Всадник на бледном коне (СИ)
Так же выдержанно вели себя и дальше. С достоинством выбрались из тачек перед выбранным нами японским рестораном, не капризничали во время выбора блюд, старательно копировали манеры Таньки во время трапезы и так далее. А когда я оплатил счет и дал команду выдвигаться к выходу, настолько искренне поблагодарили нас за приятно проведенное время, что впечатлили даже «Систему».
Надо ли говорить, что мне захотелось порадовать их чем-нибудь еще?
— Что у вас в планах на вторую половину дня? — поинтересовался я после того, как сел за руль и организовал конференцсвязь.
— Ничего особенного… — ответил Тимур. — Собирались вернуться домой, пообедать и посмотреть какой-нибудь фильмец.
— Почему бы вам не наведаться в «Акинак» и не поразвлечься? Там море аттракционов, боулинг, бильярд, картинг, три аэротрубы…
— А Фатима для картинга и трубы не маловата?
— Клуб принадлежит Алексею Алексеевичу. Ты — один из его бойцов. Фатима — твоя любимая сестренка… — начал я, потом сообразил, что он там никого не знает, и прервал объяснения: — В общем, мы вас туда закинем, познакомим с управляющим сменой и свалим на деловую встречу. А если получится освободиться не очень поздно, то вернемся и покажем, как там правильно отрываться.…
…В НЦУОГ мы приехали за четверть часа до назначенного срока. Предъявили пропуска, помаячили лицами перед сканерами СРЛ и загнали машины на подземный паркинг. Там сняли часы и микрокамеры, убрали их в бардачки, поставили тачки под охрану, поднялись на нужный этаж, прошли два инструментальных досмотра, добрались до приемной Министра Обороны и были препровождены в кабинет.
Окинув взглядом огромное помещение и не обнаружив в нем генерала Вяземского, я с трудом удержался от довольной улыбки и, обменявшись приветствиями с Еремеевым, Кононовым и Дороховым, положил на ближний край стола руководителя стопку запечатанных коробок с «ноутбуками»:
— Мы сегодня с подарками. Привезли четыре установочных комплекта системы «Умный Дом» от компании «Oracle». Причем в модификации «для своих», то есть, без маячков и какого-либо рода закладок. Описывать ее плюсы слишком долго, а минусов мы так и не обнаружили, хотя пользуемся точно таким же девайсом с конца марта. Но советуем посмотреть видеоролик на флешке, лежащей в боковом карманчике чехла для переноски — там, кроме описания возможностей программы, даются очень важные советы для хозяев. В частности, совет прописывать администратором системы себя — в таком случае система обнулит все установки, которые внесут те, кому вы поручите монтаж, и не оставит им ни единого шанса воспользоваться оставленными лазейками.
— Я проверяла наш экземпляр всем имевшимся спецоборудованием… — призналась Ростовцева. — В итоге пришла к выводу, что спецоборудование — дрова, а до программистов «Оракла» мне расти и расти.
— В общем, ставить его на спецобъектах однозначно не стоит, а для загородного дома самое оно… — подытожил я.
Виктор Викторович, вслушивавшийся в наши объяснения с каким-то странным интересом, подошел к столу, покрутил верхнюю коробку, нашел название модели, сравнил с картинкой, которую открыл на своем телефоне и задумчиво уставился на меня:
— Модификация действительно «для своих». Стоит, как спорткар. И абы кому не продается. Вам, наверное, предложили продвигать модификации с закладками на российском рынке?
Я отрицательно помотал головой:
— Нет. Попросили сняться в рекламном ролике, который будет крутиться в США, Западной Европе и Юго-Восточной Азии.
— Наши тоже поведутся… — буркнул директор ФСБ. — Впрочем, эти самые незадокументированные возможности имеются абсолютно в любом высокотехнологичном девайсе, начиная с телефонов и заканчивая ноутами. Так что снимайся на здоровье — мы не возражаем. А за подарок огромное спасибо.
Юрий Федорович и Виктор Викторович тоже поблагодарили. По моим ощущениям, от души. Потом сообразили, что мы до сих пор стоим, извинились перед девчонками и помогли им сесть в кресла, стоящие вокруг журнального столика. Потом сели сами и посерьезнели.
Сообразив, что они собираются начинать беседу, я посмотрел на часы и вопросительно выгнул бровь:
— А Анатолия Евгеньевича ждать не будем?
Еремеев отрицательно помотал головой:
— Часть вопросов, которые мы собираемся обсудить, его не касается.
Я представил реакцию Вяземского на эту фразу и помрачнел. Что не прошло мимо внимания Виктора Викторовича:
— В данный момент он в командировке. Вернется в четверг и получит доступ к чуть скорректированной записи нашей беседы. Задавать неудобные вопросы не станет — перед тем, как покинуть этот кабинет, вы пообещаете ни с кем не обсуждать то, что услышите от нас троих, и он это увидит.
Я сильно сомневался в том, что генерал захочет мириться с каким-то там словом, но все равно коротко кивнул в знак того, что принял эти объяснения.
Пресс-секретарь удовлетворенно хмыкнул, сделал небольшую паузу и, собравшись с мыслями, перешел к делу:
— То, что вы сделали для страны за последний год, трудно переоценить. Подняли престиж страны, ее силовых структур и спорта, вызвали волну интереса к России и россиянам у жителей практически всего цивилизованного мира, поспособствовали укреплению экономических связей с Америкой, Германией, Францией, Италией и Японией, помогли заключить десятки очень серьезных межгосударственных соглашений и контрактов, поучаствовали в ряде спецопераций и даже заслужили доверие большинства граждан нашей страны. При этом вы неизменно шли навстречу любым нашим просьбам и пожеланиям, ничего не требуя взамен. Хотя могли.
— По утверждениям наших аналитиков, это не игра! — продолжил Юрий Федорович. — Вам действительно плевать на безумные деньги, которые можно заработать, если примазаться к контрактам, заключенным с вашей подачи. Кроме того, вы не болтливы, не жаждете ни власти, ни славы, ни наград, вас нереально купить и крайне сложно запугать. В общем, мы решили, что с вами можно играть в открытую.
— Да-да, вы не ослышались… — усмехнулся Кононов. — Мы, политики, привыкшие загребать жар чужими руками, и циники, не верящие даже самим себе, собираемся открыть карты. Само собой, не из наивности, глупости или альтруизма, а из-за того, что вы, Денис Владимирович, набрали слишком серьезный политический вес, и ссориться в вами себе дороже. Говоря иными словами, нам выгодно сотрудничество с вашей четверкой, и мы хотим минимизировать шансы на недопонимание.
«Система» подмигнула зеленым аж трижды. Да, уровень содержимого этой сферы не повысила, но подтвердила, что нас не пытаются развести или обуть. Это приятно удивило, и я дал понять, что готов слушать дальше.
Виктор Викторович потер идеально выбритый подбородок, подался вперед и… оказался на ногах. Дорохов и Кононов встали с кресел мгновением позже. Причем вытянулись так, как будто принимали военный парад. Само собой, мы последовали примеру этой троицы и были вынуждены выслушать торжественную речь. Общие слова я пропускал мимо ушей, но все равно отметил, что закрытый указ о нашем награждении был подписан президентом за четыре дня до Дня Независимости США, видимо, чтобы хоть немного, да уязвить американцев. А потом Еремеев перешел к финальной части, и мне поплохело: «за исключительные заслуги, способствующие процветанию, величию и славе России», нас наградили орденом Андрея Первозванного. Причем Голикову и Рыжову — обычным, а нас с Ростовцевой — с мечами!
Пока я пытался разобраться со своим отношением к этому действу, Юрий Федорович сходил к своему рабочему месту, достал из сейфа награды и изобразил ассистента. А когда процесс награждения подошел к концу, и вся наша компания опустилась на свои места, выдал весьма интересную сентенцию:
— Мы будем у власти не вечно, а этот орден — знак признательности государства. И статус, который уже не отнять.
— А теперь перейдем к нашей признательности… — дав ему договорить, заявил Владимир Егорович, достал из кармана четыре кредитки Union Bank of Switzerland и пододвинул к нам: — Счета на ваши имена. Происхождение этих капиталов документально подтверждено. Проблемы в принципе невозможны — это оговорено обеими договорившимися сторонами.