Шанс на счастье

Все время, что я после этого провела на кухне за приготовлением обеда, думала о своей выходке. То начинала нервничать так, что из рук все валилось, то внезапно успокаивалась. Сотни раз в голове прокрутила диалог с помощником мэра, и в своих мыслях казалась себе довольно убедительной.
Но совсем не ожидала того, что произойдет дальше.
Господин Фрогель не просто пришел – он примчался на всех порах. Запыхавшийся, с растрепанными волосами, в не до конца застегнутом пальто. Едва я сдвинула засов на двери, а помощник мэра уже наматывал круги по холлу. Мужчина низенького роста казался мне злым гномом. Пышная борода, светлые кудрявые волосы, выпирающий живот. Никогда не видела гномов, разве что в детстве, в книжке про девочку, которая отравилась яблоком. Господин Фрогель был очень похож на одного из тех сказочных созданий.
– Значит так! – выдохнул он, устав носиться по помещению.
Я хлопнула глазами и прислонилась к входной двери. Все это время молчала и наблюдала за метаниями гостя.
– И вам добрый день, – заговорила я, намекая, что неплохо было бы поздороваться. Этот человек не вызывал во мне страха. Ну, что он сделает? Прогонит? Уйдем в монастырь, тоже мне, проблема… Вообще-то проблема – мальчиков придется устраивать в какой-нибудь другой приют.
– Дети обязаны работать, обя-за-ны! – палец, толстый, как сарделька, уставился в мою сторону.
– С чего вдруг?
– А платят им просто так? По доброте душевной?! Миртелла взяла плату за месяц вперед, так будьте добры выполнить свою работу!
– Миртелла… что? Мэй!
Девушка тут же появилась в гостиной. Она все слышала, и сейчас во все глаза уставилась на гостя.
– Нам никто не платил, – прошептала Мэй. – Ни медяшки.
– Естественно, вам никто не платил! – раздраженно фыркнул мужчина. – У вас есть еда и крыша над головой, еще и денег хотите?
– Мы работаем за то, чтобы жить в этом доме? – Мэй бросила на меня непонимающий взгляд.
– Значит так, – снова сказал господин Фрогель. – Ближайшие три недели вы обязаны чистить снег.
– Хорошо, – девушка опустила глаза в пол.
– Сколько вы заплатили Миртелле за месяц? – спросила я.
Господин Фрогель замялся, подкрутил ус.
– Два золотых. Дети работают только по утрам и на одной улице, незачем им платить больше.
– Одну минутку подождите, – попросила я.
В своей комнате достала из-под кровати чемодан, который еще не распаковала. Стараясь лишний раз не вдыхать воздух, насквозь пропитанный духами, выудила из широкого отделения шкатулку. В ней хранилась сотня золотых без пяти монет – огромная сумма для одного человека, но не целого приюта. Накопленное за годы богатство я планировала в будущем потратить на личный домик на территории монастыря. Маленький, со своим двориком. Я бы завела там куриц или уток, засеяла клумбы под окнами васильками. Всему этому уже не бывать.
Вернулась в холл, и две золотые монеты перекочевали в руку господина Фрогеля. Мэй ошарашенно таращилась на меня и глаза ее стали влажными.
– Господин Фрогель, я возвращаю вам деньги. Эти дети не будут работать. Но, я обещаю поговорить с ними, и если они захотят, то вернутся к своим обязанностям, вот только платить будете им лично. Не мне, и точно не за то, что дети живут на обеспечении королевства.
– На каком еще обеспечении? – рыкнул Фрогель. – Это я их обеспечиваю, я! Из собственного кошелька покупаю и продукты, и дрова, и лекарства!
– Пройдемте в кабинет, – устало сказала я, понимая, что ничего не понимаю. Разговор предстоял неприятный.
Теперь господин Фрогель наматывал круги по кабинету. Трогал корешки книг, трепал шторы, поглаживал спинку кресла.
– Я только вчера сюда приехала и еще многого не знаю, – начала я. – В моем понимании приют – это то, что обеспечивается и поддерживается королем. Разве нет?
– Этот приют личная собственность госпожи Миртеллы. На данный момент дом принадлежит мне. Перешел в наследство, между прочим, по ее завещанию. Но я добрый человек, и не прогоню детей на улицу до наступления их совершеннолетия. – Мужчина сказал это с таким отвращением, что едва не проглотил собственный язык и поморщился. – В этом году Мэй уйдет из приюта, еще через четырнадцать его оставит последняя воспитанница, Шенни. Если ее не удочерит кто-нибудь раньше.
 
– Вы ведь понимаете, что этого не произойдет? Никто никогда не берет в семью чужих детей. Почему вы не отправите их по другим приютам? В чем проблема найти им места, а дом забрать себе? Кстати, об этом, – я быстро вытащила документ из горы папок и зачитала несколько пунктов. Потом уточнила: – Долг по налогам три тысячи золотых. Когда вы планируете его оплатить?
– Вы… читаете? – густые брови господина Фрогеля поползли вверх. – В приюте матушки Даньи не было детей, обученных грамоте.
– Были, – хмыкнула я, но тут же нахмурилась. – А вы ждали кого-то, кто не сможет проверить документы?
– Да что вы такое говорите? Напротив, я очень рад!
– Что будет с долгом, господин Фрогель?
– Это не ваше дело, Агата. Ваше дело – воспитать сирот.
– Где мне их воспитывать, если дом отойдет королю за долги?
– Не отойдет до тех пор, пока в этом доме приют! – мужчина начинал злиться сильнее.
Я захлопнула папку, улыбаясь. Теперь поняла, что он ни за что не прогонит нас отсюда, просто потому что не хочет платить чужой долг.
– Что ж, один вопрос мы решили, – кивнула я. – Давайте обсудим мою заработную плату, поставку продуктов, ремонт здания, одежду для детей…
– Не многого вы хотите, госпожа Агата? Матушка Данья должна была прислать кого-то, кому не нужно платить. Воспитательнице и так предоставляется личная спальня и скидки в общественной бане!
– Я прошу всего лишь то, что требуется для нормальной жизни каждому ребенку. В моем монастыре все было именно так, матушка-настоятельница не сообщала вам об этом?
– Не перегибайте, – глаза-бусинки помощника мэра сверкнули.
– Ни в коем случае! Просто добавьте к питанию овощей, мяса и молочных продуктов. Сладости и другие излишества уж не прошу.
– Договорились, – сквозь зубы прошипел господин Фрогель. – Если мы все обсудили, я пойду.
– Я сообщу вам о решении детей насчет работы, – крикнула мужчине вслед.
Дверь кабинета, а после и входная, с грохотом захлопнулись. Я не могла найти в себе сил, чтобы подняться из кресла, на душе скребли кошки. С одной стороны, помощник мэра сказал, что мои условия он принял, а с другой – я ему не верила. С первой минуты нашего общения было ясно, что этот человек будет сражаться за каждую копейку. Иначе оплатил бы долг, забрал дом в личное пользование и жил в нем припеваючи.
Я осмотрела кабинет. Припеваючи господин Фрогель жил бы только в этой комнате, остальные помещения вовсе не пригодны для жилья, по крайней мере, в зимний период. Взгляд упал на огромный камин, покрытый шкурами пол, и план созрел сам собой.
 
ГЛАВА 4
 
– Мэй! – девушку, как самую взрослую из всех, я планировала использовать часто. Мне нужна была помощница, и Мэй на эту роль отлично подходила.
Воспитанница не ответила. Я позвала снова, а после отправилась на поиски. Одноэтажное здание с десятью комнатами назвать огромным было нельзя, но в нем все равно можно заблудиться. Я уже осмотрела ванную с ржавой купальней и камином, давно не чищенные туалеты, котельную, и даже обнаружила люк в подвал. Дети сидели в своей спальне, разложив несколько игрушек на сдвинутых кроватях. Рил чем-то гремел на кухне, а вот Мэй нигде не было.
– Ты Мэй не видел? – спросила я Рила, заглянув на кухню. Мальчишка усердно мешал что-то в маленькой кастрюле.
– Ушла она к соседке. Она каждый день ходит к ней в гости.
– Ясно… А ты чем занят?
– Варю кисель для Шенни. Она сладкое очень любит, а леди Райра подарила нам целый мешочек киселя. Мы его только для Шенни готовим.
Я еще несколько минут стояла на пороге, наблюдая за тем, как Рил переливает кисель из кастрюли к глиняную кружку, ставит ее на подоконник, чтобы напиток остыл, и как потом тщательно протирает стол.