Птичка в академии, или Магистры тоже плачут (СИ)
Ее волосы были всклокочены, косметика потекла, а красные губы кривились от злости. Похоже, секретарша пострадала не так сильно, как я. Живучая особа. Она смотрела на место, где только что висел портал, и в ее глазах разрасталось безумие.
Все остальные только-только начинали приходить в себя. Даже Марсель держался за голову и тряс ею, будто пытался избавиться от звона в ушах.
Марлена прооралась, внезапно сорвала с шеи кулон с рубином, который носила не снимая, и с ней начало происходить что-то странное. Я даже подумала, что сошла с ума и словила глюки.
Лицо Марлены трансформировалось. Кости черепа выступили, у висков появилась пара глаз поменьше, которые непрерывно хлопали веками без ресниц, а челюсть выдвинулась вперед, будто в ней прятались большие клыки. Красное платье Марлены затрещало и разорвалось на лоскуты, и на месте ног внезапно появилось восемь паучьих лап. Попа тоже выросла. Нет, не так. Ее попа удлинилась и раздалась вширь, и Марлена осела вниз, чтобы держать равновесие.
Я даже повернула вбок голову, разглядывая это чудо. Вернее, чудовище, которым оказалась Марлена.
— Да-а-а, ладно — лапы, но с попой тебе точно не повезло… — вырвалось у меня неожиданно. Бывшая секретарша повернула голову и оскалилась. Я увидела, почему выступила вперед ее челюсть — там прятались паучьи жвалы. — Э-э-э, беру свои слова обратно. Что попа, когда есть неприятности позаковыристее.
Кажется, Марлена зарычала. И почему это я так разговорилась? Наверняка из-за выброса силы. В такие моменты я плохо себя контролирую.
— Ты! — взвизгнула она. — Это все из-за тебя! Мало я тебя гнобила! — И напружинила лапы, собираясь прыгнуть ко мне.
Но Марсель среагировал быстрее и бросил в паучиху огненный шар. К моему удивлению, Марлена очень быстро сформировала странную защиту, поглотившую заклинание без остатка. Ее защитное плетение так меня увлекло, что я не сразу осознала, что Марлена создала заклинание. Сама! Неужели в паучьей форме ей доступна магия?!
Однако не это сейчас было главным: шар Марселя отвлек от меня Марлену, а затем в нее со всех сторон полетели заклинания от тех магистров, кто уже восстановился после ударной волны от схлопнувшегося портала. Но паучиха лишь скривила губы в издевательской усмешке. Ну или мне так показалось — поди паучиху пойми.
— Я десятая дочь Патриарха! Меня защищает его магия! И пусть я не смогу уйти, но мне хватит сил прихватить тебя на тот свет с собой, — зло сказала Марлена, лишь слегка присев под градом сыпавшихся на нее заклинаний, и поползла ко мне.
Явно чтобы удавить своими страшными лапами.
Я увидела, как в ее ушах светятся рубиновые серьги. Судя по всему, это накопители магии ее Патриарха. И именно благодаря им ей удается сдерживать натиск магистров. К тому же что-то сильное в помещении они применить не могли, если не хотели зацепить друг друга, потому у Марлены были все шансы осуществить свою угрозу. Заклинания лишь замедлили ее движение. А вот я от слабости не могла даже поднять руку, не то что защититься.
Но когда паучиха увидела, что ко мне на помощь пробирается Марсель, она зашипела и начала бросать заклинания уже в меня. Похоже, выжить мне не удастся…
Но граф молниеносно заслонил меня щитом, не дав Марлене меня прикончить. А потом и вовсе встал напротив, закрывая еще и своим телом. Было видно, что он не до конца отошел от удара, но это ему не мешало. И по тому, как он переглядывался с Даниэлем, я поняла, что у них есть какой-то план.
Но человек полагает, а рандом располагает.
Внезапно дверь в бальный зал резко отворилась, громко ударившись о стену. Но не успел тот, кто ее так решительно толкнул, войти, как створка с грохотом захлопнулась. Все, даже Марлена, посмотрели на нее с недоумением — настолько это было нелепо, выбивалось из того, что здесь происходило.
Затем дверь снова открылась, но уже не так резко, даже, можно сказать, осторожно, и на пороге я увидела… Ё-ё. А за его спиной с решительными лицами стояли боевики с четвертого курса. Когда они увидели стоявшую посреди зала паучиху-Марлену, их челюсти стремительно поползли вниз. Не растерялся только мой верный Ё-ё.
— Стоять! — заорал он во всю мощь своих маленьких легких. — Работает Ё-ё! — И, выкатившись вперед, выпустил в паучиху сразу все свои иголки.
Об их свойствах Марлене никто не рассказал, потому она отнеслась к ним очень несерьезно — лишь снова усмехнулась. И я не представляла, что такое сделал еж, но иглы не заметили ее магической преграды и легко воткнулась в паучиху.
Внезапно глаза Марлены удивленно расширились, она попыталась что-то сказать, но не смогла. Похоже, Ё-ё специально для Марлены синтезировал сильнейший парализующий состав. Она застыла, потеряв контроль не только над телом, но и над своей магией, а мои адепты отмерли и заполошно запустили в нее весь свой не такой уж и маленький арсенал заклинаний… который без преград достиг цели.
Паучиха в одно мгновение разлетелась по всему залу ошметками. Кажется, что-то долетело даже до меня.
Я икнула. Этот бал я не забуду никогда… И даже с некоторым облегчением поняла, что мое сознание уплывает. Но напоследок все же услышала озадаченный голос Ё-ё:
— Я, конечно, мечтал, чтобы ее разорвало, но никогда не думал, что мое желание исполнится так буквально…
Глава 32. О ежах, плащах и рыцарских орденах.
Разбудила меня возня под одеялом. Моим одеялом! С трудом разлепив глаза, я уставилась на метавшийся под ним горбик. Правда, этот горбик на меня умудрялся не заползать, но тем не менее что-то щекотало ногу. А еще я поняла, что лежу не в своей комнате, а в одной из палат лекарского крыла. Но это сейчас было не главным. Все мое внимание сосредоточилось на горбике и метавшейся на краю сознания догадке, кто это мог быть. Для Ё-ё горбик слишком велик, да и не производил бы он один столько шума. А значит…
И тут, подтверждая мои догадки, из-под одеяла показался кончик длинного лысого… хвоста.
— Мо-моника? — изо всех сил желая ошибиться, пролепетала я.
Возня тут же прекратилась, и я услышала приглушенное:
— Это я, Ё-ё!
— А чей тогда хвост я только что видела? — сдерживаясь из последних сил, чтобы не завизжать, спросила я.
— Мой, — тут же ответил еж.
Слишком поспешно и слишком громко. Да и не было у него никогда такого длинного хвоста. Поэтому я сразу поняла: врет — и начала мысленно поскуливать от необоснованной паники. Фобия, так ее растак.
— Ё-ё, а ты можешь мне вколоть то успокоительное, которое дал в кабинете ректора? — спросила, призывая на помощь все свое самообладание.
Я, конечно, уже научилась нормально реагировать на Монику, если она находится неподалеку, но когда она вот так — совсем рядом…
— Не могу, — послышалось особенно глухо.
— Почему?! — с истеричными нотками в голосе вопросила я, не сводя глаз с горбика под одеялом, но в ответ услышала только непонятное кряхтение. — Ё-ё?! — уже по-настоящему забеспокоилась я.
В голову полезли совсем уж дикие мысли. А вдруг там не Моника, а чужая крыса, которая сейчас душит моего милого беззащитного ежика? Но тут горбик дрогнул, разделился на два, и из-под одеяла на пол спрыгнула Моника. Она застыла, уставившись на меня испуганными глазами-бусинами, и замерла.
Я сглотнула, мысленно содрогнувшись, и титаническим усилием воли взяла себя в руки.
— Привет, Моника.
«Привет», — отмерла она и мысленно облегченно выдохнула. После чего отбежала и забралась на стул, стоявший в углу моей небольшой палаты.
— Ё-ё, вылезай, — позвала я друга, видя, что он продолжает сидеть под одеялом.
Но еж только еще активнее завозился на месте.
«Он стесняется», — сдала друга крыска, используя мыслеречь так, что мы оба ее слышали.
После этого замечания Ё-ё запыхтел особенно яростно, все-таки показал свой нос из-под одела и насупленно посмотрел на меня и Монику.
— Я не стесняюсь. Я… сохраняю свое ежиное достоинство.