Хороший, Плохой, Сверхъестественный (ЛП)

— Ну, амулет не взорвался и мы тоже, а это обычно хороший знак, так что… Конечно, это сработало! Поверь мне, милый, я знаю, что делаю.
— Да, я верю, ты знаешь, — что делать.
— Вот, хороший мальчик, — рассеянно сказала она, снова глядя в зеркало. Луч света неуклонно двигался по стене перед нами, затем резко остановился. — Ну вот! — сказала Полли с придыханием, в предвкушении.
— Вот именно. Вход в погребальную камеру находится по другую сторону этой стены. Мы вот-вот увидим то, чего никто не видел уже тысячи лет. Увидим и присвоим! Помоги мне с механизмами замка.
— Ты думаешь, они всё ещё будут работать после этих тысячелетий?
— Конечно, милый. Они так же закляты, как и механические и вероятно, всё ещё черпают силу из эльфийской палочки. Фараон ожидал, что однажды его оживят и он выйдет из своей гробницы в загробную жизнь. Они все так думали.
Мы работали вместе, изучая стену дюйм за дюймом, искали нужные места, чтобы нажимать, поворачивать и манипулировать, отсветы вспыхивали перед нами, мы как будто настраивали механику сложного кодового замка.
Мне становилось всё труднее сосредоточиться. Казалось, что за нами наблюдают невидимые и недружелюбные глаза. Как будто мы были не одни в этой каменной комнате, а с нами был кто-то третий.
Только железная дисциплина и самообладание удерживали меня от того, чтобы постоянно оглядываться назад. Это, а также знание того, что Полли обязательно скажет что-нибудь язвительное и саркастическое.
Последний элемент наконец встал на место и вся стена медленно и неуклонно начала погружаться в пол, открывая погребальную камеру за ней. В воздухе на мгновение повеяло потревоженной пылью и внезапным запахом консервирующих благовоний.
Стена продолжала падать и я чуть не вскрикнул, когда передо мной внезапно появилась пара сияющих глаз. Я отступил назад, потянувшись за пистолетом, который держал в потайной кобуре.
Полли не двинулась с места и свет стекла упал на высокую статую с нарисованными чертами лица. Глаза были из сусального золота. Я собрал остатки своего достоинства и двинулся вперёд, чтобы снова встать рядом с Полли, когда стена исчезла в полу.
Полли стояла молча. Всё её внимание было приковано к погребальной камере перед ней.
Саркофаг стоял в самом центре гробницы, окружённый полудюжиной статуй в натуральную величину, изображавших стражников с вечно открытыми глазами. Ещё больше иероглифов на стенах и конечно несколько больших портретов.
Вероятно, семья Фараона. Целая куча керамических горшков, в которых хранились его органы, извлечённые из тела во время процесса мумификации, ещё больше горшков, поменьше и менее богато украшенных, с зерном, семенами и фруктами — пищей для загробной жизни.
И лежащие в беспорядке груды вокруг камеры, предметы из золота, больше чем я когда-либо видел в одном месте.
Они говорят, что вы не можете купить свой путь в загробную жизнь, но этот Фараон сделал серьёзное вложение.
— Закрой глаза, милый, — сказала Полли. — Да, всё это очень красиво, но мы здесь не ради этого.
— Ты говоришь за себя, — сказал я. — Это же золотая жила! И она никуда не денется. Нам понадобятся грузовики, чтобы перевезти столько золота, не говоря уже о вооружённой охране.
— Мы всегда можем вернуться за ним позже, когда найдем палочку. Золото здесь в полной безопасности, но я не могу сказать того же о Владычице Озера.
— Это всё ещё наша главная цель, не так ли?
— Ну да, — неохотно согласился я. — Всегда можно найти золото, но есть только одна Леди Озера.
— Вот именно! Какой разумный мальчик…
— Есть идеи, где нам искать волшебную палочку? — Я её нигде не вижу.
— Конечно, нет, — сказала Полли. — Слишком ценная вещь, чтобы оставлять её валяться без дела. Фараон забрал её с собой, в свой саркофаг.
Я задумчиво посмотрел на гроб. Восемь футов длиной, покрытый драгоценными камнями и золотыми листьями, вся его крышка была занята одним большим стилизованным портретом Фараона. Очень впечатляюще и очень солидно. Полли сделала вид, что читает надписи.
 
— Не мёртв, только спит.
— Он никого не обманывает, кроме самого себя, — сказал я. — А ты думаешь, что у тебя есть с собой лом?
— На минутку воздержись от грубой силы, — сказала Полли. Она медленно обошла вокруг саркофага, изучая каждый его дюйм через зеркало, стараясь всё время держаться на почтительном расстоянии.
— Там должны быть специальные закладки — ловушки, — сказала она через некоторое время. — Механическая и магическая защита, всё готово к активации, если кто-нибудь хотя бы прикоснётся к крышке. Но насколько я могу судить… они все спят. Дезактивированы. Я могу только предположить, что моя защита работает сверхнормативно.
— Ну и хорошо, — сказал я. — Мы не хотим, чтобы спящая красавица проснулась. Я видел это кино.
— Мы с ним справимся, — пренебрежительно сказала Полли.
— Не будьте слишком самоуверенны, — сказал я. — После стольких лет на Улице Богов, впитывая веру, кто знает, во что могла превратиться мумия?
— Пока моя защита действует, он всего лишь ещё один труп в бинтах, — твёрдо сказала Полли. — Если он сядет, просто уложи его снова. Ларри? Ты меня вообще слушаешь?
Я прислушивался к чему-то ещё. Я слышал звук мягких, шаркающих ног. Я слышал, как бьются огромные крылья. Я слышал, как колотится в груди моё собственное сердце. Ощущение чьего-то, — третьего присутствия в погребальной камере было почти ошеломляющим, близким и угрожающим.
Мне всё время казалось, что статуи на краю моего поля зрения медленно поворачивают головы, чтобы посмотреть на меня. Это были всего лишь чувства. Они меня обманывали.
Однако, я всё больше и больше убеждался, что кто-то, или что-то знает, что мы здесь, в месте, где нам не следует быть. Что внутри саркофага, под крышкой, глаза Фараона были открыты и смотрели на нас.
Полли подошла ко мне вплотную и крепко сжала мою руку.
— Ларри, пожалуйста, успокойся. Мы в полной безопасности. Если бы я знала, что тебя так легко напугать, я бы выбрала кого-нибудь другого.
— Я в порядке. Давай снимем крышку, возьмем то, за чем пришли, а потом уберемся отсюда к чёртовой матери.
— Меня это устраивает, милый. Мумия держит палочку в левой руке. Всё, что нам нужно сделать, — это сдвинуть крышку достаточно далеко в сторону, чтобы мы могли дотянуться до неё.
Даже когда мы совместно толкали и сдвигали, крышка саркофага не хотела двигаться. Она неохотно сдвигалась в сторону, по несколько дюймов за раз. Громкие скребущие звуки эхом отдавались в неподвижном воздухе, перемежаясь приглушенными проклятиями от меня и Полли.
Мы бросили все силы на крышку и медленно, медленно открылось пространство, показались внутренности саркофага и его обитатель. Мумифицированные голова и плечи выглядели сморщенными и деформированными, глаза и рот — просто тени на лице, похожем на обожжённую глину.
Ленты были коричневыми и серыми, истлевшими, впавшими в мёртвую плоть. Тело выглядело хрупким, как будто грубое обращение могло разбить его на куски.
Эльфийская палочка была крепко зажата в когтистой руке, лежащей поперек впалой груди.
— Ну, давай же! — сказала Полли. — Возьми её!
— Ты возьми!
— Что?
— Давай немного подумаем, — сказал я, опершись на крышку.
— Я видел почти все фильмы о мумиях, которые когда-либо снимались, включая эту мерзость в исполнении: Эббота и Костелло и всегда идиот, который берёт священный предмет из рук мумии, получает его в шею. На самом деле, обычно именно в этот момент в фильме предупреждающая музыка начинает становиться реально громкой…
 
— Господи, ну и слабак же ты! — воскликнула Полли. Она схватила эльфийскую палочку, вырвала её из рук мумии и отступила назад, торжествующе подняв её.
Вся погребальная камера сильно затряслась, словно от землетрясения. С потолка посыпались толстые струи пыли. Пол вздымался и опадал, как будто огромная рябая волна прокатилась по твёрдому камню.