"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

За эти два часа, увы, далеко отойти мы не успели. Тому имелся ряд причин. Во-первых, из-за поднявшегося над горизонтом солнца, в черную пустыню стремительно вернулась удушливая дневная жара, бежать в которой на пределе сил, как раньше, чревато было потерей сознания от теплового удара. Во-вторых, активированный Жабой артефакт все это время на всю катушку сканировал окружающую местность, пытаясь нащупать миражный портал. От членов отряда же требовалось, при этом, не зевать, и беспрестанно смотреть по сторонам, чтобы в ключевой момент поймать взглядом откликнувшийся на зов артефакта мираж. Ведь, отклик миража на зов артефакта продлится не дольше секунды, после чего отслуживший свое хитрый механизм на груди Жабы, по инструкции, обязан был осыпаться грудой бесполезных осколков. И если в тот роковой миг мы не успевали вовремя приметить портал, поход по черноте пришлось бы сворачивать, возвращаться обратно в Крынку (в чем нам охотно поможет гребанный кошмар), и оттуда начинать все с самого начала. Учитывая вышесказанное, дабы не упустить момент обнаружения спасительного портала, мы разбили окружающее пространство на четыре сектора, и каждый член отряда получил для наблюдения свой персональный участок. Отслеживать же изменения даже в ограниченном секторе на бегу чревато было потерей концентрации, неминуемой из-за все того же быстрого утомления на жарком солнце, и, как следствие, пропуском в нужный момент заветного миража.
Шагом же за два часа мы продвинулись по пустыне от силы на десяток километров, что для шустрого кошмара было сущим пустяком. И от появления на горизонте зловещего чернильного облака теперь нас отделяли считанные минуты.
Беспрерывный двухчасовой осмотр местности, как не сложно догадаться, членам отряда принес лишь резь в слезящихся от усталости глазах. Ни один гребаный мираж так и не откликнулся на зов нашего артефакта.
Я не стал сеять панику среди друзей своим интуитивным предчувствием приближения непобедимого монстра. И все продолжали таращиться в окружающую черноту, с упорством обреченных на заклание камикадзе. Лишь я один знал, что кошмар снова стрелой несется по нашему следу, пожирая разделяющие нас пока что километры, как обжора бублики. И в душе моей, помимо воли, буйным цветом разрасталась безнадега… Неужели жертва Слезы оказалась напрасной? Все усилия тщетны? И…
— Вижу! — звенящий от восторга голос Белки, мигом возродил почти похоронную надежду на спасение из адского цейтнота.
Все тут же развернули головы на зов девушки и, следуя указке ее пальца, увидели на расстоянии примерно в пару сотен метров полупрозрачную серебристую арку, с искрящейся на солнце пеленой портала внутри.
Хрустальный звон лопнувшего на груди Жабы артефакта подтвердил, что это оно и есть. Исполнив свое предназначение хитрый механизм, как положено, лопнул, осыпавшись грудой осколков.
Через секунду мы все четверо, не сговариваясь, со всех ног рванули к открывшемуся наконец миражному порталу…
Еще примерно через три минуту на место бывшего портала, беззвучно схлопнувшегося за спиной последнего отрядного игрока, прибыло чернильное облако. И скрывающее внутри его за пеленой читерской маскировки чудовище издало обиженный стон, интуитивно осознав, что поиск вновь потерянного следа на сей раз грозил затянуться на многие дни…
  
Интерлюдия 3
 
Для поставленной руководством цели было решено задействовать семь дронов, летящих разными маршрутами на значительном удалении друг от друга.
Большее число компактных беспилотников грозило привлечь к себе внимание аборигенов из всех ближайших к цели становищ. Обитающие там племена серых тварей на весь Континент славились своими мастерами-лучниками, и пробиться сквозь устроенный последними, в случае обнаружения вертушек, ливень стрел, у скопления дронов не было ни единого шанса. Пробиваться же с боем, под прикрытием дальнобойной артиллерии, было и вовсе глупо, поскольку уникальные абилки серых позволяли им оставаться невредимыми под градом пуль и осколков.
 
Использование же меньшего числа дронов, опять же грозило провалом операции, по причине крайне высокой вероятности незапланированных форсмажоров в богатых на сюрпризы серых землях. Плюс на финальной стадии операции винтокрылым лазутчикам ботов надлежало спуститься в подземный провал, и пролететь два километра до цели по лабиринту подземелий, кишащих слепунами. В одиночку такой подвиг дрону совершить было нереально. По расчетам аналитиков, для этого финального прорыва в подземелье необходимо был направить отряд минимум в три дрона. И с учетом того, что половина из отправленных семи (три-четыре дрона), с большой вероятностью, отсеется на подлете к провалу, семи беспилотников на старте, ведомых с базы асами-операторами, как раз должно было хватить.
Старший лейтенант Блезг Сыыг буквально утопал в ручьях своего пота. Мерзкая соленая гадость заливала глаза, из-за чего периодически чуть рябило картинку на встроенных в линзы кристаллах-мониторах.
В капсуле контроля старлей находился уже немыслимые четыре с половиной часа (побив сегодня собственный личный рекорд уже аж на пару часов). Не рассчитанная на столь длительную беспрерывную эксплуатацию техника начала чудить, и, несмотря на по-прежнему активно работающую вентиляцию, рабочее место оператора превратилось в адское пекло. Форменная майка и шорты Блезга давно до нитки промокли. Противно скапливающийся на носу и подбородке пот капал куда-то в область живота, а из увитых проводами силиконовых перчаток виртуального контроля пот ручьями стекал до локтей, откуда тоже срывался куда-то вниз. В кожаном кресле под задницей старлея скопилась уже настоящая лужа, и еще не меньше, наверняка, натекло на пластиковый пол капсулы. Но узнать это наверняка оператор не мог, вынужденный беспрерывно контролировать свой дрон, штурмующий далекие просторы соседнего региона.
Блезг мучился от жажды, но воды в капсуле не было, да и отвлекаться на глоток во время слияния с дроном оператору было строжайше запрещено по инструкции. Приходилось терпеть. От неизбежных при обезвоживании организма судорог спасали стимуляторы, введенные старлею в санчасти перед долгим ответственным заданием.
Удушливая жара в капсуле и жажда были неизбежной платой за виртуозное управление дроном, добиться которого можно было лишь путем абсолютного слияния сознания оператора с ведомым летательным аппаратом.
На кристаллы-мониторы в глазных линзах оператора одновременно поступали картинки с десятка камер дрона, фиксирующих окружающееся пространство под разными углами со всех возможных сторон. На мини динамики в ушных раковинах бота транслировался звук с десятка микрофонов, улавливающих сквозь шум родных винтов близкие и дальние вибрации посторонних объектов. Одновременно с поступающей визуальной и звуковой информацией, погруженные в сенсорный силикон перчаток виртуального управления пальцы оператора осуществляли контроль винтов дрона (центрального и четырех боковых) и, при необходимости, стрельбу из пулемета, закрепленного на подвижной турели в подбрюшье дрона. Контроль винтов был завязан на пальцах правой руки оператора, стрельба из пулемета, соответственно, на пальцах левой.
Налаживая контакт с дроном, прежде чем вести подопечного в полет, оператор в капсуле контроля погружался в некое подобие транса, словно перетекая частью сознания в бездушный винтокрыл. И только в таком состоянии он мог филигранно управлять своим дроном. Любое постороннее движение (даже глоток воды) грозило разрушить удерживающую состояние транса предельную концентрацию. Потому каждый боевой вылет дрона с базы невольно становился серьезным испытанием на выносливость для его оператора. Из-за такой специфики управления маневренными беспилотниками, боевые рейды дронов обычно ограничивались интервалов в пару часов. И сегодняшний, чрезмерно затянувшийся рейд, стал тяжким испытанием даже для опытного оператора старлея.