"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Не говори ерунды, — скривился адмирал. — Он сенатор. Ты прекрасно понимаешь, как его будут искать. И потом, это ничего не меняет. Случись что-нибудь с ним, мы потеряем единственный шанс на победу.
Реджинальд Малькольм прав. Есть небольшой шанс, что нам удастся и без Валерия справиться, но очень небольшой. Валерий имеет немалый вес в Сенате. К его мнению прислушаются многие. Не меньше десяти человек проголосуют так, как захочет он. А Сенат — не Ассамблея, где даже сто голосов не играют большой роли. В Сенате всего семьдесят представителей и пятьдесят сенаторов. Каждый голос на счету. Хочу я этого или нет, но мне придется любым способом прекратить дело против Валерия.
Наше внимание привлек шум извне. Я, Малькольм и другие посетители столовой подошли к окнам. По улице шла демонстрация. Люди в простой и грязноватой одежде размахивали красными флагами. Несколько человек несли большой транспарант с требованием сократить рабочий день до десяти часов.
— Пролетариат вышел на улицы, — негромко сказал Малькольм.
— Давно?
— Скоро будет месяц, как был создан профсоюз рабочих Райхена. Он нелегален, и часть его руководителей сидит в тюрьме. Деятельность профсоюза запрещена, но непохоже, чтобы их это волновало.
— Я иногда думаю, так ли уж неправ Рэндал, — задумчиво проговорил я.
— Хочешь остановить заводы? Тогда подумай, что сделают они, — Реджинальд кивнул на идущих рабочих, — когда их оставят без работы. Вернутся к давно проданным участкам земли в деревнях? Пойдут работать в ремесленные цеха, где мест для них нет? Рэндал не может понять одного: уже поздно. Останавливать прогресс сейчас — все равно что вставать на пути уже разогнанного паровоза. Даже если машинист захочет, он все равно не сможет остановить состав.
— Я знаю.
Все оказалось куда хуже, чем я опасался. Дело на Валерия было не просто заведено — осталась всего пара дней до его передачи в суд и официального предъявления обвинения. Дело расследовалось в глубокой тайне, но все попытки остановить его или хотя бы замедлить ни к чему не привели. Ни один из моих людей в столичном отделе жандармерии ничего не мог сделать. Все, что я смог узнать, — это имя сыщика.
— Здравствуй, Маэл! — Сидевший за столом парень в простой дешевой одежде поднялся и горячо поприветствовал меня. — Рад тебя видеть.
— И я рад тебя видеть, — не моргнув глазом соврал я. — Есть время для старого друга?
— Для тебя всегда есть время! Кстати, большое спасибо за подарок. — Он достал из-под матерчатой клетчатой рубашки небольшой серебряный медальон. — Он мне уже три раза жизнь спас.
Я сел за стол, и мы быстро разговорились. Мой собеседник, Радеш Игарио, был простым человеком и не знал всех тонкостей и обязательных вежливых оборотов светских бесед. Поэтому с ним легко общаться.
Я знаю его уже три года. Он когда-то мне помог, потом я раза три или четыре спас ему жизнь, выручил в целом ряде дел. А благодаря моему покровительству он смог выбиться с мелкой должности и занять пост сыщика уголовного розыска столичной жандармерии. Тогда же я и подарил ему на всякий случай хороший защитный амулет, как оказалось, не зря.
Радеш был удивительно честен и прямолинеен. Он беззаветно боролся с любыми беззаконием и несправедливостью, невзирая на лица и чины. За это он получил от благодарного начальства кучу взысканий и выговоров, был награжден шрамами после нескольких покушений и заслужил одиночество. У него есть несколько друзей, таких же идальго, как он. Но нет семьи. Живет он в съемной квартире на скудное жалованье.
Я помогал ему, за что и попал в небольшой список его приятелей. Но мне самому всегда было неловко рядом с ним. Я использовал его, а он этого никогда не понимал и искренне верил в нашу дружбу.
— Какое дело сейчас ведешь?
— Сейчас — никакое, выходной у меня.
— Не верю!
— Да честное слово, Маэл! Выходной у меня.
Я с прищуром посмотрел на него, он не выдержал и рассмеялся:
— Ладно, расскажу. Хотя я тебе не соврал. У меня действительно выходной. Завтра утром передаю дело в суд. Надо только собрать все доказательства в одну папку.
— А где ты их держишь?
— В разных местах, — серьезно сказал Радеш. — Мою квартиру обыскивали уже три раза. Два раза взламывали сейф в кабинете. На меня самого уже было три нападения, в последнем случае меня спас только твой амулет.
— Ты расследуешь дело сенатора Валерия Итара?
— Не устаю удивляться тому, что ты в курсе всего, — покачал он головой. — Никто из моих коллег не знает, какое дело я веду, а ты знаешь. Но не переживай, твоя помощь мне не нужна. Дело уже закончено, и этот ублюдок ничего не сможет сделать.
— А в чем он обвиняется?
— Ну хоть что-то ты не знаешь! — довольно воскликнул Радеш. — Я не буду вдаваться в детали, они секретны, завтра сам все в газетах прочитаешь. В общем, ему привозили из колоний несовершеннолетних рабынь, и он организовал целую службу досуга для очень богатых педофилов.
— Ничего себе! — пораженно выдохнул я.
— Это полбеды. Он все очень хорошо организовал, и поэтому никто ничего не знал. Но он и сам любил развлекаться с несовершеннолетними туземками, да так, что потом приходилось от трупов избавляться. По телам погибших девочек мы его и вычислили.
— Сукин сын! Пропади хоть один ребенок в окрестностях Райхена, его бы нашли, — тихо произнес я.
— Вот именно. А расследовать пропажи детей из диких деревушек никому и в голову не пришло. Но теперь с этим будет покончено. Дело готово, ему даже со своими деньгами и связями не уйти от правосудия.
— Вот об этом я пришел с тобой поговорить. Радеш, не мог бы ты отложить это дело?
— Почему?
— Так надо.
— Нет, Маэл, подожди. Что значит «отложить дело»? Сколько детей за это время погибнет?
— Нисколько! — горячо сказал я. — Но пожалуйста, Радеш, пойми. Нельзя сейчас трогать Валерия.
— А ты объясни.
— Это политика, ее сложно объяснить.
— Вот именно, Маэл, политика. Я всегда знал, что она тебя погубит. — Радеш с сожалением в глазах покачал головой. — Раньше мне бы пришлось тебя удерживать, чтобы ты лично не убил его.
— Да клянусь тебе, через две недели я сам его убью! Но дай мне эти две недели!!!
— Нет, Маэл, — твердо ответил он. — Ты сам не понимаешь, на кого ты сейчас похож.
— Радеш, ты не можешь меня презирать больше, чем я сам себя презираю…
— Маэл, — перебил меня собеседник, — я тебя не презираю, мне тебя жаль. Зря ты полез в политику. Эта грязь… Завтра дело уйдет в суд. Я бы сделал это сегодня, но сегодня нерабочий день.
Он встал и пошел к выходу. А я остался сидеть на месте. Вскоре ко мне подсела Мелисса.
— Его надо убрать сегодня ночью, — спокойно сказала она. — Тогда дела не будет. Он так хорошо запрятал все улики, что после его смерти никто их не найдет.
— Попробуй его похитить и…
— Не выйдет. Его найдут за два дня, и тогда…
— Знаю. Ранить, ввести в кому, лишить памяти…
— Это то же самое, что и убить, только хуже. А из любой комы его выведут за пару дней. Я просчитала все варианты. Убить его сегодня вечером — единственный способ развалить дело.
— Понял, — безжизненным голосом ответил я.
— Сэр, мы все сделаем чисто.
— Нет…
— Что?
— Не трогать его. Никому. Понятно?
— Да, сэр. Но…
— Я ясно выразился?!
— Да, сэр.
— Я убью любого, кто тронет его. Даже тебя, Мелисса. Поэтому достань мне до вечера чистый пистолет.
Поднявшись наверх, я, не раздеваясь, лег на кровать. Все прошло чисто. Радеш уже в темноте возвращался домой. Услышав шорох, он повернулся и положил руку на револьвер, но это была просто собака. А я стоял в тени дерева на другой стороне улицы. Мой собственный амулет хорошо защищал Радеша, но не от этой пули. Это была одна из тех пуль, которой едва не убили меня в Риоле. Я восстановил ее форму и зарядил пулю в старый однозарядный пистолет.