Волчье (СИ)
— День обещает быть жарким, — задумчиво пробормотал он, рассматривая бездонно-синее небо, которое было словно кружевом затянуто темным дымом, плывущим со стороны города. Запах гари не спешил улетучиваться, стал почти постоянным спутником, щекоча ноздри, а запертая в груди волчица беспокойно металась, недовольная задержкой. Ей не нужна была подготовка, ей не нужны были планы, она хотела сорваться с места и мчаться к Минас-Тириту, хотела как можно скорее увидеть Боромира, узнать, что с ним все в порядке.
Зверь чувствовал, что его пара жива, но этого было недостаточно, и внутри все буквально сжималось от невыносимого желания сделать хоть что-то. Отбивающиеся эхом слова о том, что ворота города разрушены, я старательно пыталась приглушить, и изо всех сил успокаивала то ли себя, то ли свою волчицу, обещая, что все будет в порядке.
Должно быть.
— И отметим мы его победой, лорд Вестгейр, — уверенно заявила я Первому Маршалу, а после, подобрав поводья лошади, решительно направила ее вперед.
Яркое мартовское солнце буквально слепило, заставляя жмуриться, тяжелые лошадиные копыта вздымали пыль и жухлую траву, а ветер трепал развевающиеся стяги, и даже не оборачиваясь назад, я все равно чувствовала за своей спиной мощь всей своей стаи. В стороне после моего призыва не остался никто, за своей королевой последовали и мужчины, и женщины, и все они были едины, как один огромный, слаженный организм. Я чувствовала каждого волка, каждого оскаленного зверя, и собственная волчица, гордо подняв голову и изогнув пушистый белый хвост, тихим ворчанием звала за собой стаю.
Словно верные безмолвные тени, следовали со мной шаг в шаг Ингварр и Маргрит, за их спинами, крепко сжимая в руках поводья, ехали сопровождающие свою королеву Маршалы, а за ними, двигаясь ровным внушительным строем, направлялась к осажденному городу армия, сильнее которой в этом мире не сыскать. Я искренне верила в то, что у нас все получится, искренне верила, что все мы вернемся домой, где ожидали воинов их дети и родители, ожидали те, кто не мог держать в руках оружие, но кто все равно был рядом, в бешено колотящемся от волнения сердце.
Всего лишь на какой-то миг мне показалось, будто все удастся, будто это будет легко.
А потом рвущаяся вперед лошадь легко преодолела подъем на высокий холм, и я с силой натянула повод, с ужасом уставившись на открывшуюся взгляду картину.
Минас-Тирит не просто был осажден, он пылал подобно факелу, а черный дым, поднимающийся в воздух, затягивал далекое небо, превращая раннее утро в поздние сумерки, и я не могла даже представить, как в таком огненном кошмаре хоть кто-то мог выжить. Пеленнорские поля, которые я помнила изумрудно-зелеными от высокой, сочной травы, потемнели от черного моря сражающихся орков, испуганный взгляд пробежался по бесконечной рати противника, и под ложечкой засосало от мысли о том, как можно сокрушить столь громадное воинство. Я видела армию Теодена, проредившую черное море, видела зеленые стяги и слышала пение боевого рога, а звон стали и хруст костей долетал даже сюда, и малодушное желание развернуться и умчаться прочь мне удалось подавить с огромным трудом.
Бросив последний взгляд на покрытые копотью некогда светлые стены Белого Города, я с шумным вздохом расправила плечи и попросту отпустила все эмоции, оставив только холодную ярость беснующейся волчицы.
Ничего еще не кончено, и я сделаю все возможное, чтобы зубами выгрызть победу у врага.
— Кажется, им совсем тяжко, — подметила Маргрит, остановившаяся рядом, и я только дернула подбородком в ответ, сузив глаза.
— Для этого мы и здесь, — шевельнулись пересохшие губы, и я едва заметно повернула голову влево. — Выпускайте волков.
Негромкий приказ разнесся над холмами, ровные ряды оборотней за моей спиной расступились, а я, услышав тихое бряцанье железа, оглянулась, увидев одного за другим выходящих вперед громадных волков. Мощные тела были защищены легкими, но прочными металлическими доспехами, покрывающими голову, спину и грудь, они блестели в ярких солнечных лучах, отбрасывая блики, и я спрятала в уголке губ довольную усмешку. Выглядели бронированные волки внушительно, и увидев впервые в кузнице эту броню, я задумалась о том, что оборотни, на самом деле, очень продуманы.
Мне оставалось только надеяться на то, что такие меры предосторожности будут действительно полезны в бою.
Большой темно-серый волк, размерами лишь немного уступающий моей лошади, отделился от остальных, поравнявшись со мной, и я коротко кивнула, перехватив его взгляд. Принявший животное обличье Скьельд издал короткий лающий звук, чем-то похожий на задорный смех, встряхнулся всем телом, будто сбрасывая оковы долгого сна, и требовательным рычанием подозвал других волков, готовых следовать за ним по первому зову.
— Говорят, белая волчица приносит удачу, — послышался за правым плечом голос Ингварра, и я, тихо хмыкнув, с широкой улыбкой покачала головой.
— Значит, нам нечего бояться, — сорвался с губ тихий шепот, в груди громко взвыла волчица, призывающая свою стаю, и я, прекрасно зная, что не нужно никаких громких слов и наставительных речей, сразу же пустила лошадь в галоп.
Подхватили вой моей волчицы бронированные звери, рванув вниз с высоких холмов, задрожала земля под тысячами лошадиных копыт, и вся мощь Серого Оплота волной хлынула к Пеленнорским полям, стремясь разгромить врага, посягнувшего на покой. Сердце билось о ребра колотушкой, плененный зверь рвался вперед, а за моей спиной, двигаясь в одном ровном ритме, мчались всадники, вооруженные мечами и круглыми щитами. Тысячи мужчин и женщин, откликнувшихся на зов, тысячи оборотней, ставших вдруг одним целым, и ни у кого в сердце я не чувствовала страха.
Места ему просто не было.
Ни союзники, ни противники явно не ожидали появления еще одной многочисленной армии, на какое-то короткое мгновение мне показалось, будто ярость битвы утихла, пока обе стороны с изумлением и недоверием наблюдали за приближением войска, и эта мысль всколыхнула в груди волну воодушевления. Эффект неожиданности был нашим главным оружием, мы знали, что никто нас не ждет, и надеялись за счет этого перетянуть перевес на свою сторону. Бегущий вровень со мной Скьельд громко рыкнул, отдавая команду своим волкам, те ускорились, с легкостью опережая лошадей, оскалили аршинные клыки, демонстрируя полную готовность рвать ими противников, и я, чувствуя пробежавший по венам огонь, резким движением выхватила свой клинок, крепко сжимая пальцами рукоять.
Мир вокруг словно поплыл, время перестало существовать, и больше не было ничего. Только вой белого волка, рвущегося сквозь клетку ребер, острый клинок, ставший продолжением руки, и тихий вздох, сорвавшийся с пересохших губ.
Да хранят нас предки…
Громогласное рычание ударило по ушам, приводя в чувство, взметнулась облаком пыль, а несколько капель темной крови оросили лицо, когда армия оборотней стройным клином ворвалась в плотные ряды Черного Воинства. Заскрежетала сталь, зазвенело оружие, затрещали кости и зубы, а мир вокруг погрузился в полнейший хаос, который поглотил сознание. Лица вокруг кружились, словно в калейдоскопе, друзья сменялись врагами, и я, крепко удерживая повод беснующейся лошади, отчаянно взмахивала мечом, от чего лезвие очень быстро потемнело от черной крови урук-хаев и орков. Со всех сторон слышалось безумное рычание и испуганное ржание лошадей, ругались мужчины и сердито сопели женщины, а рохиррим, осознавшие, чтобы прибыла помощь, словно воодушевились, с удвоенным рвением бросившись в бой.
В таких безумных условиях следить за временем было сложно, я не понимала, что происходит вокруг, а непривычная к таким нагрузкам рука очень скоро начала болезненно ныть. Плотная кожа брони отлично защищала от вражеских клинков, удары о стальные пластины высекали искры, а поднявшееся солнце здорово припекало макушку, и мне казалось, будто пот по мне катится градом. От окружающего смрада к горлу подкатывала тошнота, волосы растрепались и лезли в лицо, и в запале битвы я как-то растеряла друзей, еще недавно прикрывавших мою спину. Волк Ингварра чувствовался где-то далеко, в какой-то момент за плотной стеной чужих тел мне удалось заметить тонкую фигурку яростно сражающейся Маргрит, однако вскоре плотное кольцо урук-хаев сжалось вокруг, и высматривать союзников было уже невозможно.