сочтет ли тогда магия долг мести выполненным и просто, без затей, убьет его, как слабака?
 
Ночь, все спят, только ему не до отдыха. Один роковой приказ и жизнь, можно сказать, кончена. Нет, викарий, равнодушно подписавший приговор совершенно неведомой ему женщине, подписавший даже не пролистав, не посмотрев, кому он вынесен, явно заслуживал смерти. Как и все остальные. Он не вынес ни одного приговора не виновным, кроме жены, вступившейся за мужа. Матери его Предназначенной. И теперь должен принять свою кару за этот поступок. Да, единственный, за который ему стыдно. Не за сожженных на ими же приготовленном для других костре иерархов Церкви, и других ее служителей, вынесших неправедный приговор. Своей смертью они спасли многих, осужденных ими же на казнь. Только на том костре должны были сгореть несколько десятков чьих-то отцов, матерей, братьев, сестер, детей, виновных только в том, что вовремя не осенили себя знаком, или в чем-то помешали доносителям, или кому-то потребовалось их имущество. Во время того костра его соратники освободили всех заключенных по приказу инквизиции, все они, и их семьи сбежали и нашли приют в предгорьях, куда инквизиторы боялись сунуть нос. Крылатые стражи княжества уничтожали их безо всякой пощады, поднимая вверх и сбрасывая в дальнее, глубокое ущелье. По приказу деда. Все, хватит рефлектировать. Что сделано, то сделано. Надо нести свое наказание за неправильные, непродуманные поступки. И то, что в тот роковой вечер боль в груди почти лишила его разума, его не оправдывает. Теперь он понимает, почему так болело. Крылья отреагировали на близость Мейлины. Зашевелились. Оттуда и боль. А пострадала ее мать. В душе шевельнулась надежда. Может, поговорить с девушкой, открыто, ничего не скрывая. Ведь она помогала ему, когда крылья прорывались наружу, спасла. Господи, Арр, ты дурак! Погрузился в черные мысли, не видишь ничего дальше своего носа! Она же прямо сказала, что, узнав твою историю, считает, что ты имел право на месть! Всем, даже своему отцу, а мать просто попала под разборки. Прямо так и сказала. А ты, полностью погрузился в жалость сам к себе, припустил все мимо ушей! Она же прямым текстом предложила пройти ритуал! С ней! А ты не обратил внимания, пропустил мимо ушей. Дурак! Круглый дурак. Теперь Лина думает, что это он не хочет быть с ней ближе! Надо срочно переговорить с ней! Прямо сейчас! И тут часы пробили четыре раза. Действительно, дурак. Кто в четыре утра врывается к девушке для признаний. В лучшем случае его не пустят, в худшем — он получит туфлей, или тем, что попадется под руку прямо по лбу, заслуженно. Надо дождаться утра, и чинно, спокойно попросить поговорить откровенно. Только так. Он вновь улегся в кровать. Если бы он знал, как потом он будет жалеть об этом решении! Успокоенный найденным выходом Арриан ждал утра, но переутомленный организм принял свое решение и спокойно заснул.