Птичка в академии, или Магистры тоже плачут (СИ)
— Друг мой, знал бы ты, сколько таких невинных с виду фиалок сейчас обитает при дворе, — устало посмотрел на друга Марсель. — Принц, как-никак, вошел в возраст. Но стоит оказаться с ними в темном коридоре, как они ради своих целей залезут тебе в штаны быстрее, чем ты поймешь, что происходит, — вздохнул он и потер переносицу.
— Но, Марсель, с Эйлин ты промахнулся. Что планируешь теперь делать?
— Отнесу ей антипохмелин, — буркнул эль Лавалье, посмотрел на укоризненно глядевшего на него друга и раздраженно спросил: — Ну а что ты мне предлагаешь делать?!
Даниэль вздохнул и налил им обоим воды:
— С другой стороны, возможно, это и к лучшему. В сложившихся обстоятельствах здесь для нее будет безопаснее, чем во дворце. — И перевел тему разговора: — Долго ты еще в министерстве образования будешь числиться?
— Ты мне задаешь этот вопрос? — скептически выгнул бровь Марсель, радуясь, что они наконец перешли к основным вопросам. И так слишком много времени уделили этой девочке. Но глаза у нее и в самом деле удивительные… А как она сегодня выступала… Это было похоже на сказку. А еще рядом с ней странно тепло даже тогда, когда она злится. — Лучше расскажи, что ты успел раскопать. Твои рапорты я читал, но в свете последних новостей из Пустоши хотелось бы услышать твое неофициальное мнение…
Глава 11. О том, что утро преподносит сюрпризы
Кто-то ожесточенно пыхтел у меня над ухом, дергал за нос, тер щеки и что-то ворчал. А я не могла разлепить глаза. Нет, поднять веки я была в состоянии, но утреннее солнце так резало глаза, а в голове начинало шуметь и кружиться, что я предпочитала их не открывать и вообще лишний раз головой не двигать.
— Эйлин! Пф! Да что же это такое-то?! Пф! Чтобы я еще когда-нибудь отпустил тебя куда-нибудь одну! Пф!
— Пф… — выдала я в ответ и подгребла говорившего к себе поближе. То есть под одеяло. Там его ворчание было не так слышно.
— Эйлин! — доносилось приглушенное оттуда. — Имей совесть! Пф! Ты же на занятия опоздаешь-то! Тебя выгонят из академии! Пф!
— Твари Пустоши… — выругалась я тихо, понимая, что голос прав.
Только мне было так плохо, что не хотелось не то что двигаться, а даже думать.
— Вставай, тебе говорю! Антипохмелин на тумбочке стоит. Выпей.
— Чего?
Откуда у меня мог взяться антипохмелин? Но если он там и в самом деле стоит, то я обязана до него доползти.
— Того! Принесли тебе. Пей!
Я с усилием оторвала голову от подушки, приоткрыла глаз и увидела на тумбочке силуэт какого-то пузырька. Я его туда не ставила. Наверное… Откуда же он там взялся? А, принесли. Но кто?
От всех этих мыслей голова разболелась еще больше, и я решила отложить их до тех пор, пока мне не станет лучше. Потянулась за пузырьком, с трудом откупорила пробку и залила содержимое в рот. Если это яд, то так тому и быть. Лучше сдохнуть, чем так страдать.
Чтобы я еще хоть раз… Хоть когда-нибудь взяла в рот алкоголь… Да ни в жизнь! Это развлечение не для меня!
В голове быстро просветлело, и я испытала дикое облегчение. Но потом… Мне так резко и остро захотелось в туалет, что я подхватилась быстрее, чем осознала, что делаю. Это же надо какой быстродействующий состав! Выводит из организма токсины почти мгновенно, причем естественным путем! Мое заклинание в этом плане более щадящее и действует аккуратнее… только в таком состоянии я бы при всем желании не смогла его сотворить.
Посвежевшая, без головной боли и спутанности сознания, испытывая лишь легкую слабость, я вышла из уборной и чуть не поседела.
— Выползла наконец-то! Пф, — раздался откуда с кровати незнакомый ворчливый голос.
Вернее, уже как раз знакомый… До меня только сейчас дошло, что он будил меня все утро! Как?! Как я могла спокойно отнестись к его присутствию в моей спальне?! Да что там — в моей постели!
«Я больше не пью. Никогда!» — дала зарок, судорожно шаря взглядом по своей кровати и пытаясь найти говорившего и понять наконец, с кем провела эту ночь.
А если между нами что-то было?! А я этого даже не помню! Позорище! Стыдно-то как! Меня даже слегка качнуло от этих мыслей, и я ухватилась за косяк двери ванной комнаты.
— Ну, чего глазами лупаешь-то?! Пф. — Из одеяла выполз Ё-ё, посмотрел на меня своими бусинками глаз и… заговорил! — Ты чего это? Может, водички? Вот, я тут тебе принес-то. Ты попей. А то совсем побледнела-то. Эйлин! Ты меня слышишь?! — заволновался ежик, подбежал к краю кровати, спрыгнул на пол, добежал до меня, взобрался по ночной сорочке мне на плечо и фыркнул прямо в лицо: — Пф!
— Пф, — ответила я ему тем же, осознавая, что голос в моей постели принадлежал моему маленькому другу. От облегчения я чуть не сползла на пол. — Ты меня так напугал…
— Это чем же?
— Я уже подумала, что провела эту ночь с каким-то мужчиной и не помню этого, — призналась, ощущая, как меня отпускает ужас.
— Угу… Пф… То есть тебя больше ничего не смущает-то? — повернул набок свою маленькую голову Ё-ё.
Бешеный грокх… Я таки села на пол — ноги не удержали.
— Ты говоришь!
— Н-да, ты сегодня невероятно «быстро» соображаешь… Пф. Я имел в виду немного другое, но раз ты не помнишь и этого…
— Не то слово «быстро»… — Я взяла Ё-ё на руки. — А главное — ничего ведь не помню! Слушай, как ты заговорил? Это я тебя так?
— А кто же еще-то? Ты вчера пришла вся такая злая и расстроенная. Посмотрела на меня и расплакалась-то. Сказала, что я твой настоящий друг, а ты меня даже погладить не можешь-то и поговорить нормально-то! Потом слезы вытерла и заявила, что сейчас это исправишь.
— И?
— И исправила-то, — шмыгнул он носиком. — Теперь, когда я у тебя в руках, мои колючки тебя не колют. Всех колют, а тебя нет. А еще я могу говорить.
Я с удивлением поняла, что мой друг и в самом деле не колется. Провела рукой по его колючкам и ощутила некую… упругость, а не колючесть. Странные ощущения…
— Но как я это сделала?! Ладно колючки, но речь… — Я была в шоке.
Я и раньше чудила, что уж тут скрывать. Но так серьезно, да еще чтобы об этом не помнить…
— А я знаю?! Но сил ты в это вбухала даже больше, чем в нашу первую встречу-то, когда я обрел самосознание, незабываемый цвет иголок и стал твоим накопителем-то.
О, я этого никогда не забуду.
Мы тогда с дядюшкой решили съездить на небольшой пикник на опушку леса. Он еще обещал мне показать несколько заклинаний, помогающих ориентироваться в лесу магам воздуха.
А по дороге под ноги лошади, которая везла нашу двуколку, попался маленький ежик, которого она чуть не растоптала. Я тогда выхватила кроху из-под копыт и от расстройства вбухала в ежика столько силы, что беднягу чуть не разорвало на множество крошечных ежат. Я вовремя поняла свою ошибку и начала крутить вокруг него сразу несколько заклинаний, которые помогли стабилизировать энергетические потоки в зверьке и вокруг него. Заклинания были такими сложными, что даже наблюдавший за мной и обалдевший оттого, что я на ходу вносила изменения в формулы, дядюшка потом не смог сказать, что именно и в какой последовательности я сделала. А я на интуитивном уровне тогда поняла, что стандартные заклинания не подходят и их нужно менять. Все-таки еж — не человек и не бездушный предмет. Я же ни разу не звериный лекарь и не химеролог и никогда не проводила экспериментов над живыми существами. Не потому, что мне кто-то запрещал или у меня не было такой возможности. Просто мне их очень жалко, я не могла причинить им боль или стать причиной их гибели.
Вот и получилось, что я навертела на бедного ежика столько всего, что получилось совершенно уникальное создание, которое мы с дядей потом не один месяц изучали.
С тех пор Ё-ё стал моим лучшим другом и соратником. А вчера я его, значит, еще и говорить научила… Я вгляделась в мордочку Ё-ё повнимательнее и даже заглянула ему в рот.
— Эй-эй! Полегче-то! Пф, — возмутился он.