"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Я же говорил — призраки. Серые тени, если по-другому. Солнце ещё не село, но инициированного могут попытаться усыпить даже днем, поэтому — не слушай. Понял?
— Понял.
Ильнар невольно поежился и вслед за Ориеном ускорил шаг. Порой ему казалось, что за ними наблюдают, иногда боковым зрением удавалось поймать размытые тени, которые тут же ускользали, стоило повернуть голову. Но невнятный шепот странных созданий неудобств никому, кроме него, не доставлял.
«Не нервничай, — проявился в сознании голос Таро. — Я не дам тебе спать».
«Я и не собирался. — Ильнар поморщился и добавил: — Но спасибо».
Чтоб отвлечься от желания спать, он принялся считать шаги, не забывая сканировать местность вокруг себя с помощью дара. Девяносто три… Слева снова показались крабики, шустрые такие. Сто девятнадцать… Интересно, эти ягоды только мышам есть можно? Двести сорок восемь… Хотя, пожалуй, есть что-то в мертвом городе — прямой путь в призраки.
Триста шестьдесят шесть… Четыреста двадцать… Пятьсот девяносто восемь…
Каон остановился так резко, что Ильнар едва успел затормозить.
— Встаньте рядом, быстро, — скомандовал Ориен, роняя рюкзак на землю и выдергивая из ножен тонкий нож. — Ближе, ну!
Друзья встали спиной к спине. Ильнар с растущим беспокойством огляделся, проследил взгляд каона и тоже заметил несущееся над куполами полупрозрачное темное облако.
— Что это?
— Увидишь. Стойте тихо, если не хотите стать обедом!
Ориен кончиком лезвия начертил на своей ладони какой-то знак и вскинул руку. Одно короткое слово — и линии начали едва заметно светиться голубым.
«Ты точно знаешь, что делаешь?» — уточнил Таро. Обращался он явно не к Ильнару, и Ориен обернувшись, сверкнул улыбкой:
— Что, дан колдун, страшно?
Маг легонько вздохнул и отвечать не стал. Ильнар, упрямо сощурившись, наблюдал, как нечто, оказавшееся стаей крупных черных птиц, с целеустремленной молчаливостью несется над городом. Было в этом молчании что-то жуткое, и когда стая пронеслась над головами, интуит внезапно осознал, как напряглись мышцы в ожидании нападения. Ориен хитро взглянул на него, а потом вдруг оглушительно свистнул.
Стая развернулась в единый миг — и пошла в атаку.
— Не дергайтесь, — свистящим шепотом повторил Ориен. Ильнар чувствовал беспокойство Эла, мрачную сосредоточенность Кира, но каон, хоть и был напряжен, явно не видел опасности. Оставалось верить ему на слово.
Птицы неслись прямо на них, стоять и ничего не делать было практически невозможно, и усилий на это уходило не меньше, чем ушло бы на попытку убежать. Да и бежать было бесполезно, догнали бы в два счета. В голове металась успокаивающая мысль, что Ориен ведь действительно должен знать, что делает, и Ильнар стоял, стиснув зубы, наперекор здравому смыслу и инстинктам пытаясь не думать о том, что будет очень глупо погибнуть просто потому, что показаться трусом было страшнее.
Он даже заставил себя держать глаза открытыми, лишь в последний миг задержал дыхание, ожидая удара когтей… но его не последовало.
Стая скользнула мимо, разделяясь надвое и смыкаясь за их спинами. Птицы разворачивались и неслись по кругу и вверх, иногда задевая кончиками жестких перьев, и Ильнару казалось, что он стоит в центре вихря, а поднимаемый крыльями ветер и шум лишь дополняли иллюзию. Разглядеть птиц толком не удавалось, но взгляд то и дело выхватывал из круговерти черных перьев то круглые желтые глаза, то изогнутые когти.
Он не понял, сколько времени прошло, но в какой-то миг птицы одновременно рванулись вверх и в стороны, рассыпавшись по окрестностям. Ильнар медленно прикрыл глаза, восстанавливая сбившееся дыхание. Ориен обернулся на спутников и хмыкнул:
— Ничего, нервы крепкие.
— Если это была шутка, то глупая, — в тоне Кира звучало неудовольствие. Эл промолчал, настроение майора он явно разделял. Каон усмехнулся и снова вскинул руку. Захлопали крылья, и через пару мгновений на локте Ориена уже сидела, недовольно нахохлившись, одна из черных птиц.
— Красавица, правда? — Ориен погладил тварь по широкому клюву, и та, прищурив глаза, тихонько заворчала. На взгляд Ильнара, тварь напоминала помесь совы с дикобразом, и красивого в ней не было ничего — кривые когти, злобный взгляд и перья-иглы во все стороны.
 
— Гадость какая, — честно сказал он. Птица вздыбила перья на загривке и низко, хрипло зашипела, раззявив зазубренный клюв и открыв на обозрение два ряда мелких зубов у самой глотки и тонкий длинный язык. Интуита передернуло, и он на всякий случай шагнул назад. Спрашивается, если у тебя уже есть клюв, зачем тебе зубы?
— Хочешь погладить птичку? — поинтересовался каон. Ильнар недоверчиво покосился сперва на друзей, потом на тварь:
— А она не ядовитая?
— Ядовитая, — охотно подтвердил Ориен. — Так что если надумаешь, не забудь перчатки. Мне-то можно, у меня иммунитет, а тебе… скажем, маленькой царапины достаточно, чтобы свалиться с лихорадкой на пару часов. Помереть не помрешь, но ощущения будут пренеприятнейшие. — Он приподнял руку, птица недовольно взъерошила перья, но осталась сидеть на сгибе локтя. — Ну что, рискнешь? Или струсил?
Ну вот еще. В конце концов, когда еще доведется подержать в руках тварь, в предках которой явно отметилось что-то потустороннее?
Ильнар натянул перчатки, стараясь не вспоминать об обстоятельствах, при которых их подарили. Кажется, целая вечность прошла с тех пор, когда Фин поздравлял его с днем рождения… При мысли о напарнике настроение упало еще ниже, интуит зло тряхнул головой и решительно протянул руку.
Черные перья даже сквозь плотную защитную ткань казались жесткими и острыми. Стоило их коснуться, как птица, недовольно заворчав, отпрянула — похоже, что Ильнар нравился ей ничуть не больше, чем она ему.
— Ну, девочка, не сердись, — Ориен небрежным жестом потрепал тварь по макушке. Та фыркнула, но от руки интуита больше не отстранялась, хотя смотрела сварливо и недоверчиво, нетерпеливо переступала с лапы на лапу. Мол, ходят тут всякие, тянут немытые грабли…
— А подержать хочешь?
Ильнар даже не успел кивнуть, как Ориен, легко перехватив свою ношу, усадил ее на рукав интуита. Птица сердито захлопала крыльями, и Ильнар едва не схлопотал перьями по носу, но успел увернуться.
— Предупреждать же надо!
Птица была с ним солидарна, она шипела, скрипела несмазанной дверью и издавала совершенно неописуемые звуки. Когти, разумеется, немедленно проткнули рукав и крепко сжали предплечье, и Ильнар мимолетно порадовался, что перчатки длинные и плотные.
А потом птица, обернувшись, уставилась ему в глаза, и все мысли из головы сдуло начисто.
…Полет над лесом, стремительный слаженный, стая — словно единое целое. Общее сознание зорко следит за происходящим, чей-то чуткий слух улавливает присутствие — на территории стаи появились чужаки. Развернуться, перестроиться, ускориться — кто здесь, кто тревожит покой мертвого города?
…Черно-красный дирижабль, медленно заваливающийся на лес…
… Цепочка людей — их много, значит, хватит на всех. Осталось лишь дождаться темноты…
…Люди идут в город, здесь они станут легкой добычей…
…Они все равно обречены, людям не место в сердце долины, дыхание тьмы убьет их…
Образы исчезли. Тени их все еще плясали в глубине желтых глаз, на краю сознания, но Ильнар снова чувствовал себя чем-то отдельным и самостоятельным, твердо стоящим на земле и не умеющим летать.
— Что случилось? — Кир, хмурясь, поймал взгляд Ильнара. Сферотехник осторожно потряс головой, стараясь вытряхнуть чужие воспоминания, и заново укрепил щиты — повышенный фон воспринимался как нечто исключительно неприятное, небо давило на плечи, голоса призраков стали громче, и сосредоточиться удалось не сразу.
— Лейро. Он идет за нами.
— Мы и так это знали, — хмыкнул каон и протянул руку, давая птице перебраться на его рукав. Та снова захлопала крыльями, зашипела, словно хотела что-то рассказать Ориену, и тот явно все понял. Более того — зашипел в ответ, а когда птица запрокинула голову, каон протянул сочащуюся кровью ладонь и позволил нескольким каплям упасть в раскрытый клюв. Тварь взъерошила перья, покрутила головой, явно очень довольная, а когда Ориен подбросил ее в воздух, расправила крылья и с шумом унеслась к своим.