Курс на юг
– От и до, Серж, от и до. – Остелецкий развел ладони примерно на фут, демонстрируя степень осведомленности Повалишина. – Ровно насколько ему было положено. Служба такая, уж извини. Вот и сейчас нам предстоит кое-что не вполне… дипломатическое.
– И что именно, позволь спросить?
– Тут такое дело… – ответил вместо Остелецкого барон. – После этого побега в Вальпараисо нам оставаться не стоит. Чилийцы уже шерстят город и окрестности, а не позже утра кому-нибудь придет в голову гениальная мысль, что беглецы могут скрываться на одном из судов, стоящих в порту.
– Или Бертон подскажет, – добавил Остелецкий. – Он тут играет какую-то свою игру, но если другого выхода не останется, с легким сердцем сдаст Гревочку вместе с «Луизой-Марией». А уж на ней чилийцы много чего интересного найдут.
– Например, сеньора Мигеля Грау, – хохотнул Греве. – То-то удивятся! Так что мы с Веней решили: если уходить, так надо на прощанье хлопнуть дверью. Крепко хлопнуть, чтобы стекла посыпались…
– Кстати, об адмирале, – перебил барона Вениамин. – Ты, Серж, уже ему представился?
– Разумеется. Я же служу в перуанском флоте, а значит, его подчиненный. Устав, сами понимаете.
– И сколько у него сейчас таких… подчиненных?
– Шестеро. Трое подобранных вместе с ним с «Републики», мы с Дырьевым и Хуанито. Могло быть семеро, но моего минера ранило. Сейчас отлеживается в лазарете.
Во время схватки на дороге маленький отряд не понес особых потерь. Трое морских «пластунов» получили легкие ранения, да минер с Сережиной торпедеры на отходе словил шальную пулю в мякоть бедра – навылет, но из строя он выбыл.
– Шестеро – это хорошо, – кивнул барон. – Вшестером вы, пожалуй, справитесь.
– Справимся? С чем?
– А вот смотри туда…
И показал в сторону внешнего рейда, где темнели силуэты двух военных судов.
– «Уаскар» и канонерская лодка, как ее…
– «Ковадонга», – подсказал Остелецкий. – Остальная эскадра сейчас блокирует Кальяо. А канонерку оставили, чтобы сопровождать «Уаскар». Но не сегодня так завтра они закончат ремонт, и тогда он сможет присоединиться к эскадре командора Карденаса…
– …и превосходство чилийцев, которое и так велико, станет подавляющим, – закончил барон. – Вот мы с Вениамином и решили чуток уравнять шансы.
– Уравнять? Это как? Хотите подойти к канонерке и вдарить по ней в упор? Спору нет, Гревочка, пушки у тебя отменные, размолотят это корыто с двух залпов. А дальше что, подумал? Береговые батареи раскатают «Луизу-Марию», как бог черепаху, да и на «Уаскаре» спать не будут. Чилийцы, конечно, артиллеристы еще те, но пароходу много и не надо. Одно-два попадания – и приходи, кума, любоваться! К тому же это будет в чистом виде акт пиратства – вы ведь под бельгийским флагом, а Бельгия в войне не участвует.
– В корень зришь, Серж, – кивнул Остелецкий. – А потому никакой канонады не будет. Вообще обойдемся без стрельбы, сделаем все по-тихому. Сейчас мы грузимся в шлюпки, обматываем весла тряпками, чтобы вода не капала, и тихо-о-онечко гребем к «Ковадонге». Поднимаемся на палубу, сгоняем команду вниз, после чего сеньор Грау поднимает на канонерке перуанский флаг и объявляет ее военным трофеем. Вы шестеро, как перуанские военные моряки, принимавшие присягу, составите команду. Все в полном соответствии с законами войны на море. А дальше «Луиза-Мария» и «Ковадонга» на мягких лапках вытягиваются с рейда – и прочь отсюда!
Сережа задумался.
– А что? Авантюра, конечно, но может и пройти. Только вот как быть с «Уаскаром»? Он-то все равно уйдет к эскадре, пусть и один?
– Об этом мы тоже подумали. – Остелецкий переглянулся с Греве. – Сам все увидишь. А ты, Гревочка, – он повернулся к барону, – остаешься на «Луизе-Марии». Поднимайте пары и ждите нашего сигнала – и чтобы с берега ни огонька не заметили!
– Это еще почему? – возмутился барон. – Я этот план придумал, и меня же отодвигают в сторону? Если это из-за руки, то довольно гадко с твоей стороны, Вениамин, не ожидал…
– Погоди, Карлуша, не горячись! – Остелецкий выставил перед собой ладони, словно защищаясь. – Поверь, я нисколько не сомневаюсь в твоей боеспособности. Но представь, что у нас что-то пойдет наперекосяк, и придется драпать? Тогда единственный шанс на спасение – «Луиза-Мария» и ее пушки. На Девилля у меня надежда слабая, он, сколько сможет, будет держаться за бельгийский нейтралитет и статус коммерческого судна. Ну и баронессе объяснишь, что происходит, она наверняка вся на нервах…
– Ну, если только так, – пробурчал барон. – Но когда выйдем в океан…
– Обязательно. Никуда от тебя слава не денется, еще повоюешь.
– А как же нейтралитет?
– А сеньор Мигель Грау на что? Как только адмирал поднимет на «Ковадонге» свой флаг, она из приза превращается в боевой корабль перуанского флота. После чего он имеет полное право конфисковать твою «Луизу-Марию», скажем, за военную контрабанду – пушки-то на ней стоят? Конфискует и на законнейшем основании включит в состав перуанского флота в качестве вспомогательного крейсера. А дальше пусть адвокаты разбираются. Главное – никто не сможет обвинить ни тебя, ни твою компанию в нарушении бельгийского нейтралитета.
– Толково придумано, – помедлив, кивнул Греве. – Ладно, черти драповые, уговорили. Идите тогда к шлюпкам, а то вот-вот встанет солнце. Хороши же вы будете при свете дня!
Столб воды под кормой «Уаскара». Раздались испуганные крики, с блокшива, старого парусного фрегата, стоящего на мертвых якорях со снятым рангоутом, грохнула сигнальная пушка. Ей ответило орудие с верков крепости – там замелькали сигнальные фонари, замельтешили на валах крошечные фигурки.
– До батарей меньше двух миль. – Сережа опустил бинокль. – Могут и попасть, если очень постараются.
– Мы для них на фоне темной стороны горизонта, – отозвался Остелецкий. – И потом, с чего это в нас стрелять? Старшее на рейде военное судно следует за нейтральным пароходом. Конечно, взрыв монитора подозрителен донельзя, да еще и недавний побег… Но чтобы вот так сразу обстреливать и топить? Нет, не решатся. А когда поймут, что ошиблись, мы будем уже далеко.
Он стоял рядом с Сережей в расстегнутом до пояса водолазном костюме из тонкой кожи и гуттаперчи. Рядом на палубе сохли водолапти.
– И как вы ухитрились? С «Ковадонгой» понятно, они даже не проснулись, когда мы со шлюпок на палубу полезли. Без ножей обошлось, тихо все проделали, бескровно. Но – взрыв?..
– Да проще простого. Подошли к монитору вплавь и прицепили к корме мину. Динамита у нас осталось всего две фунтовые шашки. Чтобы на дно пустить, маловато, а вот чтобы покалечить лопасти винта, гребной вал и баллер руля – довольно за глаза. И жертв, опять же, не будет.
– Что жертв не будет – это правильно, – согласился с другом Сережа. – К чему лишний грех на душу брать? А что за мина-то? Те, что на минных катерах, подрывают током от гальванической батареи. У бросательных бомб, которые используют террористы, кислотные взрыватели мгновенного ударного действия. А ваша как устроена?
– Часовой механизм. Я в детали не вникал, если хочешь, расспроси нашего гениального взрывника, юнкера Лукина, это он смастерил. Замедление поставил на полчаса – как раз хватило, чтобы «пластуны» вернулись на «Ковадонгу» и суда вышли в море. А «Уаскар» теперь нескоро покинет порт. Повреждения наверняка серьезные, чтобы устранить их, полгода потребуется, не меньше.
– Вот и адмирал доволен. – И Сережа кивнул на монументальную фигуру Мигеля Грау, возвышающуюся на мостике. – Уж как ему не хотелось топить свой любимый монитор! А так есть шанс вернуть его после окончания войны по репарациям.
– Эк ты загнул – по репарациям! – хмыкнул Остелецкий. – Для этого сначала надо победить. Мы тут, конечно, славно погуляли, но у чилийцев по-прежнему серьезное превосходство на море.
Вспыхнул ослепительный свет, прожекторный луч зашарил по гавани. Скользнул по канонерке, потом метнулся к «Луизе-Марии».