Птичка в академии, или Магистры тоже плачут (СИ)
Мужчина замялся, но ответил:
— Я не хочу повторять досужие сплетни. Скажу лишь, что одна из адепток в этом году ушла в академический отпуск. А два ее брата как раз учатся на старших курсах.
— И? — ничего не поняла я. — При чем тут академический отпуск и чьи-то братья?
Эль Мейр неопределенно повел рукой и принялся с таким аппетитом есть, что задавать другие вопросы мне показалось нетактичным. Ё-ё же забавно фыркнул, спешно дожевал кусочек хлеба и, встав передо мной на задние лапки, ткнул себя кулачком в грудь.
— Я знаю, что ты лучший, — улыбнулась я недоуменно. — С чего вдруг ты решил мне об этом напомнить?
— Похоже, это он повторяет, что достойных мужчин в академии нет, — блеснув смешинками в глазах, внезапно прокомментировал эль Мейр. — В чем-то я бы к нему прислушался.
— То есть себя вы к достойным тоже не относите? — удивилась я.
— Разве я это сказал? — почти дословно вернул мне эль Мейр мои же слова.
— И не поспоришь, — усмехнулась я. — Кстати, может, расскажете мне, какое время для занятий в академии считается самым неудобным?
Глава 4. О первом учебном дне
Приветственная речь ректора звучала жизнеутверждающе и вдохновляюще. Будь я первокурсницей, точно бы прониклась. Правда, ее эффект немного смазывала стоявшая с ним рядом до неприличия… пусть будет излишне разряженная для своей должности секретарша. Возможно, так казалось только мне.
Потом все разошлись по аудиториям, а я пошла в библиотеку. Ну а что еще делать в академии, если мои занятия стоят в расписании только после обеда?
Как оказалось, больше всего магистры не любили именно это время. Я думала, что это будут утренние часы, но эль Мейр за ужином объяснил мне это так…
— У нас в академии много преподавателей в возрасте. А они встают, как правило, очень рано. Не спится им. Поэтому они с удовольствием берут утренние часы, чтобы потом отдыхать и заниматься своими делами. Магистры боевого факультета, — он улыбнулся, явно приводя в пример себя, — предпочитают время перед обедом. На голодный желудок адепты легче переносят нагрузки и физические, и магические, а потом идут восполнять силы в столовую. Да и привести себя в порядок у них больше времени. В целом все преподаватели придерживаются таких же взглядов. Послеобеденное время, к сожалению, никто не любит. А учебный процесс построен так, что все занятия провести до обеда невозможно. — Он посмотрел на меня с сочувствием. — Простите, я не подумал, что вас стоит заранее об этом предупредить.
— А что обычно происходит на занятиях после обеда? — удивилась я.
— Ничего не происходит, — вклинилась в наш разговор секретарша, которая в этот момент проходила мимо. — Это время ничем не хуже любого другого. Все зависит только от преподавателя.
— Спасибо за разъяснения, — мило улыбнулась я.
Похоже, блондинка ожидала какой-то другой реакции. Поэтому как-то неопределенно хмыкнула и удалилась из столовой.
Все-таки прав был дядюшка: обычная вежливость подчас может выступать самым надежным щитом при общении с неприятными людьми.
— Эйлин, — неожиданно позвал меня ректор. Я остановилась, и он меня догнал. Секретарша с недовольным видом шла следом. — Вы уже составили план занятий?
— Но… это ведь вы мне его дали, — растерялась я.
— Я дал вам план занятий предыдущего преподавателя. Но профессор Сурж был уже очень стар и не любил нововведений. Возможно, вы захотите как-то разнообразить уроки и привнести в них что-то свое. Не стесняйтесь. — Ректор по-доброму мне улыбнулся. — И не забудьте зайти в приемную к… — он обернулся и, в силу небольшого роста, уткнулся взглядом прямо в щедро выставленный напоказ бюст секретарши, — кхм, к милой Марлене. — Снова повернулся ко мне. — Группы наконец распределили по кураторам, и вам нужно будет взять информацию о своей.
— Моей группе? — не поняла я.
— Именно. У нас каждый преподаватель курирует какую-то группу. А кто-то и несколько. Но, конечно, вас пока так сильно нагружать никто не будет, но одну группу все же придется взять.
— А… — Я хлопала глазами, соображая, какие «замечательные» новости внезапно на меня свалились. — Что должен делать куратор?
— Да сущую ерунду, — махнул ректор пухлой ладошкой. — Провести выбор старосты, следить за посещаемостью, проводить беседы о подобающем в стенах академии поведении, помогать, если у адептов возникнут какие-то вопросы по учебному плану, и...
— Отвечать, если адепты влезут в нехорошие ситуации, — добавила щедрую ложку «меда» ко всему вышеперечисленному блондинка.
И видимо, что-то такое отобразилось на моем лице, потому что ректор тут же воскликнул:
— Ну что же вы так пугаете нашу милую птичку?! — и с укором посмотрел на секретаршу, но его взгляд сам собой сполз на самую выдающуюся часть ее тела, и ректор снова кашлянул: — Кхм, все будет хорошо, Эйлин. Вы, главное, будьте с ними построже. — Наконец, он снова посмотрел на меня и резко куда-то заторопился.
Я же стояла посреди коридора и думала о том, что…
Да ни о чем я не думала! Мне просто хотелось бежать отсюда за горизонт, туда, где нет никаких адептов, магистров и людей вообще. Потому что я точно знала, что сегодня познакомлюсь с самой неблагополучной группой и буду обязана рассказывать им, как нужно вести себя в обществе.
Стоило представить это, и у меня вырвался нервный смешок. Проходивший мимо запоздавший адепт вздрогнул и шарахнулся от меня прочь.
А я… расправила плечи и поспешила в свою комнату. Мне срочно нужна была дружеская поддержка Ё-ё, которого я оставила там, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Ну не плакать же я туда отправилась, в самом деле! Магистры ведь не плачут!
«И почему преподаватели считают, что послеобеденное время — самое плохое? По-моему, оно замечательное! — думала я трусливо, оглядывая аудиторию. — Адептов разморило от еды, они подобрели (сужу, конечно, по себе, и мне нравится так думать), а главное… они просто не пришли на занятия».
Колокол прозвенел. А в аудитории сидело всего восемь человек. Треть группы. И все они полулежали на столах или дремали с открытыми глазами.
Я подошла к кафедре и положила на нее свои бумаги. Руки подрагивали, и я спрятала их за спину.
— Добрый день, — произнесла я как можно более весомо и поправила очки.
— О, а ты кто? Новенькая? Перевели, что ли, откуда-то? — заметили меня наконец адепты и даже взбодрились.
Первое занятие у меня было с четвертым курсом моего факультета прикладной магии. В основном на этот факультет любили поступать девушки, так как именно прикладная магия могла больше всего понадобиться им в будущем. К тому же это направление было более универсальным, и на нем могли учиться адепты с любым даром, даже некроманты. Но они редко выбирали этот факультет.
Тем временем на меня уже все смотрели, и нужно было начинать занятие.
— Я ваш новый преподаватель прикладной магии магистр Эйлин эль Бланк.
— Магистр? — Одна из девушек удивленно выгнула бровь и окинула меня оценивающим взглядом.
— Именно. Я могу узнать, почему вас сегодня так мало?
— Так начало учебного года, — пожала плечами дородная сбитая блондинка, сидевшая в середине аудитории. Она подпирала рукой щеку и смотрела на меня, не скрывая скепсиса. — Отмечают уже, небось.
— А как же занятия? Без посещаемости не будет и хороших оценок, — отметила я, надеясь, что они передадут это одногруппникам.
Такая посещаемость хоть сегодня и была мне на руку, но ни к чему хорошему не приведет ни меня, ни адептов.
— И что? — зевнула она, даже не прикрыв рот рукой. — Там уже у всех женихи на мази или родители подсуетятся и все равно куда-нибудь их работать устроят.
— А те, кто все-таки пришел на занятия?.. — Я оглядела аудиторию с немногочисленными адептами.
— А у нас никто нигде не подсуетится, потому нам нужны хорошие оценки. Профессор Сурж всегда ставил их за посещение, — ответила мне соседка блондинки.