Сирена и Оракул (СИ)

Он колебался. Проверял мою «фирму». Сайт-заглушка и пара фальшивых отзывов сделали свое дело. Мне назначили встречу для «предварительного осмотра» — не самого архива, конечно, а помещения рядом с ним, и для беседы с младшим архивариусом, неким Дэвидом Пирсоном.
Пирсон оказался молодым парнем, явно засидевшимся на своей должности, немного испуганным и стремящимся выслужиться. Идеальная мишень. Во время «осмотра» я вел себя именно как Элиас Рос — дотошный, немногословный, сыплющий терминами. Я заметил, где хранятся папки за интересующие меня годы, как организован каталог. И я заметил слабость Пирсона — он панически боялся совершить ошибку и не очень хорошо разбирался в системе безопасности доступа к особо важным секциям архива, полагаясь на стандартные протоколы.
  
Вот тут старый Арториус Морган содрогнулся бы и отступил. Но его больше не было. Новый Арториус видел возможность. Низкую, грязную, но эффективную.
Я «случайно» пролил кофе на часть рабочих бумаг Пирсона, пока он отвлекся на мой очередной технический вопрос. Суматоха, извинения…пока он убирал беспорядок и ходил за салфетками, я, пользуясь минутным замешательством и тем, что его терминал остался разблокированным (грубейшее нарушение, которое я подметил ранее), быстро инициировал запрос на доступ к секции «Финансы/Партнеры» за нужный период от его имени. Запрос требовал дополнительной авторизации, но сам факт его создания с терминала Пирсона уже был компрометирующим. Затем я так же быстро отменил запрос, но лог в системе остался.
На следующий день я позвонил Марстону. Не как Вэнс, а как «анонимный доброжелатель», обеспокоенный возможной «утечкой» или «несанкционированным интересом» к конфиденциальным данным со стороны младшего персонала. Я намекнул на недавнюю попытку доступа к финансовым архивам с терминала Пирсона. Я не обвинял прямо, лишь выражал «озабоченность».
Этого хватило. Марстон, уже имевший ко мне долю доверия как к «эксперту по безопасности данных», устроил Пирсону разнос. Парень был отстранен от работы с важными документами на время «внутреннего разбирательства». А кому поручить срочную «оценку потенциального ущерба и проверку целостности данных» в затронутой секции? Конечно, мистеру Росу из «Хронос Архив Солюшнс», который как раз вовремя оказался под рукой и уже знаком с обстановкой.
Меня провели в святая святых. Под бдительным, но теперь менее пристальным (ведь «крот» найден) взглядом охранника, я получил несколько часов драгоценного времени. Я методично перебирал папки, делая вид, что сканирую образцы для «оценки состояния». Сердце колотилось, но руки не дрожали. Холодная пустота внутри, оставленная Сиреной, была заполнена только целью.
И я нашел его. Неприметная папка с кодовым названием «Феникс». Внутри — не прямые приказы, нет, Прайс был слишком умен. Но там были копии банковских переводов, внутренние меморандумы, схемы движения средств между строительной компанией «Феникс Констракшн» и рядом подставных фирм, одна из которых имела явные связи с избирательным фондом мэра Финча. Даты, суммы, косвенные указания — все сходилось. Это был первоисточник. Грязный, неоспоримый след финансовых махинаций, связывающий мэра и Прайса.
Я быстро сфотографировал ключевые страницы на миниатюрную камеру, спрятанную в авторучке — еще один сувенир от технического отдела Сирены. Затем аккуратно вернул папку на место, не оставив следов.
Выйдя из здания Прайс-Тауэр на залитую солнцем улицу, я не чувствовал триумфа. Только холодное удовлетворение выполненной работы. И еще — отчетливое послевкусие предательства. Не Прайса — он заслужил все, что его ждет. Предательства самого себя, того идеалиста, которым я когда-то был. Он умер окончательно где-то там, между пролитым кофе и фальшивым беспокойством в голосе по телефону.
Теперь его место занял кто-то другой. Тот, кто без колебаний подставил невиновного парня. Тот, кто лгал и манипулировал. Тот, кто видел в людях лишь инструменты или препятствия. Слуга Сирены Фоули. Нет, не просто слуга. Ее создание. Ее продолжение. Ее Арториус. И эта мысль, пугающая и неправильная, приносила странное, темное спокойствие. Я сделал то, что она хотела. Я стал тем, кем она хотела меня видеть. И пути назад больше не было.
  
Глава 11. Затишье перед бурей
 
Прошло несколько дней. Дней, наполненных лихорадочной работой, адреналином и странным, интимным ощущением партнерства с Сиреной. Я сидел за своим старым редакционным столом в «Вечернем Оракуле», но чувствовал себя чужим в этой привычной обстановке. Воздух пропах пылью, дешевым кофе и типографской краской — запахи, которые раньше были символом моей жизни, моей борьбы за правду. Теперь они казались пресными и незначительными на фоне того огня, который зажгла во мне Сирена.
Документы, добытые из архива Прайса, лежали передо мной — не физические копии, разумеется, а их цифровые слепки, тщательно проанализированные и сверенные. Вместе с моими предыдущими наработками и парой анонимных свидетельств, которые Сирена выудила по своим каналам с пугающей легкостью, картина складывалась неопровержимая. «Феникс Констракшн», мэр Финч, Леонард Прайс — все нити вели в один клубок грязных денег, откатов и злоупотребления властью. Статья была почти готова. Оставались финальные штрихи, выверка формулировок, добавление остроты там, где это было необходимо. Сирена работала над своей частью — аналитической колонкой, которая должна была выйти одновременно с моим расследованием, придавая ему дополнительный вес и ядовитую элегантность ее стиля.
Но чем ближе мы подходили к финалу, тем сильнее сгущались тучи. Давление началось не сразу. Сначала это были намеки, осторожные звонки рекламодателей Хендерсону, главному редактору. Потом тон изменился.
Я как раз сверял одну из дат в переводах Прайса, когда раздался звонок на внутренний телефон Хендерсона. Его кабинет был через стенку, и даже сквозь нее я слышал напряженные, срывающиеся нотки в его голосе. Через пять минут он буквально влетел в мой закуток, бледный, со взмокшими волосами на висках.
— Арти, Сирена у тебя? — он огляделся, будто боялся, что нас подслушивают даже здесь.
Сирена материализовалась в дверном проеме почти мгновенно, словно почувствовав напряжение. Она держала в руке планшет, ее лицо было, как всегда, непроницаемо, но в глазах мелькнул знакомый холодный блеск интереса.
— Что стряслось, Джордж? Опять звонок от твоего друга из мэрии с просьбой «быть поаккуратнее»?» — ее голос был ровным, с легкой ноткой издевки.
Хендерсон провел рукой по лицу.
— Хуже, Сирена. Гораздо хуже. Это был не помощник. Звонили…ну, ты понимаешь. С самого верха. Не из города. Намекнули на налоговую проверку, на старые лицензии, на все сразу. Сказали, что «Оракул» играет с огнем и что некоторые материалы могут быть расценены как подрыв стабильности… — он замолчал, ища поддержки — они знают, над чем мы работаем. Они в ярости.
Сирена усмехнулась. Это была сухая, лишенная веселья усмешка.
— Надо же, какая неожиданность. Оказывается, у наших столпов общества есть нервы. И довольно влиятельные друзья. Что ж, Джордж, значит, мы на верном пути. Чем громче они визжат, тем больнее мы им наступили на хвост.
— Наступили?! — Хендерсон чуть не задохнулся — Сирена, они угрожают закрыть газету! Мою газету! Дело всей моей жизни!
— А ты думал, они пришлют нам благодарственное письмо и букет цветов? — она подошла к нему ближе, ее взгляд стал жестким — это цена, Джордж. Всегда есть цена. Ты знал это, когда соглашался. Или ты забыл, ради чего мы это делаем?
  
Хендерсон сник. Он был хорошим человеком и неплохим редактором, но сейчас он был напуган. И я его не винил. Старый Арториус тоже был бы напуган. Но сейчас я чувствовал лишь холодную ярость. Они посмели угрожать ей. Пусть и косвенно, через газету, через ее друга.
— Мы опубликуем материал, Джордж — сказал я твердо, поднимаясь из-за стола. Мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидал — мы не можем отступить сейчас.