Хороший, Плохой, Сверхъестественный (ЛП)

Всё это для того, чтобы Уокер мог быть в курсе событий и вносить коррективы, когда это необходимо. Не один крупный бизнесмен с бледным и потным лицом отодвинул меня в сторону, чтобы прошептать, как Уокер раздавил того, или иного человека, или даже заставил их исчезнуть… потому что они ставили свои личные финансовые интересы выше интересов Тёмной Стороны.
Никому не разрешалось угрожать статус-кво, пока Уокер был на работе. Какими бы богатыми и могущественными они не считали себя.
Следующей была Улица Богов. Портативная Хроно — машина Уокера теперь работала сверхурочно, перебрасывая нас с места на место. Мы с Уокером шагали по улице бок о бок и целая куча Существ, Сил и Божеств других измерений решила удалиться в свои частные храмы, запереть двери и спрятаться под алтарями, пока мы не уйдем.
Другие Существа и их прихожане обязательно выходили на улицу, просто чтобы быть замеченными дружелюбно беседующими со мной и Уокером и продемонстрировать всем остальным, что они были в хороших отношениях с нами. И ни в коей мере не бояться нас обоих. Уокер, как всегда, был очень вежлив и даже позволил нескольким Богам благословить себя.
— Неужели тебе это никогда не приходило в голову? — спросиля его, когда мы оставили позади наших поклонников.
— По-своему это довольно приятно, — сказал Уокер. — Это одно из преимуществ нашей работы. Но это ложь. Ни один из них не любит и даже не уважает меня по-настоящему. Это сопутствует положению и силе. Они бы так же быстро склонились перед тобой, будь ты на моём месте.
— Было время, когда люди так делали, — сказал я.
— Ещё тогда, когда кое-кто видел во мне потенциального короля в изгнании. Не могу сказать, что мне это очень нравилось. Они говорили не со мной, а с тем, кем, по их мнению, я мог быть.
— Ты заставил людей уважать себя, — сказал Уокер. — Приложили немало усилий, чтобы создать себе репутацию. И в отличие от многих на Тёмной Стороне, ты действительно сделал большинство ужасных вещей, которые должен был сделать.
— Репутация помогает отгонять мух, — сказал я. — Но она нужна, чтобы защитить меня, а не тешить моё эго.
— И это полезный инструмент, чтобы заставить людей делать то, что вы хотите, чтобы они делали. — Сказал Уокер.
— Да, — ответил я. Но…
А потом я замолчал, потому что не знал, что будет дальше.
Уокер только улыбнулся.
Какое-то время мы спокойно шли вместе.
— В обычном случае я бы отвёл тебя в «Клуб изгнанников», — сказал Уокер. — Познакомил тебя со всеми потусторонними и сверхъестественными Королевскими особами в изгнании, выброшенными к нам, на берега Тёмной Стороны, через временные сдвиги, или пространственные проходы, или по итогу какой-либо прискорбной небесной катастрофы.
— Все потерянные Короли и Королевы, Императоры и Божества… Хотя бы для того, чтобы показать тебе, что Королевская семья может быть настоящей занозой в заднице, как и все остальные. И всё же нет ничего лучше, чем когда Король, или Королева склоняют перед тобой голову, это помогает поднять настроение в скучный день.
— К сожалению, изгнанники в настоящее время немного злы на меня, с тех пор, как я счёл необходимым убить некоторых из них для поддержания общественного порядка. Ты же помнишь, Джон.
Я молча кивнул.
Я вспомнил их отрубленные головы, насаженные на железные пики возле клуба «Лондиниум». Королева Елена, Монарх Вечера из будущей сумеречной зоны. Таффи Льюис из Верхнего города, криминальный авторитет и подонок из подонков. И генерал Кондор, великий вождь людей из какого-то будущего, генерал космического флота, который заключил несколько неудачных союзов в своём стремлении поступить правильно.
Уокер никогда не колебался, был твёрд имея дело с любым, кто мог бы оспорить его авторитет.
Может быть, он пытался по своему намекнуть мне? Неужели он приготовил железный шип для моей головы, если я ему откажу?
Это была главная сила Уокера — он всегда заставлял вас гадать.
К моему удивлению, следующей остановкой оказался Крысиный переулок, где бездомные искали выброшенную еду или место, где можно было бы преклонить голову. Крысиный переулок — это широкая мощёная площадь и несколько узких отнорков, расположенных позади рядов из лучших и самых высококлассных ресторанов Тёмной Стороны.
 
Здесь, вне поля зрения прекрасной клиентуры, которая входит через парадную дверь, существует небольшая община тех, кто упал с края и не может найти дорогу назад. Бездомные, нищие, потерявшиеся и оборванные, изуродованные калеки и проклятые, живущие в картонных коробках, навесах, под листом пластика, или только в слоях одежды и редких одеялах. Беженцы из мира, который все мы воспринимаем как должное.
Однажды я провел здесь некоторое время.
Крысиный переулок в эти дни был более неприятным и опасным местом, в связи с потерей их святого ангела-хранителя, сестры Морфин.
Эдди Бритва по-прежнему часто здесь спал, держа стервятников на расстоянии и конечно же, у них всё ещё была Жаклин-Хайд.
Она вышла из тени, чтобы преградить нам путь, закутанная в грязные лохмотья того, что когда-то было дорогим пальто.
Уокер и я остановились, чтобы показать уважение к её территории. Все знали историю Жаклин.
Эта мрачная, грязная фигура когда-то была дебютанткой и высоко летала, пока она не совершила ошибку, экспериментируя с формулой своего деда. Теперь она олицетворение одной из самых печальных любовных историй Тёмной Стороны. Жаклин влюблена в Хайда, а он — в неё, но они могут встретиться только на мгновение, в момент перехода.
Она зарычала на Уокера и меня, и её тело внезапно взорвалось мускулами и массой. Хайд стоял перед нами, раскачиваясь и рыча, его огромные руки хватали воздух, готовые рвать и терзать, ломать кости и извлекать костный мозг. Он возвышался над нами, его грубое лицо пылало ненавистью ко всему человечеству. Жаклин-Хайд — две души в одном теле, вместе и разделённые одновременно.
— Спокойно, — сказал Уокер. — Медленно и спокойно, вот так. Ты же не хочешь причинить нам вред, Хайд. Это Уокер. Ты помнишь Уокера?
Если бы кто-то другой попытался вести себя спокойно и разумно, Хайд превратил бы его в труп на дороге. Но Уокер использовал Голос, умиротворяющий и успокаивающий, а не свои обычные резкие команды. Огромная голова Хайда медленно покачивалась взад — вперёд, глубоко посаженные глаза смущённо моргали под тяжёлыми надбровными дугами, затем он внезапно отвернулся и исчез в тени.
— Я не знал, что ты можешь так говорить, — сказал я.
— Ты многого обо мне не знаешь, Джон, — весело сказал Уокер. — Я мог бы написать книгу. Если бы только у меня было время.
Он легко двигался среди промокших картонных коробок и груд одеял, осторожно ступая по грязи, покрывавшей мощёную площадь. Он приветствовал многих бездомных по имени, когда они один за другим выходили из своих убежищ и укрытий, чтобы неловко присесть перед ним, как стая подозрительных диких собак.
Большинство не хотели подходить слишком близко, но другие открыто заискивали, выпрашивая еду, или лишнюю мелочь, или доброе слово — какой-то признак того, что они не были полностью забыты реальным миром. Уокер пробормотал что-то тихое, позволив им понюхать его руки и они быстро потеряли интерес и вернулись в свои маленькие мирки.
Уокер легко улыбнулся.
— Это последнее место, куда можно упасть до того, как могила призовёт тебя.
— Раньше это был Питэр Пендрейк, — сказал Уокер, указывая на закутанную фигуру, прижавшуюся к задней стенке покрытого плесенью ящика. — Ты ведь раньше работал на меня, Питэр? Пока я не поймал тебя с рукой в кассе.
 
— Давным-давно, Генри, — произнёс сухой призрачный голос из тени в глубине лежака. — Я теперь совсем другой человек. Ты можешь забрать меня обратно. Я всё ещё могу делать свою работу.
— Я ведь не только за этим тебя застукал, правда, Питэр? Ты действительно был очень плохим мальчиком. Но вот, что я тебе скажу: держи ухо востро и продолжай докладывать, а я подумаю.