Последний наследник Триады. Том IV (СИ)

Ответил он не сразу, но спокойно.
— Придётся. В любом случае — придётся, — после чего повернул ко мне голову.
— Есть мысли? — спросил я.
— Нет, — вздохнул тот. — Никаких мыслей. Я целые сутки не спал. Какие тут мысли?
— Наша задача не дать Вольным сделать то, что планируют. Как думаешь, они знают о том, что дочь сёгуна присутствует на аукционе не просто так?
— Они знают всё. Исходить нужно из этого.
— Хорошо, если смотреть на ситуацию под этим углом, как думаешь, какой удар станет наиболее болезненным?
— М-да, наиболее болезненным… — произнёс он задумчиво. — Даже не знаю. Возможно, Хранилище в Красносельском контролирует наиболее крупный участок Московии. Если сможете его уничтожить, это станет заметно буквально сразу.
— В таком случае, у госпожи Токугава довольно неприятная ситуация, если она явится. А я намерен думать, что она явится, — заметил я. — Можем ли мы как-нибудь… не знаю, обезопасить её?
— Обезопасить? — приподнял он бровь. — Мы? Вот прямо сейчас никак. Она ведь участвует в вашем аукционе.
— Прямо сейчас и не надо, — хмыкнул я. — А вот после нападения на арену, когда я вернусь…
— Хм… — задумался он, после чего покачал головой. — Ох и не простые же времена намечаются. Если ей навредят, сёгун навсегда забудет о каких-либо дружеских отношениях с нашим родом.
— Это да, лавировать придётся… — начал я.
— Боюсь, всё будет более грубо и прямолинейно, — покачал головой старик. — Но я сделаю всё, что в моих силах. Даю вам слово, господин Громов.
— Тогда я займусь хранилищами, а ты пристрой к госпоже Токугава наших ребят, — произнёс я.
— Да, господин, — промычал он, прикрывая зевок. — Подскажите, вы таки решились жениться?
— Пока только предположения.
— Ладно, сделаю. Долой разговоры. Я готов.
Далее до самого ритуала мы молчали. Так уж получилось, что я не спрашивал, как он будет проходить, мне почему-то казалось, что всё будет просто и быстро. Оказывается, я был в чём-то прав, всё действительно просто и быстро, но шкурку мне порезать всё же придётся. Как именно — Грибников не ответил, сказал, проще показать. И только после этих слов я вспомнил тот день, когда он рассказывал мне про находящиеся в Хранилище предметы. Память у меня отменная, но это не значит, что я, как компьютер, вспоминаю о нужных вещах, стоит лишь ввести запрос. В общем, я вспомнил. Для ритуала блокировки праны используются специальные ножи. Что именно с ними надо делать, тогда сказано не было, для этого на серверах рода есть специальный архив, где всё подробно расписано, но если есть нож, то вряд ли ритуал ограничится целованием клинка.
— Раздевайтесь, господин Громов, — прозвучало неожиданно. — Мне нужна ваша спина.
— Спина? — переспросил я осторожно. — То есть порезать палец недостаточно?
— Можно и грудь, и ногу, и руку, — ответил он. — Любой достаточно большой участок кожи. Просто на спине мне будет проще вырезать нужные символы.
Вырезать символы… Ну здорово.
— Ты только осторожнее, — посоветовал я, начав снимать пиджак, — чтобы шрамов не осталось.
— Так, давайте кое-что проясним, — нахмурился он. — Ритуал блокировки праны состоит в вырезании на спине нужных символов, и это не просто царапины. Шрам у вас не просто будет, он должен быть. Шрам в виде тех самых символов. Когда блокировка снимается, на коже вырезаются новые символы, но они практически сразу пропадают вместе со шрамами от первого ритуала. Так что в итоге ваша спина будет чистой.
— А как проходит блокировка на случай изгнания из рода? — спросил я, снимая рубашку.
— Так же, — пожал он плечами. — Только другим ножом. В принципе, артефакты для блокировки праны похожи, между ними и разницы-то всего в трёх символах на клинках и паре капель крови твари тумана. Точнее, четырёх символах, но последний обозначает наш род и при его травлении используется кровь кого-нибудь из Громовых. Впрочем, последнее секрет рода. Не думаю, что о нём знает более трёх родов во всей стране. Да и эти три символа тоже секрет.
— Получается, мне повезло, что прана пробудилась после того, как я был изгнан?
 
— Получается так. Иначе пришлось бы труднее.
— А этот нож? — поинтересовался я, подходя к нему уже с оголённым торсом. — Неужто достаточно всего лишь знать нужные символы и состав крови твари?
— Повернитесь. Нет, этого недостаточно. На самом деле все эти секреты лишь перестраховка. Ваши предки — да и не только они, думаю — пытались повторить работу первых, кто столкнулся с туманом, но получается только нож для глубокой блокировки. Тут всего лишь и надо что вытравить на клинке нужные символы, а вот со вторым артефактом так ничего и не получилось. Тем не менее это не повод разбазаривать знания и трезвонить на весь мир о недостающих символах. А теперь замрите.
Замерев на мгновение, я не сдержал любопытства и всё же спросил:
— Слушай, получается…
— Господин Громов! — прервал он меня рыком. — Я, между прочим, не на бумаге рисовать собираюсь, а вашу спину резать. Будьте добры, не мешайте.
— Как скажешь, — замер я, чуть опустив голову.
Было ли больно? Конечно! Старик явно не пытался что-то там нацарапать, а конкретно резал. С другой стороны, боль была терпимой. Не настолько, чтобы каждый встречный поперечный аристократ этим баловался, но, если надо, потерпеть можно. Промелькнула у меня поначалу мысль заблокировать боль, но эта прана — штука вообще непонятная. А вдруг это какой-нибудь ритуал, и боль — неотъемлемая его часть? В общем, рисковать я не стал, а то как минимум пришлось бы повторить процедуру, если бы не получилось, а как максимум — никто бы ничего не заметил.
— Всё, — наконец-то сообщил Грибников, отбросив в сторону очередную окровавленную тряпку. — Сейчас кровь сотру, и можете одеваться.
Чуть поведя плечами, не почувствовал ничего. Боль и неприятные ощущения словно отрезало. Ах да, он же говорил, что всё сразу заживёт.
— Я так понял, всё прошло нормально?
— Да, — ответил старик, проводя по моей спине мокрой тряпкой. — Раны зажили, шрамы появились, всё как и должно быть.
— Получается, можно взять любой нож, пропитанный туманом, нанести на его лезвие нужные знаки, и он станет артефактом?
— Я же говорил, что не всё так просто, — проворчал он.
— Ну пусть по-особому нанести знаки, итог-то один.
— Вот из-за этого «по-особому», даже зная символы, ничего вы сделать и не сможете. Впрочем, как делать конкретно этот артефакт, известно многим, но то аристократы — для простых людей даже эта информация редкость. Да она им и не нужна. Всё, одевайтесь.
— То есть, как делать такой нож, аристо знают, а как делать другой — нет? — уточнил я, беря в руки рубашку.
— Именно, — ответил он. — Более того, время от времени его приходится переделывать. То ли силы из него уходят, то ли ещё что… А вот второй нож этого недостатка лишён. Впрочем… Вы ведь помните, что у нас два ножа для поверхностной блокировки?
— Да, — ответил я, застёгивая рубашку. — Один совсем древний, и один новодел.
— Почти сразу после появления Бездны сделали, — кивнул старик. — Думаю, Святослав Громов решил перестраховаться — всё же первому ножу уже около двух сотен лет. Он, конечно, ещё рабочий, но мало ли? А вдруг сила и такие артефакты покидает?
Кстати, именно этим старым ножом блокировали прану Святославу Громову, так что да — всё ещё рабочий. И выглядит как новенький, что для меня ещё более удивительно. За ним, конечно, ухаживают, но пара сотен лет… Так эти ножи ещё и визуально не выделяются. Ножи как ножи. Обоюдоострый клинок и костяная рукоятка. Разве что у того паршивца, которым меня недавно резали, клинок пошире и покороче. И рукоятка из дерева.
— Как себя чувствуете? — спросил Любомир Лютович.
— Знаешь, — прислушался я к себе, — родовой энергии во мне сейчас гораздо меньше, чем в прошлый раз. Думаю, часа через два вновь верну свои силы, но уже незаметные сенсорам.
— Ну ещё бы, — произнес он ворчливо.