"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

А потом он сам шагнул мне навстречу и, широко раскинув руки, обнял мою огромную голову.
— Вспоминай, мой хороший, — после прикосновения белых туманных рук заблокированный разум вернулся ко мне, и я смог понимать его речь. — Я открою тебе нашу общую память так широко, как смогу. И пусть это было давно. Но это было! Забудь о своем проклятье, доверься мне, своему сводному брату, и вспоминай…
  
Глава 39
 
Глава 39, в которой мне открываются тайны, и я понимаю смысл мудрости: многие знания многие печали.
По глазам резанул яркий свет, и декорация вокруг изменилась. Я оказался в гигантском зале, белоснежные пол, стены и потолок которого состояли из мириадов идеально подогнанных друг к дружке шестигранников. Эдакие пчелиные соты из идеально белого воска, но без меда, личинок и пчел. Окружающие белые соты словно светились изнутри, из-за того, собственно, в зале-хранилище и было так ослепительно светло.
Неожиданная визуализация обещанной хранителем общей памяти так меня заворожила своей строгой красотой, что первые несколько секунд я лишь растерянно разглядывал зал-хранилище. Но вскоре, разумеется, вспомнил зачем я здесь… Перво-наперво, я жаждал узнать, что за чертовщина закрутилась вокруг меня после боя с кошмаром? — и попытался озвучить этот свой первый вопрос. Однако, вместо речи, из неприспособленной для разговора монструозной пасти вырвался лишь вопросительный рык.
Впрочем, хранилище памяти меня прекрасно поняло. Окружающее пространство накрыла густая тень, в которой крошечным пятнышком яркого белого света остался лишь один шестигранник справа на стене. Я дернулся было подбежать к нему ближе, но не пришлось. Из горящего шестигранника выстрелила струя белого тумана, со знакомым резким кислым запахом, которая, мгновенно добравшись до меня, расширилась до размеров небольшого облака и накрыла меня целиком.
Внутри кисляка не было никаких объяснений, картинок, мыслеобразов, все произошло куда как проще и эффективней. Ответ пришел мне мгновенно и разом, как озарение.
Все оказалось до ужаса просто. Как в той старой детской сказке, про мальчика, убившего дракона… Ликвидировав Смертельным ударом запредельно развитого кошмара, я тоже мгновенно умер, но угодил на возрождение не в белый туман кисляка (как обычно), а в черный — кошмара. Потому что победитель самого опасного существа на Континенте сам становился им.
Пока я свыкался с такой вот ублюдской подставой, кисляк вокруг меня полностью развеялся, и я снова оказался в залитом ярко-молочным светом зале.
«Откуда, вообще, на Континенте взялись эти гребаные кошмары?» — учтя свой предыдущий облом с озвучкой, второй вопрос я лишь мысленно обозначил, обойдясь без бестолкового рева.
И хранилище, ожидаемо, легко откликнулось на мой немой запрос. Снова на зал набежала густая тень, оставив ярким лучом света единственный горящий шестигранник, на той же стене, но чуть повыше и изрядно левее. Как под копирку, выстрелила очередная струя тумана из горящей ячейки, и через мгновение я опять словил очередное озарение в облаке кисляка.
Оказалось, кошмары — это такой же продукт Замка Ордена Хранителей, как, собственно, и сами хранители. Пройдя через определенный ритуал в Замке, два игрока сливались там своими сознаниями друг с другом, а затем перерождались в две укрытые туманом сущности. Одной, при этом, доставался сверх Интеллект и сверх Дух Стикса, второй — сверх Атака, сверх Защита и сверх Ловкость. Одна оставалась разумной и становилась, в последствии, хранителем, в цивильном балахоне из кисляка, вторая превращалась в безумного кошмара, под маревом чернильного облака. Эти две сущности не могли существовать на Континенте друг без друга, они превращались, по сути, в две половинки одного яблока, и связавшие их узы оказывались куда как крепче кровных.
Хранитель неуязвим, пока жив его кошмар — а одолеть эту идеальную машину для убийства на просторах Континента практически невозможно. Когда же все-таки находится уникум (вроде меня), которому, с помощью редкой абилки, удается совершить невозможный подвиг, убийца кошмара — (как я, увы, испытал уже на собственной шкуре) — сам превращается в кошмар.
 
Еще одним важным фактом о кошмарах стало шокировавшее меня откровение, что они, оказывается, являются, по совместительству, и породителями скребберов… Примитивное существование кошмаров сопряжено с бесконечной охотой и пожиранием добычи, при этом тело монстра устроено таким образом, что у него нет органов, обеспечивающих выброс из организма мочи и экскрементов. То есть вся пожираемая кошмаром биомасса копится у него внутри, а когда ее собирается критически много, кошмар попросту засыпает. И во сне происходит его разделение на две части. Основная, при этом, остается скрытой чернильным туманом, а сформировавшийся из скопившихся излишков спящего монстра двойник становится лишенным читерской маскировки скреббером… Именно боль такого вот деления, похоже, и выводила меня из спячки. «Новорожденный» скреббер, разумеется, тут же со всех ног улепетывал от гораздо более сильного «родителя» — благо ног у твари было дохренища, и бегал он будь здоров — а медленно очухивающийся после долгого сна кошмар, попросту, не успевал заметить свалившее «дитятко».
Увлекшись, я прекращал обращать внимание на периодически рассеивающийся туман вокруг меня, вспышки яркого зала-хранилища, тут же сменяющиеся густой тенью, с выделением очередного шестигранника, несущего следующую струю кисляка, с ответом на мой дополнительный вопрос…
Распахнувшаяся передо мной память хранителя в одночасье открыла множество секретов.
Я узнал, что боты и тенеловы — это не выхваченные из реального мира пришельцы, а продукт самой Системы.
Боты были необходимы в игре, как сдерживающий фактор для игроков. Торгуя с различными объединениями игроков, эти манипуляторы стравливали между собой сильные стабы, не позволяя таким коварным макаром появления в регионе одного всеми признанного лидера. Если же такой сильный стаб таки наклевывался, то своими силами, и нанимая отряды прихвостней муров, боты устраивали рейды на территорию, подконтрольную стабу-лидеру, втягивая нарушителей спокойствия в длительную войну на истощение. Кроме того, боты занимались систематизацией и исследованием экзотической фауны вверенного их попечению региона Континента, и параллельно отслеживали и фиксировали все разновидности Даров Стикса у игроков, с которыми сталкивались когда-либо опять же на подконтрольной территории.
Тенеловы в игре выполняли функцию эдакого Харона, изолируя тени потерявших возможность воскрешения игроков после их последней конечной смерти. То есть, по сути, они в игре курировали вопрос пресловутого бессмертия игроков. Разумеется, такая важная и зловещая миссия превращала этих странных угрюмых типов в весьма влиятельные фигуры на поле Континента. Для сдерживания амбиций получивших огромное влияние чересчур самостоятельных марионеток мудрая Система создала так же и Орден Хранителей.
Вышедшие из игроков хранители отстаивали перед тенеловами и их миньонами ботами интересы непосредственно самих игроков. Не позволяли в подконтрольных регионах устраивать беспредельный геноцид подопечных. Отслеживая игровые пути людей, хранители давали советы игрокам, выдавали им индивидуальные и командные задания, способствующие усилению и коммуникации каждого в жестком мире. Неусыпная забота об игроках и способность на равных противостоять тенеловам делали хранителей не менее влиятельными фигурами на поле Континента.
И время от времени, так случалось, что тенеловы и хранитель одного региона затевали меж собой Большую Игру. И аккурат в замес одной такой Разборки фартануло угодить мне с отрядом… У моего крестника Скунса проявился редкий Дар Хранителя, что сделало его претендентом на попадание в высшую лигу Стикса. Выступающие против усиления Ордена Хранителей тенеловы, разумеется, постановили меж собой не допустить претендента к Замку. Хранитель же, кровно заинтересованный в усилении своего Ордена, выдал нам эпик на поход к Замку, с шикарным призом в конце.