Шанс на счастье

Повозка затормозила, покачнулась от сильного порыва ветра и вновь встала. Возничий помог мне выбраться, и я тут же утонула по щиколотки в рыхлом сугробе. Следом за мной утонул и чемодан.
– Я поеду, хозяйка, – кучер выдохнул облако пара. – Промерз до костей.
– Езжайте, конечно. Спасибо, что довезли.
Повозка уехала, и только тогда я нашла в себе силы обернуться к приюту. С первого взгляда не заметила ничего примечательного – каменное добротное здание, целые стекла в окнах, не битое крыльцо. В монастыре, откуда я уехала, крыльцо уже дважды ремонтировали, но ступени то и дело гнили. Будто проклял кто.
Потянула ворота на себя, но не тут-то было. Снега навалило едва ли не по колено, и ворота засыпало наполовину. Тропинки до крыльца тоже не увидела. Вздохнув, перелезла через забор. Рухнула в сугроб, а за мной чемодан. Мысленно чертыхнувшись, отряхнулась и потопала к двери.
Меня должны были встретить. По правилам, когда в приют приходит новая воспитательница, то ее встречает предшественница или помощник главы города. Сегодня меня ждет помощник, так как предшественница погибла три дня назад. Неловкая вышла ситуация – споткнулась на ступенях и ударилась головой о перила.
Я громко опустила дверной молоток. На глухой звон тут же ответом стал топот по ту сторону двери, а спустя мгновение она распахнулась.
Девушка, лет семнадцати на вид, тощая, в старом рваном платье, окинула меня внимательным взглядом с головы до ног. Увидела чемодан и заулыбалась.
– Мы вас так ждали! – облегченно выдохнула она. – Меня зовут Мэй, я здесь самая старшая. Да вы проходите, проходите! Дорога была долгой?
Девушка суетливо пропустила меня внутрь, захлопнула дверь и задвинула засов.
– Девчонки спят, близнецы на кухне готовятся к вашему приезду. Ой, а вы, наверное, не знаете сколько у вас воспитанников?
Мэй говорила так быстро, что я не успевала вставить и слово. Только озиралась по сторонам, стараясь разглядеть хоть что-то в полумраке. Ни одного фонаря не увидела, да даже канделябры на стенах оказались без свечей. Дощатый пол скрипел под ногами, когда Мэй вела меня на кухню.
– Мэй, подожди, – прервала я девушку. – А помощник мэра здесь? Он должен был меня встретить.
– Нет, конечно,– фыркнула она. – Господин Фрогель заехал утром, сообщил, что из Дорона пришлют воспитательницу, и уехал. Вряд ли он появится здесь снова, а документы вам покажу я. Наверное, вам нужно будет явиться к нему самой, но он этого не говорил.
– У тебя есть доступ в кабинет? – удивилась я.
– Господин Фогель дал ключ, – пожала плечами Мэй.
Уже совсем скоро я узнала, что до приюта вообще никому нет дела, не только помощнику мэра. На кухне нас встретили мальчишки, которые чистили для меня картофель из последних запасов.
 
ГЛАВА 2
 
При свете единственной свечи братья, лет девяти на вид, нарезали овощ на обожженной дощечке. Увидев Мэй и меня, оба вытянулись по струнке.
– Приветствуем вас в новом доме! – четко произнесли, быстро поклонились и вернулись к готовке.
– Не обращайте внимания, – Мэй махнула рукой. – Этих двоих никто не заставляет готовить, они сами предпочли кухню уборке.
– Ну, еще бы! – усмехнулся тот, чьи волосы были собраны в пучок на затылке. Его брата можно было отличить по короткой стрижке. – Готовить – удовольствие, а с тряпками сама ходи.
– Он имеет в виду, – сказал второй, – что когда готовит, может сразу съесть самое вкусное.
– Ой, да когда у нас было вкусное? – возмутился первый.
– Так, тихо! – прикрикнула Мэй. – Давайте для начала познакомимся с воспитательницей.
– Мое имя Агата, – я протянула мальчишкам руку для приветствия.
– Я Рил, – кивнул тот, что с пучком на голове.
– Я Кайл, – представился второй.
Мэй скрестила руки на груди, улыбаясь. Рил отправил картофель в горячую сковороду на печи, и масло зашипело.
– Пойдемте, я покажу вам комнату, а после поужинаете. Близнецы последний картофель из кладовой достали. Вообще-то мы его берегли на праздник, но ваш приезд и есть праздник.
 
– Как – последний?
– Запас продуктов у нас скудный. Позже расскажу, а сейчас отдыхайте.
– Я встретила троих воспитанников, – проговорила я задумчиво. – Кто еще здесь живет?
– Пирси – ей восемь лет, она на год младше близнецов. И совсем маленькая – Шенни, ей четыре года. Шенни считает меня своей сестрой, так что вы уж ее не переубеждайте.
– А вы не сестры?
– Нет. Я здесь с рождения живу. Да и Шенни подкинули совсем крохой. Она буквально в первые дни жизни оказалась на пороге приюта. Ваша комната, – Мэй остановилась у узкой двери в конце коридора.
Из щели под оконной рамой тянуло сквозняком, и я поежилась от холода, несмотря на теплую одежду.
– Мы все живем вон в той, – девушка указала на дверь напротив моей спальни. – Вообще-то нас мало, и мы могли бы занять все помещения, но вместе теплее. Пирси и Шенни спят вдвоем, близнецы на другой кровати. Я во сне ворочаюсь и боюсь задавить Шенни, поэтому сплю отдельно… Опять я заболталась. Все, раскладывайте вещи, и ждем вас на кухне!
Мэй убежала, оставив меня одну. Она лучилась радостью от встречи со мной и не проявляла никакой скорби по моей предшественнице. Впрочем, так же, как и близнецы. Нет, я знала, что воспитательницы часто бывают жестоки, и дети их не любят, но как можно радоваться тому, что случилось несчастье?
Я толкнула дверь и попала в помещение насквозь пропитанное резкими духами. От запаха можжевельника с лимоном к горлу подступила тошнота, и я поспешила открыть окно. Форточку рвануло порывом ветра и та грохнула о раму, пришлось срочно закрыть. По зданию гуляли сквозняки, но пока непонятно было, откуда еще дует, кроме как из коридора.
Раскладывать вещи не стала. Привыкнув к темноте, осмотрела спальню: широкая кровать у окна, рабочий стол, книжный шкаф, на полу толстая медвежья шкура. В комнате чисто, пыль не успела накопиться после того, как хозяйка оставила это место. Но то, что духами бывшей воспитательницы пропиталась каждая вещь в спальне, меня нисколько не радовало. Спать здесь совершенно невозможно. Стало чуть веселее, когда я обнаружила масляный фонарь на тумбе, и он работал!
Тоска накатила внезапно. Не хотелось спускаться на ужин, состоящий из последнего картофеля, но чтобы не обидеть детей, я должна была его съесть. Обязательно попробую, уважу, но остальное отдам им. Хотя желудок противился – во рту с самого утра маковой росинки не было.
Мэй встретила меня в коридоре. Побоялась, что я заблужусь, и вышла встречать.
– Мальчишки ушли спать, – оповестила она. – Вообще-то у нас режим, мы ложимся в восемь вечера, но сегодня ждали вас.
– Так рано?
– Так положено, – вздохнула Мэй. – Госпожа Миртелла требовала просыпаться в пять утра, а ложиться в восемь.
– А в пять утра зачем вставать?
– Чтобы успеть почистить снег до того, как горожане пойдут на работу.
Я села за стол, хмуро глянув на девушку. Мэй налила в мою кружку кипяток и извинилась за отсутствие чая.
– Вы работаете в городе? – я вскинула брови. – В монастыре, где я выросла, мы работали на благо монастыря. Нам даже немного платили. А вам кто платит?
– Никто. Госпожа Миртелла говорила, что труд облагораживает человека. Так что она нас “облагораживала” как могла. Да мы недалеко ходим, чистим только у входов в лавки на нашей улице. С той стороны, – Мэй махнула рукой вправо, – живут богатеи, и у них уборкой снега занимаются слуги. Мы же работаем на мэра, а ему принадлежит только часть торговых лавчонок.
Я наткнула на вилку дольку картошки и сунула в рот. Медленно прожевала. После долгой дороги мозг отказывался соображать, поэтому слова Мэй доходили до меня с трудом. Хотелось просто лечь и уснуть, а уже с утра разбираться во всем.
Но утро принесло новые сюрпризы. Я даже собиралась немедленно отправить повозку за Нюркой, потому что одной мне явно не справиться, но, разумеется, подругу никто бы не отпустил. Тогда я просто порадовалась, что в этот приют отправили именно меня – Нюра сбежала бы отсюда, даже вещи не собрав.