Мед и яд

— Ты права, здесь слишком много народу. Все возвращаются с работы. — Он со стуком захлопнул дверцу машины и запер ее.
— Я не держу тебя. Мой ответ остается прежним. — Марианна начала выводить велосипед, но Фредерик обошел «ягуар» и, схватив руками руль, заставил ее остановиться.
— Что ты делаешь? — яростно спросила она, глядя в упор в светлые гипнотизирующие глаза.
— А почему бы нам не перейти в кафетерий?
— Зачем? — Сердце Марианны уже мчалось с бешеной скоростью. Она продолжала смотреть в его глаза.
— Как зачем? Разве не могут два старых друга, которые давно не виделись, поболтать за чашечкой кофе?
— Кафетерий уже закрыт, — резко парировала она, — так что, боюсь, нам придется отложить этот дружеский разговор до другого раза.
— В таком случае должен же быть какой-нибудь ресторанчик или бар недалеко отсюда.
— У меня другие планы на этот вечер, Фред, — солгала Марианна.
— Какие планы?
— Это не твое дело.
— Идем. Я хочу поговорить с тобой.
— А я не хочу никуда идти. И мне нечего тебе сказать. Ты совершенно ясно изложил свою точку зрения во время последней встречи! Я была готова встретить в тебе понимающего друга, а вместо этого увидела беспощадного врага.
— И ты расстроилась, дорогая? — елейно промурлыкал ее собеседник. Марианна покраснела.
— Ты мне совершенно безразличен. И, по-моему, возомнил о себе слишком много, если считаешь, что меня расстроили твои слова или поступки.
Фредерик недоверчиво хмыкнул.
— Я задел за живое? — поинтересовался он.
Марианна вдруг обнаружила, что готова либо ударить его, либо выложить все, что о нем думает.
— Чего ты добиваешься, Фредерик? — спросила она низким, чуть срывающимся голосом. — Нам больше незачем обсуждать компанию моего отца. Ты меня ненавидишь, и я понимаю, что…
— Та закусочная еще открыта? Старик Перкинс по-прежнему всех кормит? — Лицо его вдруг изменилось. Невозмутимость и неприветливость исчезли. Кошка снова начала заигрывать со своей жертвой.
— Элтон Перкинс умер два года назад, — сказала Марианна. — А я не намерена больше здесь стоять и погружаться с тобой в воспоминания.
Фредерик пропустил сарказм мимо ушей. Обхватив ее сильной рукой за талию, он, прежде чем Марианна смогла оказать какое-то сопротивление, оттащил ее от велосипеда. Она резко отпрянула, чувствуя, как ее тело пронизывает дрожь. Эта дрожь возбуждения, ярости, испуга лишала ее всякого присутствия духа, а прикосновение его рук, подобно электрическому разряду, пронзило с головы до пят.
Подобная реакция собственного тела уже не удивила ее — несколько дней назад в офисе мистера Добсона она испытала то же самое.
— Перестань смотреть так дико, Марианна, — сказал Фред, криво усмехаясь. — Мы оба знаем, что ты не невинная, нецелованная шестнадцатилетняя девушка. Мы оба знаем, что ты продала себя за достаточно высокую цену, так что избавь меня от созерцания твоей поруганной чести.
— Пропади ты пропадом, Фред Галли, — прошипела Марианна, не повышая голоса, чтобы не привлекать внимания и, чего доброго, не стать объектом сплетен, которые в их городке распространялись со сверхъестественной быстротой.
Фредерик сжал губы.
— Через минуту кто-нибудь из этих добропорядочных прохожих подойдет и спросит, все ли у нас в порядке. Так не лучше ли просто пойти со мной?
Марианна испуганно оглянулась, а Фредерик закашлялся от сдерживаемого смеха. Будь все проклято, но он выиграл, потому что, когда он повернулся и пошел вдоль тротуара, она покорно двинулась за ним, до боли сжимая пальцы на руле велосипеда.
В закусочной, которая замыкала ряд зданий на Лонг-стрит, почти не было посетителей. Владелец, сын Элтона Перкинса, которого Марианна помнила еще полноватым юношей на несколько лет старше себя, улыбнулся ей, хотя все его внимание было сосредоточено на ее партнере.
— Рад видеть тебя после стольких лет, Фредерик. — Он кивнул головой и принял их заказ. — Слышал, что ты собираешься покупать фирму Лойтеров. Новости распространяются здесь быстрее, чем по радио. — Он поставил перед ними бокалы. Рик был высокого роста, довольно упитанным, краснолицым, с крупными чертами лица и отличался уникальной прямолинейностью, ничуть не заботясь о такте или дипломатии. — И долго ты планируешь здесь оставаться?
 
— Достаточно долго, — ответил Фред, прикрывая глаза.
Достаточно долго, хотела добавить Марианна, чтобы превратить мою жизнь в ад. Она отпила из бокала и спросила Рика о жене и детях.
— Все в порядке, — ответил тот, упорно не давая отвлечь свое внимание безобидной семейной болтовней. Он оглядел их обоих. — И конечно, со смертью Стива…
— Не надо, Рик! — предостерегающе вскричала Марианна, а Фредерик расхохотался.
— «Со смертью Стива…», продолжай, Рик, что ты имел в виду? — с ленцой спросил он, а бармен с глуповатым выражением на лице, пожал плечами.
— Женщина не должна быть одинокой, — заявил он, на что Марианна тихо ответила:
— Ты рассуждаешь, Рик, как истинный человек двадцатого столетия, пропагандирующий передовые мысли.
Они прошли к круглому дубовому столику возле камина, и Марианна сердито выпалила:
— Рику Перкинсу не мешало бы следить за тем, что он говорит. Превосходный образчик неумной откровенности. — Она села, положила ногу на ногу и выразительно посмотрела на Фредерика. Это расшифровывалось не иначе как: «Ну, теперь, когда тебе удалось затащить меня сюда, выкладывай все, что ты хотел мне сказать, да побыстрее».
Фред уселся в кресло напротив, поднес бокал к губам и стал изучающе рассматривать Марианну поверх его края.
— Откровенно говоря, проведя вдали от этих мест целых четыре года, я чувствую себя здесь, как Маугли в джунглях.
— И вскоре тебе будет плохо от одной только мысли остаться в нашем городке, — холодно предсказала собеседница.
Фред приподнял бровь.
— Ты выдаешь желаемое за действительное, моя дорогая, и у тебя будет достаточно свободного времени, чтобы в этом убедиться.
— Надеюсь, что нет, — сказала Марианна, наблюдая за ним: неужели этот человек намекает на то, что она лишится фирмы? — Итак, что конкретно ты хотел мне сказать? — Она выразительно посмотрела на часы, ожидая, что Фредерик поторопится. Этот жест привел к противоположному результату — ее собеседник продолжал молчать, довольно дерзко рассматривая ее.
— Я подумал, что тебе должно быть интересно узнать о моих планах, касающихся компании твоего отца.
— Ты никогда не будешь владельцем фирмы Лойтеров.
— Если я принимаю какое-нибудь решение, то сметаю ради достижения цели все на своем пути. Хочешь еще выпить? — спросил он, но Марианна покачала головой, подавляя закипающее бешенство.
— Думаю, небольшая реорганизация фирме не помешает, — продолжал он, как будто та не произнесла ни слова. — Что ты знаешь о делах отца?
— Я уже сказала, что ты не будешь…
— Я буду владельцем компании Лойтеров, Марианна. — Фред проявил наконец признаки раздражения и даже наклонился вперед. — И разумеется, на моих условиях. А теперь ответь мне: что ты знаешь о компании своего отца?
— Ничего, — сжато произнесла Марианна, решив, что лучше ответить, чем молча сидеть и выслушивать его издевательства.
— Совсем ничего?
— Совсем, — огрызнулась она. — Но это не имеет отношения к делу.
— Ради Бога, Марианна, что с тобой произошло за эти четыре года? Чем же ты занималась?
— Я не понимаю, что с тобой произошло! — покраснев, горячо отпарировала она. Неужели этот человек считает ее никчемной маменькиной дочкой, а ее жизнь пустой, бессодержательной и обыденной? — Я работаю в местной больнице, в хирургии, и эта работа почти полностью занимает все мое время. Я не видела необходимости делать вторую карьеру, заглядывая через плечо отца! Так или иначе, это смешно и нелепо. Ты, должно быть, думаешь, что можешь делать все, что захочешь, что я приму твои эксцентричные условия, но ты ошибаешься!
— Я намерен упростить и модернизировать весь аппарат управления. Он напоминает осьминога, щупальца которого простираются и здесь и там — повсюду, но лишь отдельные из них приносят реальную пользу.