Измена. Во власти лжи (СИ)

— Какого черта? — я затащил его в отдельный кабинет, который прилегал к левой стороне хаты. 
— Да не было никогда такого, — зарычал на меня Алик и оскалился. 
— Знаешь, в этом случае мне привычнее верить жене. 
— Но давай ты нарушишь свои какие-то непонятные правила и поверишь другу, не было ничего такого. 
— А зачем тогда ты интересовался с кем я приеду, — вызверился я хватая Алика за грудки. Друг повторил мой маневр. 
— Ну как, зачем… — прохрипел Алик когда я его прижал к стене. — Мне просто…
Я напрягся, тяжело вздохнул.
— Ну же, говори!
Я уже был взбешён, я находился в том состоянии, когда готов был броситься и морду набить. Собственно, я это и попытался сделать, когда затаскивал Алика подальше от гостей. 
— Да чего тебе говорить? Секретарша у тебя нормальная такая. Вот поэтому я и спрашивал, с ней ты будешь или нет, потому что если не с ней, то я к ней сам подкачу. 
Я выдохнул и вместо того, чтобы разбираться с другом, вылетел из его квартиры, плюнув на все знакомства и на контракт с Духовицким.
Психанул. 
Долбанул несколько раз по кладке кирпича возле двери подъезда, разбивая себе костяшки и прыгнув в машину, поехал домой. 
Ложь вокруг приобретала размер мировой катастрофы…
  
Глава 34
 
Я вернулся домой в состоянии близком к бешенству.
Я понимал, что Есения боролась за непонятно что, но что-то очень важное для неё всеми возможными и доступными ей способами, но у меня из-за этих напрягов с Аликом уходил из рук контракт. Ещё и Лада раздражала тем, что написывала мне и надо было ей так филигранно выбрать время, что Есения умудрилась увидеть сообщение, но я и сам дурак, не надо было оставлять мобильник на тумбочке.
Я смотрел на свою жену, которая всеми силами старалась показаться взрослее, мудрее, хитрее, но у неё ничего не выходило и сам бесился из-за того, что она психовала, она нервничала, и она не понимала, что я ей не изменял, она не хотела в это верить, и это раздражало, но ещё и Тимур подложил свинью, взял и свалил куда-то! И ладно недалеко свалил, успел вовремя найти, но сам факт вымораживал. Ведь поганец знал, знал, что, как только первая волна непонимания у него с Есей пройдёт, он снова подкатится к ней под бочок и будет вить из меня верёвки, потому что это ему я мог отказать, но Есении я отказать не мог, и это наводило на мысли, что сын у меня ещё тот жук.
Мне удалось договориться с Духовицким о встрече. Но нервы стала трепать Алёна.
Бывшая жена была тем неотвратимым злом, которое бывает в жизни любого мужика, и ладно бы, если развод состоялся по вине этого самого мужика, но нет.
Алёна и её семья была достаточно странной в том ключе, что им было по факту наплевать, что происходит в жизни других людей, и Алёна, зная, что я рисковал баблом, я рисковал репутацией, она все равно настаивала на контракте со своим братом, который в итоге объявил себя банкротом, причём так хитро обвинил, что не подкопаться было и все деньги, вложенные в проект и в строительство комплекса просто утекли сквозь пальцы, и, если честно, в браке с бывшей женой у нас реально ничего общего кроме сына не было.
Да, понятно, что сначала это влюблённость, это узнавание друг друга, но, сравнивая брак с Есенией, я понимал, что первый блин всегда комом. Все люди ошибаются. И единственное, что я мог вынести хорошего из своего брака с бывшей женой, это мой сын, которым она, если честно, не прекращала торговать, даже будучи в разводе.
Каждый раз она в особо острые моменты появлялась в нашей жизни и выкручивала ситуацию в свою пользу, а Тимур за невозможностью здраво оценивать поведение матери вёлся на все это и
переживал…
Даже тот факт, что с Духовицким мне удалось договориться на небольшой контракт, не делал меня счастливее, потому что Есения оказалась в том же ресторане, что и я с ним, и я понимал, что она вероятнее всего, следила за мной, но я не мог посадить её под замок.
  
Я терял терпение, я не понимал, что она носится, как горная коза, и пытается найти доказательства моей измены.
Она их не найдёт.
И когда мы, добравшись домой оказались в той ситуации, что можно было бы поговорить, на сцену вышла бывшая жена.
Есению аж затрясло от этой встречи.
Она вся побледнела, а я чуть ли не волоком и пинками гнал Алёну до своего кабинета, чтобы закрыть дверь и прорычать.
— Мне кажется, я тебе достаточно заплатил.
— Мне кажется, я имею право общаться со своим ребёнком, — упёрто стояла она на своём, причём у неё эти приступы общения с ребёнком происходили в моменты опустошения кошелька.
Я называл её кукушкой, которая бросила своего кукушонка и поехала, полетела дальше перышки чистить.
— Знаешь, до лишения родительских прав осталось не так много, — выдохнул я, сжимая кулаки.
Алёна опёрлась спиной о мой письменный стол и запрокинула голову, хохотнула.
— Рустам, не мели чепухи. Какое лишение родительских прав? Я хорошая мать.
— Если ты такая хорошая мать, то, может быть, скажешь, что твой сын делал на днях вечером вне дома? — Спросил я, подаваясь вперед.
Алёна побледнела, я хмыкнул.
— Вот видишь, ты даже не знаешь об этом, а хорошая мать бы знала, а ещё бы она знала о том, что у её сына проблемы с геометрией и с физикой. И из-за этого у него есть несколько репетиторов, а ещё хорошая мать бы знала, что сын развлекается в свободное время тем, что готовит какие-то дурацкие блюда и безумно обижается, когда они никому не нравятся. Так что, Ален, мне плевать на то, что ты хочешь. Ты Тимура не получишь…
— Что женушка твоя родить своего не может, так моего воспитывать решила? — скабрезно усмехнулась Алена и видит бог только беременная Еся уберегла ее от разбитых губ.
Но я все равно дёрнулся вперёд, налетел на Алёну, резко выкинул руку вперёд, сдавил ей горло пальцами и прохрипел:
— Заткнись, ты прекрасно знаешь, что о Есении говорить не имеешь права.
— А что такое, — прохрипела она, — или боишься моего сглаза?
— Заткнись.
На самом деле как бы не было развито критическое мышление, но в контексте того, что у нас оставалось не так много времени до родов, я реально любой косой взгляд воспринимал как опасность, и когда произнесено было то, что Есения родить не может, меня аж затрясло…
Я туго сглотнул и сдержался, чтобы не выписать пощёчину бывшей жене.
— Сколько, — выдохнул я сквозь хрип.
Алёна закатила глаза.
— Мне не нужны никакие деньги, мне нужен мой сын…
— Десять… — выплюнул я хрипло и оттолкнул от себя бывшую жену. Она свалила пресс папье у меня со стола, задела бумаги, а потом, соскочив, резко двинулась к двери.
— Ну и козел же ты!
— Значит, договорились… — заметил я.
Алёна не стала ничего отвечать и сиганула в сторону двери, а потом выскочила и пролетела по коридору фурией.
Когда я спустился к Есении, то в её глазах стоял немой вопрос, и поэтому я честно сказал все как есть.
Я не знал, как она к этому относится, но дабы предупредить все дальнейшие вопросы и недоразумения, я позвонил матери.
Она так хотела поучаствовать в нашей жизни, что не отказалась от приглашения, но я и подумать не мог, что она начнёт какую-то хрень нести про вторую жену, поэтому звонок Еси выбил меня из колеи, и вместо того, чтобы продолжать переговоры по сделке, я выпал из рабочего состояния примерно на полдня.
А потом мать позвонила и призналась, что они виделись с Алёной.
С замиранием сердца я набрал Есю.
Чтобы узнать, о чем они говорили, но я узнал лишь только то, что походу у меня скоро и второй жены не будет, ведь Есения мне больше не верила…
  
Глава 35