Всадник на бледном коне (СИ)
— Вам виднее… — усмехнулся я. — В общем, суть моего предложения вы поняли. Теперь дело за вами.
Следующие несколько минут в кабинете творилось что-то невероятное — немолодые, битые жизнью волчары, не один десяток раз прошедшие огонь, воду и медные трубы, словно помолодели на пару десятков лет и с пеной у рта принялись обсуждать открывающиеся перспективы. При этом о финансовой стороне вопроса не заикался ни один — перебивая друг друга, они привычно распределяли обязанности, подхватывали толковые идеи партнеров чуть ли не с полуслова и постепенно создавали «скелет» будущего шоу. Правда, в какой-то момент мистер Фостер вдруг вспомнил о нас, жестом заставил партнеров прерваться и с хитрым прищуром уставился на меня:
— Скажите, Дэнни, после завершения карьеры в ММА вы планируете поддерживать физическую форму, и если да, то на каком уровне?
Я не удержался от улыбки и ответил даже на те вопросы, которые не прозвучали:
— Да, планирую. И если через несколько лет вы предложите мне хороший вариант заработать на разовом поединке с кем-нибудь великим, то я, вероятнее всего, соглашусь.
— Достойный ответ! — довольно оскалился он, а затем удивил: — Знаете, до сегодняшнего дня я уважал вас, как бойца. За эти полчаса общения пришел к выводу, что вы интересны и как Личность. Поэтому буду рад продолжить знакомство и помогу с любыми начинаниями… после того, как вы устанете отдыхать от боев в октагоне и задумаетесь о новом виде деятельности…
…Из кабинета Доулана-старшего мы вывалились в десятом часу вечера выжатыми, как лимон, но довольными до невозможности. Окинув взглядом хмурых телохранителей, до смерти задолбавшихся нас ждать, почувствовали угрызения совести, а я даже извинился. Жан облизал губы, явно готовясь что-то сказать, но в это время включился телефон, вырубленный перед началом переговоров, и огорошил количеством непринятых звонков. Увидев цифру «двадцать шесть» рядом с миниатюрной фотографией Еремеева, я потянулся было к иконке набора номера, но тут трубка завибрировала и разразилась мелодичной трелью.
— Да, Виктор Викторович! — приняв входящий вызов и поднеся трубку к уху, выдохнул я. — Прошу прощения за то, что не отвечал — был на пере-…
— Денис, у меня плохие новости… — не став слушать мои объяснения, угрюмо буркнул невидимый собеседник. — Несколько часов назад достали Горина. Снайпер. С дистанции в полтора километра. Одна пуля — но точно в сердце…
Я закрыл глаза и ухнул в темное ничто. Да, перед внутренним взором ярко сияла «Система», заполнившая алую сферу процентов до девяносто семи, а где-то далеко-далеко продолжал говорить Еремеев, но все это было уже неважно. Ведь я видел только лица Настены, Джинг, Эрики, Дианы и Алексея Алексеевича — то есть, всех тех, кто ушел из жизни из-за меня!
— Денис, не вздумайте возвращаться в Москву!!! — там, в реальности, надрывался пресс-секретарь президента, а я вспоминал тех, кого любил всем сердцем, и задыхался от лютой ненависти и совершенно безумного желания убивать. А когда это самое желание стало невыносимым, хрипло задал один-единственный вопрос:
— Снайпера взяли?
— Нет, ушел. Но мы обязательно найдем. И его, и того, кто оплатил этот выстрел! Я поднял на ноги все силовые структуры страны, и…
— Если нужные деньги, то я отдам все, что у меня есть, лишь бы вы поймали этих тва-…
— Не порите чушь!!! — взбеленился Виктор Викторович, даже в такой ситуации обращавшийся ко мне на «вы». — Это стало делом чести. И я сделаю ВСЕ, ЧТО В МОИХ СИЛАХ для того, чтобы воздать всем виновным в этой смерти по справедливости!!!
— Я вас услышал.
— Денис, пожалуйста, не возвращайтесь в Москву, ладно? Да, вы — боец, способный на многое. Но в данный момент нам требуются не штурмовики, а сыскари. И потом, подумайте о своих девчонках…
— Я должен быть хотя бы на этих похоронах! — взвыл я, но вызвал еще один вал предельно логичных аргументов, которые, как ни странно, все-таки достучались до моего разума и заставили принять именно то решение, к которому подталкивал Еремеев: — Ладно, уговорили, запрусь с ними на даче и буду ждать результатов расследования. Только…
— Буду держать вас в курсе! — твердо пообещал мой собеседник. А следующей фразой заставил устыдиться своей зашоренности. — Мы взяли под охрану семьи тренеров, ассистентов и маму Валерии Евгеньевны, а сестер Тимура Багратовича отправили в МДЦ «Артек». С усилением вашей охраны тоже все решено — Джеральд Миллер арендовал для своих парней две виллы неподалеку от вашей и вот-вот отправит «в отпуск» десятков толковых профи. Так что вам будет поспокойнее.
— Спокойно мне уже не будет… — желчно заметил я, наткнулся взглядом на лицо Таньки, задохнулся от боли в ее глазах, проследил за слезинками, скатывающимися по щекам, понял, что девчонкам ничуть не лучше, чем мне, и с большим трудом нашел в себе силы внятно попрощаться: — Ладно, я на связи. Большое спасибо за внимание к моим близким. И… мы с нетерпением ждем результатов….
Глава 18
14 августа 2042 г.
…Известие о гибели Алексея Алексеевича вышибло меня из колеи на полторы с лишним недели. Нет, подготовки к поединку с Темирхановым я не прерывал. Наоборот, убивался в спортзале с раннего утра до позднего вечера, сначала выматывая тренеров и ассистентов до состояния нестояния, а потом переключаясь на боксерские мешки, борцовские «куклы», скакалки и т. д. Увы, даже в таком безумном режиме мой вконец озверевший организм отказывался выключаться. То есть, уставать я, конечно же, уставал. Но даже после целого дня пахоты на износ был в состоянии, к примеру, выйти на канвас и провести полноценный чемпионский поединок из пяти раундов по пять минут. А это не радовало от слова «совсем», ведь поднявшаяся выносливость лишала меня даже призрачных шансов перестать думать. И, поглядывая на девчонок, раз за разом мысленно задавать себе один и тот же вопрос: «А кого из них убьют следующей?»
Да, я был бы рад подумать о чем-нибудь еще. Но новости из Москвы, которые регулярно сообщал Виктор Викторович, не давали особых поводов для оптимизма. Точно так же, как и статьи о новом витке войны с криминалом, с завидной регулярностью появляющиеся в российском сегменте Интернета — спецслужбы страны, поднятые на ноги президентом, рвали и метали, чуть ли не каждую ночь сокращая поголовье лиц, хоть как-то связанных с институтом подпольного наемничества, но результата, требующегося мне, все не было и не было. Хотя нет, были — по словам Еремеева, сотрудники ФСО, охраняющие его и Дорохова, несколько раз фиксировали стороннее «инструментальное» внимание к своим подопечным, но появляющиеся «ниточки» обрывались еще до того, как за них удавалось потянуть.
В общем, все это время я бесился от лютой ненависти к конченным уродам, решившим убрать нас со своего пути, и от страха за своих девчонок. Поэтому безропотно выполнял приказы вроде «Марш на завтрак/обед/ужин!», старался уделять им как можно больше внимания все в том же спортзале, а по ночам, лежа в кровати, часами млел от их успокаивающего воркования или прикосновений, каждое из которых сводили с ума неподдельным сочувствием и воистину безграничной любовью.
Кстати, на эти чувства реагировала и «Система». Причем, как правило, по самой верхней планке, то есть, не только подтверждая искренность каждого слова или порыва души, но и добавляя к зеленой сфере капельку объема. А так как в этот период мы жили по одному-единственному «сценарию», то в какой-то момент аттракцион невиданной щедрости привел к логичному результату — уровень содержимого этой сферы стал чуточку, но выше содержимого алой. И в какой-то момент заставил задуматься о том, что будет после того, как обе емкости заполнятся. Впрочем, эта мысль пропала чуть ли не раньше, чем появилась — за годы наблюдения за хренью, возникающей перед глазами, я успел понять, что добиваться от нее ответов на какие-либо вопросы абсолютно бессмысленно. Поэтому относился к ее существованию почти индифферентно — типа, есть и изредка появляется? Ну и бог с ней.