Веселинка. Как стать феей (СИ)
- Как до своего Виниситета добираться-то будешь, а? Пешочком-то далёконько, да и небезопасно, лихих людей да хищных зверей в лесах много, а толковые Лешие редки.
Я понурилась. Что ни говори, а дядюшка Леший прав. Путь до Волшебного Университета долгий, пешком чуть ли не месяц топать надо, да и то неведомо, доберёшься ли целой. И если с хищниками в звериной шкуре я легко договорюсь, то зверей в человечьем облике действительно стоит опасаться. Не больно-то много хорошего я от людей видела.
- Во-от, - дядюшка Леший довольно потёр руки, - наконец-то и головой думать начала. Вон как сразу скисла!
- И что мне делать? – я готова была расплакаться.
Моя призрачная надежда изменить жизнь к лучшему уплывала из рук, таяла на глазах, смешиваясь с завитками болотного тумана. Дядюшка Леший отчаянно поскрёб голову, пару раз с силой потянул себя за бороду, а потом довольно хлопнул ладонями по бокам и предложил:
- А ты на волке поезжай! А чё, серому не впервой извозом заниматься, кто Ивана-Царевича на своей спине тягал?
- Так волк же говорил, что сожрёт любого, кто ещё хоть раз вспомнит о том позоре, - шмыгнула носом я.
- Я ему сожру, - нахмурился Леший, угрожающе стискивая впечатляющих размеров кулак. – Я из него чучелко сделаю и молодым кикиморам подарю. Не боись, девка, доставит тебя серый в твой Виниситет в лучшем виде! Можешь быть спокойна, уж мне-то волчик точно не откажет, не посмеет!
- Дядюшка Леший, я тебя обожаю! – взвизгнула я и опрометью метнулась к избушке. – Побежала вещи собирать!
В избушке я торопливой скороговоркой, проглатывая окончания, а порой и целые слова, пересказала матушке нашу с дядюшкой Лешим беседу и метнулась в свою комнатку, собирать вещи. Первым делом, по привычке, подскочила к зеркалу и на миг зажмурилась, а вдруг случилось чудо, боги услышали мои молитвы и сделали из меня писаную красавицу? А вдруг в этот по-настоящему волшебный день ещё и такое чудо свершилось? Я осторожно приоткрыла один глаз, потом с тяжёлым вздохом открыла и второй. Чуда не произошло, из помутневшей от времени глубины зеркала на меня смотрела тощенькая встрёпанная девица с зелёно-карими глазами, рыжевато-русыми волосами и задорными конопушками, которыми доброе солнышко разукрасило не только мой нос, но даже щеки. На лоб небрежно падала чёлка, которая слева топорщилась самым настоящим рогом. В голове моментально всплыла дразнилка: «Идёт коза рогатая», тьфу ты, какие глупости в голову лезут! Я сердито мотнула головой и улыбнулась своему отражению. Ну и что, что у меня волосы вьются так, как им хочется, а не так, как красиво, зато у меня ямочки на щёчках! А веснушки вообще считаются признаком оптимизма и крепкого здоровья, вот! Я ещё раз улыбнулась своему отражению и подхватила с полу холщовую сумку, с какой за травами в лес хожу. Самое то для вещей, учитывая, что я на волке поеду. В самом деле, не дорожный же сундук брать! Я весело захихикала, представив себе морду серого волка, если бы я попыталась взгромоздить на него огромный рассохшийся дорожный сундук с внушительным железным замком. Да уж, тогда бы мне точно пешочком топать пришлось. Я весело напевала себе под нос, ловко укладывая в сумку пару рубашек, два сарафана да ещё пуховый плат, какой мне дядюшка Леший на именины в прошлом году подарил. Плат непростой, в нём никогда не замёрзнешь и не промокнешь, самое то, если нет возможности взять с собой тёплые вещи. Так, что мне ещё надо? Я окинула комнату внимательным взглядом, вынула из угла пару новеньких лапоточков и запихнула их в сумку. В дорогу отправлюсь босиком, чтобы лапоточки не испортить, а перед Университетом остановлюсь, переоденусь и обуюсь. Ну вот, кажется, всё собрала. Ещё листов берестяных да перьев с чернилами на первое время положить и буду полностью готова!
Я затягивала шнуры на сумке, когда в комнату заглянула мама.
- Уже собралась? – матушка грустно улыбнулась и нерешительно застыла на пороге, держа в руках какой-то изящной работы ларец, какого я раньше никогда и не видела. – А я вот тебе ещё кое-что принесла. Возьми, дочка.
И мама протянула мне ларец. Я удивлённо посмотрела на маму, а потом распахнула крышку и заглянула внутрь ларца, даже и сама не зная, какие сокровища ожидала там увидеть. Сокровища оказались так себе: пузырёк небольшой с водой, отливающей бледным серебром, да три соколиных пёрышка.
- Вода эта Живая, - мама заметила, как огорчённо вытянулось моё лицо, и постаралась объяснить свой странный дар, - любую рану залечит, даже мёртвого к жизни вернёт, если не более трёх суток с момента смерти прошло.
Ух ты, значит, она всё-таки существует! Живая вода, самая настоящая, в песнях да сказах воспетая! Только как же я её у матушки заберу, ей-то, чай, она нужнее.
- Возьми, - мама правильно поняла мои колебания, слабо улыбнулась. – Мне Леший место показал, где Живая вода течёт. Я себе ещё наберу.
- А пёрышки эти тоже волшебные? – я с любопытством вытянула из ларца одно перо, повертела его в руках. На первый взгляд, самые обычные перья, ничего особенного в них нет, но мало ли? Волшебство оно часто в глубине скрыто.
- А пёрышки эти на самый трудный случай сбереги. Коли придёт беда неминучая, с какой не совладать, не справиться, пусти пёрышко по ветру, оно тебе поможет.
Хм-м-м, сомнительное утверждение, ну да ладно, матушка меня никогда не обманывала, поверю ей на слово и в этот раз.
- Благодарю тебя, мамулечка, - я торопливо засунула ларец в сумку и обняла матушку, расцеловала во впалые щёки. – Ясынька моя, благодарю тебя за всё-всё!
Матушка на краткий миг прижала меня к своей груди, а потом отстранила с бесшумным вздохом:
- Иди, Веселинка. Во дворе уж серый волк дожидается.
А-а, опаздываю! Я подхватила сумку и быстрее вихря вылетела во двор.
Глава 2. Эх, путь-дорожка
Во дворе меня встретил огромный серый волк, такой большой и зубастый, что я даже испуганно попятилась от него.
- Пожр-рать взяла? – прорычал волк, жадно облизываясь.
Ой, точно, поесть-то я и забыла взять! Я застонала, звучно шлёпнув себя ладонью по лбу. Растяпа, теперь придется волка просить ещё немного подождать.
- Так я и думал, - волк тяжело вздохнул, обдав меня жаром из пасти, и мотнул головой, указывая на что-то у себя на боку. – Вот, мавки да кикиморы гор-рластые тебе Скатерть-хлебосолку пер-редать велели. Тьфу, используют меня как хотят, то заместо коня, то вообще словно голубя почтового, совсем ср-рам потеряли, стыдодейки.
- Благодарю тебя, серый волк, - отвесила я зверю поясной поклон, - нет тебя верней и отважней, быстрей и прекрасней.
А что, я, между прочим, ничуть не солгала, так… немного приукрасила действительность, в комплиментах такое дозволяется. Волк от моих слов клыкасто оскалился и милостиво подставил мне бок, рыкнув:
- Залезай, да держись крепче, у меня бег быстр-рей лосиного, скок выше заячьего. За мной не каждый ветер-р угонится.
Да уж, как говорится, в мире слишком много причин для смерти, чтобы умирать ещё и от скромности. Я проворно залезла волку на спину, поудобнее пристроила сумку и послала прощальный поклон вышедшей на крыльцо проводить меня матушке.
- Скатертью дорога! – крикнула матушка, и волк понёс меня вперёд с такой скоростью, что у меня в ушах засвистело, а студёный ветер слёзы из глаз выжег. Или то вовсе не ветер была, а печаль от разлуки с матушкой?
Долго ли коротко, близко ли далёко ли, а слёзы у меня высохли, печаль утихла, заползла змеёй в глубины сердца и там затаилась, позволив мне с любопытством начать оглядываться по сторонам. Сильно я не вертелась, один раз повернулась крутенько, так чуть с волка не рухнула, с испугу так в шерсть на загривке вцепилась, что серый аж рыкнул от боли и на три аршина вверх подскочил. Ух ты, выходит, не врал он про скок заячий, а я, признаюсь честно, не поверила.
- Ты чего дер-рёшься? – обиженно прорычал серый волк. – Вот как сбр-рошу тебя, будешь знать!
- Прости, - я ласково погладила волка между ушей, - зазевалась, по сторонам загляделась, чуть не упала, потому и тебя за шерсть дёрнула. Нечаянно.