Тропы зазеркалья (СИ)

Разрешение дали почти сразу, и Вяземский принялся чертить руну. Вскоре он спокойно вышел в уже знакомой комнате. На этот раз помимо воина с двуручным мечом перед зеркалом стоял воевода местных дружинников Григор.
— Желаю здравствовать, — медленно склонил голову Радим в знак уважения.
— И тебе того же, ходок из другого мира. Отец ждет тебя, он хочет говорить.
— Это хорошо, — улыбнулся Вяземский, — поскольку я принес последнюю плату за артефакт.
  
— Ты убил двадцать зеркальных двойников? — восхитился военачальник рода Хорн. — Это доброе дело.
— Тридцать шесть, — улыбнулся в ответ Вяземский, — вернее, тридцать восемь, но еще двух больших пальцев я в этом месиве найти не смог.
— Ты силен, человек из другого мира, — уважительно склонил голову Григор. — А теперь пошли, отец ждет, да и люди скоро соберутся.
— Какие люди? — насторожился Вяземский.
— Не надо оскорблять нас подозрением, — тут же помрачнел воевода, — отец хочет представить жителям друга клана Хорн и услышать их голос.
— Пойдем, — согласился Вяземский, шагая в след за направившимся к выходу из комнаты Григором.
К дому, где они в прошлый раз беседовали со Стрефом, шли не по центральной улице, а задами.
— Там народ уже собирается, а им не нужно видеть тебя до того, как тебя представят им.
Радим ничего не знал о процедуре, поэтому просто ограничился одним словом:
— Понятно.
В резиденции главы клана было шумно, с десяток женщин накрывали большие длинные столы, которые установили прямо в холле, надо сказать, он был не маленький, и мог вместить несколько сотен человек. На Радима, пока он шел за Григором, они бросили быстрые заинтересованные взгляды и сразу же возвращались к работе.
Стреф встретил Вяземского в той самой переговорной, где они беседовали несколько дней назад. Состав был прежним — колдун, внучка и сам глава клана. Теперь за стол уселся и воевода.
— Здравствуй, Дикий, — поприветствовал его глава и указал на стул, стоящий спиной к двери.
Радим медленно кивнул сразу всем и занял предложенное место.
— Глава, — произнес он, — я принес последнюю плату за артефакт. — И, вытащив из сумки пакет с пальцами, положив его на стол, толкнул его так, чтобы тот, проскользив по столешнице, остановился прямо перед Стрефом. — Здесь тридцать шесть больших пальцев.
— Какая странная ткань, — с удивлением произнес он. — Она прозрачная, но плотная, не позволяет крови просочиться наружу. Что это?
— Пластик, — озадачился Вяземский, — достижение моего мира. Из него у нас делают много вещей, эта называется пакет.
— И из чего его делают?
— Химия, — виновато развел руками Радим. — Я затрудняюсь сказать, как происходит производство, для этого есть специальные предприятия с очень широким ассортиментом. Но если вам надо, я могу достать записи по производству, правда, сомневаюсь, что у вас выйдет получить этот материал.
— Оставим это, — отмахнулся Стреф. — Я вижу, что своим вопросом поставил вас в затруднительное положение. Понимаю, что человек не может знать все, особенно в том, чем не занимается, а только пользуется плодами. Итак, я закрываю твой долг, Дикий, ты оплатил все, разве что, может, все же подумаешь насчет ребенка для Лиреи? Она не против.
Радим посмотрел на бледную девушку, щеки которой запылали ярким румянцем. Не сказать, что он был высокоморален, но изменять Ольге не хотелось. Вяземский отрицательно покачал головой.
— И снова я отвечу отказом, Стреф. Твоя внучка невероятно красива, но, во-первых, у меня уже есть женщина, и изменять ей я не буду, даже с такой красавицей. Во-вторых… — он сделал паузу и махнул рукой, — и первого достаточно, — при этом он заметил, как погрустнела зеркальная ведьмочка. — Не расстраивайся, — обратился он к ней, — ты еще встретишь того, кто покорит твое сердце.
— Ну, нет, так нет, — легко согласился ее дед. — Теперь о том, что сейчас происходит за этими дверьми. Ты — человек слова, оплатил свой счет, — он посмотрел на пакет с пальцами, — и даже накинул сверху названой цены, ты отомстил за моего сына. Я не могу сделать тебя частью клана, чтобы стать его членом, в нем нужно родиться, но могу назвать другом. Здесь тебе будут рады в любое время. Ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь. Дом не обещаю, но комната в клановом доме, тут, на втором этаже, будет тебя ждать. Когда бы ты ни пришел, ты всегда получишь тут кров, стол и помощь. Твои враги станут нашими врагами.
— А ваши моими, — понимающе перебил Стрефа Радим.
— Да, так и есть, становясь нашим другом, ты получаешь не только хорошее, но и плохое. Есть клан Имер, он живет в нескольких неделях пути отсюда, рядом с большим городом великой реки, они, конечно, тебя не убьют при встрече, но и на порог не пустят, и дел вести не будут. Но с другой стороны, поселения, которые нам друзья, или те, с кем мы не враждуем, примут тебя куда как радушней. И так я должен знать, ты принимаешь звания друга клана Хорн? Знай, что если ты откажешься, это не будет иметь никаких последствий. А праздник, что собирают за дверьми, будет по поводу моей благодарности тебе за то, что ты расквитался за смерть моего сына.
Радим на это только мысленно усмехнулся. Явных последствий, вроде того, что ему откажут в возможности вести дела с кланом или в том, что его выставят вон сей момент, можно не бояться, пока жители не знают, это просто решение главы клана, но вот то, что прежнего радушия не будет, это факт. Но он уже решил, и плюсы перевешивали минусы.
Радим поднялся и медленно склонил голову.
— Я принимаю твой дар, Стреф, глава клана Хорн. Для меня честь быть названным вашим другом.
— Теперь осталось спросить остальной клан, — проскрипел старый колдун.
— Сейчас и спросим, — улыбнулся глава, после чего посмотрел на сына. — Григор выйди, посмотри, собрался ли люд? Времени было мало, так что, сход будет не полным.
Воевода поднялся из-за стола и покинул комнату, вернулся он минуты через три.
— Человек двести, почти все, — доложил он, — не хватает, конечно, отрядов поисковиков и охотников. Народ в недоумении, с чего такой сбор, все волнуются. Шепчутся, что война с красноглазыми будет.
— Будет, — заверил сына глава клана, — но не сегодня. Сегодня только праздник, если, конечно, клан подтвердит мою волю. Пойдем, друг, — обратился Стреф к Радиму, — пора с людьми говорить.
Все присутствующие поднялись из-за стола и направились к выходу. Вяземскому досталось место по правую руку от главы. По левую шли колдун и воевода. Лирея приотстала на пару шагов, а выйдя на крыльцо, быстро сбежала вниз к остальным сокланам.
Радим разглядывал удивленные лица, уставившиеся на него. Народ быстро дотумкал, что их собрали по поводу чужака, но они уже знали о его делах, так что никакой неприязни Дикий не обнаружил, только интерес. Разглядывая местных, Радим почти целиком пропустил речь, которую толкнул Стреф, рассказывая все о том, какой хороший парень стоит рядом с ним, и как он уже много сделал для клана, и сколько еще сделает. Он прислушался только концовке, когда глава поинтересовался у собравшихся, примут ли они его решение, назвать ходока из другого мира другом клана Хорн.
Народ зашептался, никто не галдел, все обменивались мнениями. В самом центре толпы образовалась плотная кучка из десятка крепких мужчин и пяти женщин. К ним постоянно подбегали мальчишки, что-то говоря, после чего ныряли обратно в толпу. Радим слегка поежился, молча стоять и ждать вердикта, было очень тяжело, на него давило возникшее напряжение, и справился он с ним, только перейдя в боевой транс, где чувства уходили на второй план и ощущались не в полной мере.
  
Но всему приходит конец, и ожиданию тоже. Надо сказать, это импровизированное вече затянулось прилично. Наконец, вперед выступил не кто иной, как уже знакомый Радиму артефактор Редан.
— Люди сказали слово, готов ли ты, глава клана Хорн, его услышать? — поднявшись на крыльцо, громко, но степенно произнес он.