"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– Значит, культ Хаоса.
– Да, – кивнул Данте. – Вернее, опять его прислужники, в который уже раз мы ловим хвост ящерицы!
– Вы знаете, какая именно часть дворянства оказалась замешана в культе, сударь Маэл? У вас есть какие-нибудь предположения на этот счет?
– Это дворяне, отринувшие въевшиеся в кровь традиции и обычаи дворянства. Старые нормы, правила чести и фамильная гордость для них пустой звук. Иначе они никогда не опустились бы до такой магии. Это сторонники республиканцев, я уверен.
– Вот как, – хмыкнул старый волшебник.
– Кроме этого, я проверил иные слои столичного дворянства. Никаких намеков на культ.
– Значит, тот, кто посмел покуситься на трон императора, нарушил и древний запрет?
Мне не понравились слова и интонация Рэндала Баха, он словно бы насмехался надо мной.
– Не совсем так. Тот, кто с легкостью преступил одни негласные запреты и нарушил вековые традиции, с такой же легкостью может повторить это и в отношении других правил.
– Да, но это же можно сказать и о вас, братьях Лебовских, да и о всех Молодых магах.
– За Молодых магов отвечаю я, – холодно ответил Данте. – Среди них нет хаоситов.
– А что касается нас, то искать Темных магов мы начали задолго до нашего «отступничества», и подтвердить это может Совет магов. Наша охота продолжается и сейчас.
Секретарь Рэндала Баха принес поднос с чаем и печеньем. Мы с Данте из вежливости сделали несколько глотков, волшебник к чаю и печенью не притронулся.
– Я понимаю, что со стороны это может выглядеть иначе, – продолжил я. – Но вспомните, что именно мы начали расследование и именно мы представили неоспоримые факты Совету магов.
– Кроме этого, речь идет о Хаосе. Мы достаточно умны, чтобы не связываться с этой силой.
– А чего такого в этой силе? – неожиданно спросил глава Совета волшебников. – Чем она хуже некромантии, демонологии?
– Тем, что это Хаос.
– И?
Мы с Данте переглянулись.
– Это огромная сила, способная дать могущество, но действие всегда равно противодействию. Чем сильнее вы толкаете предмет вперед, тем сильнее он толкает вас назад. Любая стихия влияет на того, кто пытается ею управлять. Маги годами учатся избегать этого влияния, но достаточно посмотреть на Леона Ралдера аха Кархара или Райда Асмуда аха Астреяра, чтобы понять, что это нам не под силу. Леон Ралдер всегда говорит короткими, рублеными фразами. Он вообще не любит говорить, и даже пары лишних предложений от него не добиться – это влияние стихии камня и земли. А огненный маг Райд Асмуд вспыльчив и порывист и нередко действует под влиянием момента. Так вот Хаос влияет на любого своего адепта во сто крат сильнее любой другой стихии.
– Хаос стремится к Хаосу. Это его изначальное состояние. Любой адепт Хаоса стремится разрушить и уничтожить мир, порой сам того не подозревая. Он думает, что хочет власти, но получив ее, он не построит империю, только разрушит то, что захватил.
– Получив знания, он постарается их уничтожить или извратить. Такова природа Хаоса – стремление к саморазрушению до состояния первоматерии.
Рэндал Бах нас внимательно слушал.
– Значит, если члены культа Хаоса придут к власти в Райхенской империи – они ее разрушат?
– Непременно. Способ может быть любым, начиная от объявления войны всему миру и заканчивая реформами. Но итог будет один. Собственно говоря, они уже разрушают империю. Колонии бунтуют, южное дворянство заговорило о независимости, Кунакский патриархат готовится к новой войне, экономика рушится как карточный домик, а что делают республиканцы? Делят власть, которой у них еще толком и нет. Они даже не смогли довести переворот до его логического конца – как они собираются управлять страной?
– Ясно. К голосованию все готово?
– Да, – кивнул я. – С вами мы создадим Совет профсоюзов. Пролетарии после этого будут под нашим контролем, и мы добьемся подавляющего преимущества в Сенате. Ну а после мы все сможем добиться своих целей.
– Я лично надеюсь, с вашей помощью, существенно ограничить власть магов, – добавил Данте.
– Как вы это себе представляете? – хмыкнул Рэндал Бах.
– Очень просто: ограничить полномочия глав кланов и Совета магов. А также нарушить несколько замшелых традиций.
– Это необходимость. В стране возник опасный дисбаланс власти, – добавил я. – И кроме этого – мир меняется. Нельзя, как и раньше, считать, что управлять достойны только сильнейшие и старейшие. И нельзя считать, что раз волшебники слабее магов, то о них можно и ноги вытирать.
– Я понимаю вас. Но как насчет контроля? Если забрать у магов полномочия, то кто будет следить за соблюдением правил волшебниками?
– Так же, как и раньше, – Совет магов. Но есть разница между охраной закона и навязыванием своей воли. Сейчас Совет магов занимается именно последним. Главы кланов погрязли в межклановых и внутриклановых интригах. Вы и сами это прекрасно понимаете.
– Понимаю и именно поэтому пытался создать Палату магии, чему вы, сударь, помешали.
– Что было, то было, – ровным голосом ответил я. – Палата магии создала бы много других проблем. К примеру, подорвала бы развитие промышленности. И вы сами понимаете, что было бы, не хвати стране снарядов и патронов.
– Прогресс зашел слишком далеко… – с непонятной тоской произнес старый волшебник. – Еще немного – и мы станем не нужны.
– Надо меняться, – пожал плечами Данте. – Мир никогда не стоит на месте, и надо постоянно бежать за ним, чтобы оставаться на своем месте. А иначе его займут другие. Именно поэтому нужно менять магов, а иначе…
– Мы навсегда потеряем свое место в этом мире, – закончил я.
– Я понял вас, молодые маги. Благодарю за визит. Я проголосую так, как вы хотите. А после голосования я надеюсь встретиться с вами и обсудить подробности вашего плана реформ, сударь Данте Лебовский.
– Конечно, в любое удобное для вас время.
Я предпочел бы провести этот вечер дома, но пришлось идти на прием. Тем более что Лютеция Тэриэл теперь была моим союзником, а об этом никто не знал. Это преимущество нужно было использовать.
Лютеция по моей просьбе предоставила Арье и Шеале небольшую комнату, где девушки могли приготовиться к приему. Кроме этого, нам можно было меньше следить за выполнением неписаных, но строгих правил этикета. Чему очень обрадовался Тирион: ему не нужно было сопровождать Арью.
Шеала флиртовала с племянником герцога Маерханта. Я переговорил с несколькими людьми, встретился, незаметно для остальных гостей, с союзниками. Ну и заодно потанцевал с Арьей.
После второго танца я увидел немолодую женщину с белыми волосами и в строгом старомодном платье. На шее у нее висел серебряный медальон с изображением черепа. Она с холодным интересом следила за нашим танцем.
Я мысленно попросил Арью отойти, а сам подошел к женщине и учтиво поприветствовал ее:
– Добрый вечер, сударыня Анна Сирая.
– Добрый вечер, сударь Маэл Лебовский. Вы не уделите мне немного времени?
– Конечно, – поклонился я. – С превеликим удовольствием составлю вам компанию.
Мы отошли в сторону и сели за стол. Слуга поставил поднос с шампанским и закусками.
– Вы превосходно танцуете.
– Только с одной партнершей.
Анна Сирая, насколько я помнил, приходилась Арье тетей, то ли родной, то ли двоюродной. Но что сейчас важнее, она фактически была главой семьи. А ее муж только формально занимал этот пост. Кроме этого, Анна заняла место главы Совета некромантов.
– Понимаю… Про вас с Арьей могли бы говорить, что вы хорошая пара.
– Возможно, – спокойно ответил я.
– Ваши отношения стороннему человеку могли бы показаться излишне близкими, – мягким вкрадчивым тоном произнесла Анна Сирая.
– В этом случае мне могло бы показаться, что сторонний человек излишне интересуется не своим делом, – в тон ей ответил я.
– И все-таки, сударь Маэл, не были бы вы так любезны объяснить в этом предполагаемом случае, что этот человек заблуждается и что никаких подобных отношений между ша’асал и ша’атар быть не может?