Развод. Цена идеального брака
– Мне не нужны твои деньги, – сказала я, и внутри разливалось странное, незнакомое чувство – не обида, не страх, а какая-то пустая решимость. – Мне не нужен ты. Мне нужна свобода от тебя. И мои документы – мое право.
Игорь рассмеялся – холодно, неприятно, с нотками того самодовольства, которое я когда-то принимала за уверенность в себе.
– Свобода? И куда ты пойдёшь? Без работы, без денег, без поддержки? Вернёшься в свою клетушку в коммуналке? Будешь побираться у друзей, которых у тебя и нет?
Его слова были как удары хлыста – точные, расчетливые, бьющие по самым уязвимым местам. Но вместо того, чтобы сломить меня, они лишь укрепили мою решимость.
Я промолчала. Он был прав – идти мне было некуда. Кроме дешевой гостиницы, где я провела ночь, у меня не было ни крыши над головой, ни плана на будущее. Но оставаться здесь, с человеком, который предал меня, унизил, растоптал всё, что между нами было, я тоже не могла. Это было бы медленное самоубийство.
– Просто дай мне мои документы, – устало сказала я, внезапно почувствовав, как вся энергия, подпитываемая гневом, иссякла, оставив после себя лишь опустошение. Я вдруг покачнулась, к горлу подступила тошнота, а в глазах замелькали черные точки. Комната внезапно закружилась, и я схватилась за край шкафа, чтобы не упасть, чувствуя, как деревянный торец впивается в ладонь.
– Что с тобой? – голос Игоря прозвучал где-то далеко, словно сквозь вату. В нем промелькнула нотка беспокойства – настоящего беспокойства, не наигранного.
Я даже не успела удивиться этому… волна тошноты накрыла меня с новой силой, и я, оттолкнув Игоря, стоявшего в дверях, бросилась в ванную, чувствуя, как во рту появляется кислый привкус, предвестник неминуемого. Едва успев склониться над унитазом, я почувствовала, как желудок скручивает спазмом, безжалостным и мучительным. Меня вырвало – желчью…
Спустя минуту, я дрожащей рукой включила воду, чтобы смыть следы своей слабости, и умылась холодной водой, чувствуя, как прохладные струи немного приводят в чувство
– Ты в порядке? – голос Игоря звучал почти обеспокоенно. Почти. В нем проскользнула та самая интонация, с которой он когда-то говорил со мной, когда мы только начинали встречаться, когда он еще играл роль заботливого кавалера. Сейчас эта забота казалась фальшивой, как пластиковые цветы.
– Да, – тихо ответила я, хотя была максимально далека от «в порядке» и вышла из ванной. Игорь смотрел на меня уже другим взглядом – оценивающим, словно пытаясь разгадать какую-то загадку, увидеть что-то, скрытое от него раньше. Его брови сдвинулись, между ними залегла знакомая складка – признак напряженных размышлений.
– Собирай вещи, – неожиданно сказал он тоном, не терпящим возражений. – Едем в больницу.
– Зачем? – я не понимала этой резкой смены настроения, этого перехода от холодной враждебности к подобию заботы. – Мне не нужно в больницу. Просто стресс и…
– Едем, – его тон не предполагал возражений. На секунду показалось, что передо мной снова тот Игорь, за которого я когда-то вышла замуж – решительный, заботливый, берущий на себя ответственность. Но иллюзия быстро рассеялась. В его глазах я увидела не беспокойство обо мне, а холодный, расчетливый интерес, природу которого я не могла разгадать.
Несмотря на моё слабое сопротивление – у меня просто не осталось сил для настоящего противостояния – через пятнадцать минут мы уже сидели в его машине, направляясь в частную клинику, услугами которой пользовался Игорь. Всю дорогу он молчал, лишь изредка бросая на меня странные, изучающие взгляды, от которых становилось не по себе. И в этом молчании, в этих взглядах было что-то тревожное, пугающее…
Глава 5
Машина остановилась у современного здания клиники – стеклянно-металлической конструкции, холодно отражающей серое небо и мои собственные страхи. Дождь продолжал моросить, превращая мир в размытую акварель из серых и белых пятен. Игорь быстро вышел, обошёл машину и открыл дверь с моей стороны, прикрывая меня от дождя своим зонтом.
– Выходи, – сказал он, протягивая руку. В его голосе не было ни нежности, ни грубости – только деловая озабоченность, словно он сопровождал важного клиента на переговоры.
– Я могу сама…
– Не вынуждай меня вытаскивать тебя силой, – перебил меня муж, его пальцы аккуратно, но настойчиво взяли меня за мой локоть. – Нужно разобраться, что с тобой происходит. И чем быстрее, тем лучше…
В холле клиники пахло дорогими духами и кофе из автомата. Здесь не было больничной атмосферы государственных учреждений – мягкие кресла кремового цвета, приглушенный свет, тихая инструментальная музыка. Но суть оставалась той же: люди приходили сюда, когда что-то шло не так в их идеально налаженной жизни.
– Максим Олегович просил принять нас, – объяснил Игорь молодой администратору за стойкой регистрации, доставая бумажник. – Семейная ситуация, срочно.
Девушка – хрупкая, с аккуратным макияжем и вежливой улыбкой, обученной на курсах сервиса, – кивнула с пониманием. Тысячи таких «семейных ситуаций» проходили через эту стойку каждый день. Она даже не взглянула на документы, только проверила что-то в компьютере.
– Конечно, проходите. Кабинет номер двадцать два, второй этаж. Лифт справа.
Я почувствовала на себе взгляды других пациентов – пожилая женщина с тростью, молодая мама с ребенком на руках, мужчина средних лет с забинтованной рукой. Все они терпеливо ожидали своей очереди, а мы проходили без записи, минуя всех. Деньги. Связи. Привилегии, к которым я так и не привыкла за годы брака с Игорем.
В лифте, пахнущем освежителем воздуха с запахом морского бриза, я изучала свое отражение в зеркальных стенах. Бледное лицо, темные круги под глазами, губы, лишенные цвета. Я выглядела как призрак самой себя. Игорь стоял рядом, изучая сообщения в телефоне, время от времени поглядывая на меня оценивающим взглядом.
– Ты выглядишь ужасно, – констатировал он, убирая телефон. – Когда ты в последний раз нормально ела?
Вопрос прозвучал не как забота, а как упрек. Словно моя бледность была личным оскорблением для него.
– Вчера утром, – призналась я, вспомнив завтрак, который казался событием из прошлой жизни. Кофе и тост с джемом на нашей безупречной кухне, пока я еще не знала, что через несколько часов мой мир рухнет.
– Это объясняет твое состояние, – кивнул Игорь. – Хотя тошнота и слабость… Нужно исключить все варианты.
Он не произносил слово «беременность» вслух, но я чувствовала, что именно эта мысль крутится у него в голове. И от этого становилось еще страшнее.
Кабинет врача встретил нас атмосферой профессиональной отстраненности. Доктор Семенова – так было написано на табличке – женщина лет пятидесяти с усталыми карими глазами и седыми прядями в аккуратно собранных волосах. На ее столе стояла фотография: она сама с мужчиной и двумя подростками на фоне моря. Счастливая семья в отпуске. Я невольно подумала, знает ли она, как хрупко это счастье, как легко оно может рассыпаться в прах.
– Присаживайтесь, – доктор указала на стулья перед столом. – Что вас беспокоит?
Игорь объяснил ситуацию корректно и с нужной долей обеспокоенности:
– Доктор, моя жена сегодня утром почувствовала недомогание. Тошнота, слабость, головокружение. Мы женаты третий год, планируем ребенка.
Его голос звучал ровно, но я уловила в нем нотку нетерпения. Он хотел получить ответ как можно быстрее. Не потому что беспокоился обо мне – а потому что ему нужна была определенность.
Доктор начала задавать стандартные вопросы, которые в другой ситуации показались бы мне интимными и неудобными. Но сейчас я отвечала механически, словно говорил кто-то другой. Дата последних месячных – месяц назад, точно не помню. Регулярность цикла – да, всегда была как часы. Попытки забеременеть – да, больше двух лет. Предыдущие беременности – нет.
Игорь сидел рядом, время от времени касаясь моего плеча. Для доктора мы выглядели обычной парой – молодые, успешные, мечтающие о ребенке. Никто бы не подумал, что еще вчера я застала этого заботливого мужа в постели с моей лучшей подругой.