Всадник на бледном коне (СИ)
Как ни странно, первой в этот «бред» поверила Рыжова — потемнела взглядом, уложила в голове новое знание и… пришла к выводу, что мне срочно требуется моральная поддержка:
— Нельзя усилить то, чего нет! Значит, ты был достоин уважения и до получения этих самых бонусов. Ну, а «подсказки» немного упростили процесс принятия решений и не более того. С нами та же история — мы прибились и приросли к парню, заслужившему наше уважение не какими-то там бонусами, а вполне конкретными поступками. Поэтому будь добр выбросить из головы все те сомнения, которые в ней появились — мы тебя любили, любим и будем любить до тех пор, пока не впадем в старческий маразм.
Ростовцева, по своему обыкновению, вычленившая из моего монолога самую неприятную часть, дала подруге договорить, подтвердила ее точку зрения коротеньким кивком и нехорошо прищурилась:
— Если я правильно поняла, то какие-то твари, жившие хрен знает когда и где, сочли, что имеют право карать и миловать цивилизации, о которых даже не слышали⁈
Я приобнял первую, грустно посмотрел на вторую и пожал свободным плечом:
— Типа того. Но выкатить им претензии будет проблематично. Поэтому имеет смысл принять этот тезис, как данность, и…
—…порадоваться тому, что нам удалось спихнуть Чуму с белого коня и повернуть лицом к Свету! — как-то не особо радостно пошутила Голикова. — Кстати, справедливости ради стоит заметить, что применительно к нашей цивилизации такой подход более чем разумен. Ведь если мы не уничтожим друг друга в Третьей Мировой войне и когда-нибудь выберемся в Большой Космос, то обязательно отравим жизнь всем братьям по разуму!
— Не факт! — возразил я и объяснил, почему: — За пройденный тест нам подкинули плюшки, которые, вероятнее всего, заставят нас забыть о Большом Космосе не на одно столетие.
— А чуть подробнее можно?
Я угрюмо кивнул:
— Если верить объяснениям «Системы», то зачет по этому тесту дал нам возможность перейти на следующий уровень и начать подготовку к экзамену, который придется сдавать нашим далеким потомкам.
— А «учеба» на этом уровне, конечно же, станет заметно сложнее? — перебила Танька и угадала:
— Увы, да: за сутки с лишним «экзаменатор» превратил меня в разносчика самореплицирующихся симбионтов, которые дней за десять-двенадцать инфицируют порядка девяноста пяти процентов населения планеты. Процесс перестройки зараженных организмов по новому шаблону займет еще порядка шести-восьми лет, а потом начнется самое веселье — в землянах начнут пробуждаться сверхспособности.
— Ничем хорошим это не закончится… — мрачно предсказала Аня. — Даже если процесс их появления будет плавным и сильно растянутым во времени, а они сами окажутся совсем слабенькими, то в конечном итоге все выльется в передел власти и, конечно же, в череду войн разного масштаба!
— Самое грустное, что создатели этой дряни перестраховались… — хмуро признался я. — Если бы я вдруг решил спасти цивилизацию от столь радужных перспектив, уничтожив свое тело, скажем, посредством сожжения, то от силы через месяц весь народ, контачивший со мной на протяжении последнего месяца, превратился бы в разносчика той самой условной «чумы», которая нам грозила при «незачете»!
— Жестко. Но вполне логично! — заявила Голикова. — И если все, что ты рассказал, не затянувшийся розыгрыш, то нам надо принять новую реальность и настраиваться на жизнь в новых условиях. Кстати, перечень этих самых сверхспособностей уже известен, или каждая отдельно взятая станет либо приятным, либо неприятным сюрпризом? И… по какому принципу они будут возникать — согласно склонностям «зараженного» или от балды?
Я вспомнил, сколько времени пытался выбить из «Системы» ответы на подобные вопросы, и расстроенно вздохнул:
— К сожалению, я смог выяснить не так уж и много. После инициации абсолютное большинство обретет что-то вроде базового пакета возможностей, который будет включать в себя минимальные бонусы к интеллектуальным и физическим способностям, а также шанс пробудить в себе естественную регенерацию, что позволит увеличить срок жизни в полтора-два раза…
— А меньшинство? — не вытерпела Лерка и от нетерпения царапнула ногтями мою грудную мышцу.
— А меньшинство, то есть, те, кто на протяжении всего срока перестройки организма будут вести себя в соответствии с принципами гуманизма, которые приняты у создателей «Системы», получат плюшки под свой характер. Какие именно, не знаю, но в веселых картинках, показанных в качестве иллюстрации к ответу на аналогичный вопрос, один безликий человечек исцелил другого посредством наложения рук на пострадавшую конечность.
— Прикольно! — задумчиво пробормотала Рыжова и… развеселилась: — Если в списке плюшек имеется нечто подобное, то есть ненулевой шанс увидеть в реальности и другие «игровые» навыки! Вывод напрашивается сам собой: мы с вами поспособствовали превращению технической цивилизации в техномагическую. И, наверное, доживем до появления тех самых кланов, о которых лет двадцать тому назад взахлеб писали фантасты.
— А почему «наверное» и «доживем»? — притворно удивилась Росянка. — Чем мы УЖЕ не клан? У нас есть Денис, инициировавшийся самым первым на планете…
—…и за годы взаимодействия с «Системой» наверняка доказавший ей, что достоин самого продвинутого пакета плюшек! — подхватила Танька, поймавшая ту же волну. — И есть мы, его верные подруги и соратницы, уже подтвердившие свою полезность на деле. Кстати, если верить художественной литературе, то любой уважающий себя клан обязан иметь соответствующее поместье. Так что у меня назрел чертовски интересный вопрос: Чубаров, я надеюсь, ты не собираешься отказываться от «нечестно заработанного пояса», поединка с Ибрагимом Темирхановым и правильного ухода из Большого Спорта из-за угрызений совести?
Никаких угрызений совести я не испытывал. Более того, разобравшись с основными принципами выживания в реальной жизни еще в первый месяц пребывания в детдоме, собирался выжать из обретенных возможностей все, что получится. Поэтому с первого мгновения этой беседы вслушивался в эмоции девчонок и «привязывал» то, что ощущал при помощи проснувшейся эмпатии, к тому, что они говорили. Результаты откровенно радовали — мои «подруги и соратницы» не кривили душой, не прятали камней за пазухой и не испытывали друг к другу никаких отрицательных чувств. Но больше всего порадовала их реакция на фразу Лерки, в котором прозвучало слово «любим» во множественном числе и его производные: все три девушки искренне верили, что этот тезис соответствует действительности, и не собирались перетягивать одеяло моих чувств на себя! Вот меня и накрыло:
— Нет, не собираюсь. Более того, пять следующих лет буду пахать, как раб на галерах, чтобы создать как можно более плотную финансовую подушку и как следует подготовиться к смутным временам…
— Не «буду», а «будем»! — уточнила Ростовцева и добавила в голос сварливые нотки: — Ибо любой уважающий себя клан силен, прежде всего, единством!
— Когда глава клана говорит «Я», он подразумевает «мы»! — хохотнула Лерка, приподнялась на локте, притворно посерьезнела и уставилась мне в глаза взглядом, в котором искрились смешинки. Правда, выдать придуманную шутку не успела, так как в этот момент я запечатал ее ротик свободной рукой и продолжил начатую мысль:
— Откровенно говоря, представив себе то, что начнется на нашей планете после появления магии, я здорово испугался. Ведь в смутные времена народ первым делом бросается грабить и убивать тех, кто состоятельнее и успешнее. Я уже привлек к себе всеобщее внимание и, вне всякого сомнения, вызываю в людях не только уважение, но и лютую зависть. Вывод напрашивается сам собой: пребывание рядом со мной может грозить не самыми приятными последствиями!
— Чубаров, эту часть монолога можешь опустить! — сообразив, к чему я клоню, фыркнула Татьяна. — Мы от тебя никуда не уйдем. Ни сейчас, ни в том самом будущем, которое тебя пугает. Вопросы?
Вопрос у меня был. Один-единственный. Но эмоции Аньки и Лерки дали на него настолько исчерпывающий ответ, что у меня исчезли последние сомнения в правильности принятого решения: