Хороший, Плохой, Сверхъестественный (ЛП)

— Конечно, мне придётся убить всех, кто хорошо тебя знает, даже тех, кого я одобряю, но это будет нетрудно. Они будут доверять твоему лицу и твоему голосу, вплоть до того момента, когда поймут, что не должны были этого делать. В конце концов, это будет не первая невинная кровь на моих руках. Опыт приходит вместе с работой.
— Ещё одна причина, почему я не хочу этого, — сказал я.
Уокер медленно приблизился ко мне, держа устройство перед собой.
— Ты провалил испытание, Джон. Я дал тебе все расклады. Но, к сожалению, ты просто не достоин. Ты слишком ограничен в своём мышлении и слишком сентиментален. Ты не то, что нужно Тёмной Стороне. Я не могу умереть, Джон. У меня ещё слишком много дел.
Он приподнял венок обеими руками, словно хотел увенчаться им, но в последний момент обнаружил, что забыл, что всё ещё носит котелок.
Это было настолько частью его костюма, настолько частью его личности, что он честно забыл, что всё ещё носит его. И пока он колебался, я слегка отступил в сторону, чтобы ветер дул мне в спину и бросил горсть перца, которую я вытащил из кармана пальто, прямо в лицо Уокеру. Ветер швырнул эту гадость ему в глаза и в нос и он вскрикнул от неожиданности и боли, прежде чем судорожно чихнуть.
Он отшатнулся назад, чихая так сильно, что сотрясалось всё его тело, а по лицу текли слёзы. Для меня было проще всего сделать шаг вперёд и выхватить венок из его руки, а затем быстро отступить за пределы досягаемости.
Будучи крепким старым перечником, каким он реально и был, Уокер быстро взял себя в руки. Он уставился на меня опухшими глазами.
— Ах ты ублюдок, Джон! Ты ублюдок… Ты и твои проклятые фокусы!
— Будь проще, — сказал я. — Ты сам меня этому учил, помнишь?
— Ты не знаешь, как работать с этим устройством!
— Мне он не нужен, — сказал я, пряча его в карман пальто. — А теперь, после всего, что я слышал, что мне с тобой делать? Ты собирался ходить в моём теле, убивая Сьюзи и Кэти, Алекса и Эдди и всех остальных, кто знал меня, чтобы обезопасить себя.
— Ты собирался перемещаться по Тёмной Стороне, с моим лицом и моей репутацией, распространяя своё собственное представление о справедливости. Разрушая всё, чего я когда-либо достиг и во что верил. Может ли быть большее предательство?
— О, повзрослей, Джон, — сказал Уокер. К нему снова вернулось прежнее спокойствие, но голос его звучал ровно и холодно. — Я делаю то, что нужно. Так было всегда. Что собираешься делать ты?
— Ну, во-первых, я попытаюсь вернуть это устройство для путешествий во времени туда, где оно должно быть. Это слишком опасно и слишком заманчиво, чтобы оставлять его здесь.
— А потом? Что ты сделаешь, Джон, с человеком, который всегда старался быть тебе отцом?
— Мне никогда не везло с отцами, — сказал я. — Наверное, поэтому я всегда старался идти своим путем.
Уокер вздохнул, посмотрел на Тёмную Сторону, потом снова на меня.
— Он коротко улыбнулся. — Мы всегда знали, что до этого дойдет, не так ли, Джон? Что в конце концов одному из нас придётся убить другого.
— Ты всегда был тайным Королём драмы, Уокер. Это не должно так кончиться.
— Да.
Я немного подумал и медленно кивнул.
— Да, это так. Ты перешёл черту.
— Два хороших и честных человека, которые никогда не соглашались и не могли найти общего языка. И вот мы здесь, в конце очень длинной дороги, стоим на краю обрыва. Как это похоже на Тёмную Сторону. Итак, что же это будет? Моё секретное оружие против твоего?
— Нет, — ответил я. — За всё, что ты сделал и за всё, что ты собирался сделать, я забью тебя до смерти голыми руками.
— Отлично, — сказал Уокер. Другие варианты не так хороши.
Я двинулся вперёд и меня встретил Уокер, вытянувший длинный узкий меч из того места, где он скрывал его в зонтике. Он вскинул руку и я резко остановился. Уокер широко улыбнулся, размахивая длинным лезвием взад и вперёд.
— Я уже упоминал, что был капитаном школьной команды по фехтованию? Серебро, Джон, только для тебя. На этот раз для тебя не будет регенерации и крови оборотня. Мои враги остаются мёртвыми.
 
— Прощай, Уокер, — сказал я.
Мы набросились друг на друга, как бойцовые собаки, такие злые и свирепые, какими могут быть только два старых друга. Я был молод, быстр и силён, но у него был свой клинок, свой опыт, свои приёмы и тактика, заработанные тяжким трудом, всей его жизнью.
Он резал и колол меня своим мечом и я уклонился от него, пробиваясь ближе. Снова и снова я бросался на него и каждый раз он отталкивал меня назад, а кровь текла из порезов, которые никак не закрывались. Он отрубал куски от моих протянутых рук, рубил по рукам, когда я поднимал их, чтобы защитить горло, или грудь. Вскоре мой белый плащ насквозь пропитался кровью.
Я был слишком зол, чтобы чувствовать боль и то, что я чувствовал, гнало меня вперёд. Я сражался не за себя, а за Сьюзи и за всех моих друзей, которые неизбежно погибнут от рук Уокера. От моих рук, ведомых его волей. Я думал о Сьюзи и кровь и боль не имели ни малейшего значения.
Мы скакали взад и вперёд по краю пропасти, я боролся, чтобы добраться до Уокера, а он — чтобы удержать меня. Но в конце концов, я был готов умереть, чтобы победить его и он… он умирал. Он споткнулся, едва успев сделать выпад и я ударил его по голове.
Его нога подвернулась и он внезапно упал боком в пропасть. Он инстинктивно потянулся ко мне за помощью и так же инстинктивно я рванулся вперёд, чтобы схватить его за руку. Но было уже слишком поздно.
Уокер падал. Я опустился на колени у края и беспомощно потянулся за ним. Он не закричал, не вскрикнул и через мгновение исчез. Ничего не осталось, кроме темноты. Я крикнул ему вслед, но ответа не последовало. Он исчез. Его поглотила тьма.
  
ОДИННАДЦАТЬ
 
Возвращение домой.
Я сидел на краю пропасти, свесив ноги над непроглядной тьмой. Холодный ветер всё ещё взъерошивал мои волосы и сдувал слёзы с моих глаз. Я наблюдал, как капли крови медленно образуются на нижнем крае моего плаща, а затем падают в пропасть. Я чувствовал усталость, боль и странное онемение.
Как будто большая часть моей жизни наконец-то завершена. Хорошо это, или плохо, но Уокер всегда был на заднем плане, определяя мою жизнь — сопротивлением всему, за что он выступал. Он защищал меня и угрожал мне, но никогда не игнорировал меня, как мой отец. Я всегда мог положиться на Уокера…
Этой ночью я выходил на прогулку, потому что не был уверен в своей жизни и теперь только что я разрушил единственную неизменную вещь в ней. Я хотел перемен и теперь они пришли. Вы всегда должны быть осторожны, желая чего-то на Тёмной Стороне, потому что вы никогда не знаете, кто может вас услышать.
Слева от меня послышались едва различимые звуки, а когда я оглянулся, то увидел Хэдли, замершего рядом со мной.
— Привет, Джон. Ты выглядишь дерьмово.
— Как, чёрт возьми, вы сюда попали?
— Он пожал плечами. — В реальности есть короткие пути, если знать, где искать.
— Как вы узнали, что я здесь?
— Я знаю, что мне нужно знать, когда мне это нужно знать.
— Эти ответы начинают меня раздражать.
— Я знаю.
Он задумчиво посмотрел вниз, в пропасть, опасно наклонившись вперёд. — Значит, Уокер действительно ушёл?
— Да.
Я задумчиво посмотрел на него.
— Вы знали, что это произойдет?
— Не совсем так. Будущее не высечено на камне, оно многовариантно. В какой реальности мы окажемся, зависит от того, какие решения мы примем. А вас с Уокером всегда было очень трудно предугадать. Ты ранен, Джон. Позволь мне…
Он крепко взял меня за плечо и внезапный шок охватил меня, словно ведро ледяной воды, выплеснутое прямо в душу. Я задохнулся и боль исчезла и я знал, даже не проверяя, что все мои раны были исцелены, все повреждения пропали. Я вскочил на ноги, внезапно почувствовав прилив сил. Хэдли коротко усмехнулся.
 
— Видишь ли, я здесь не только из-за плохих вещей в нашей жизни.