Клан. Разбитые стекла (СИ)

— Дай мне сутки, — хильда осторожно коснулась браслета, посылая мысль в пространство, в никуда. — Если я не справлюсь, все равно погибну. А если справлюсь, сохраню много жизней. И главное — Его.
Взгляд упал на обездвиженное бессознательное тело. Браслет пару раз блеснул и перестал обжигать. Чужая магия свернулась змеей, дремлющей, но от этого не менее смертоносной.
— А, в Бездну, — совсем, как Алишер, выругалась Элиа, раздраженно отмахнувшись от пугающих мыслей. Бросив последний взгляд на бессознательного мужчину, она переместилась в кабинет. Сейф, секретный пакет и инфокристалл, изученные за считанные минуты. Знакомый схрон, форма, сапоги, черная маска… Отлично, особенно на случай, если не удержит чужой облик. От выбора оружия у хильды поначалу разбежались глаза. Сверившись с памятью боевого мага, она выбрала пистолет «ТТ», автомат Калашникова, боевой кристалл повышенной мощности и десантный нож. Огнестрельное оружие было ей непривычно, но с холодным Элиа обращалась мастерски. Привязать портал к координатам, скопированным из чужой памяти, оказалось просто. Бросив прощальный взгляд назад, Элиа шагнула в серебристую дымку, навсегда покидая дом. Их с Алишером маленький рай. Их добрый, чистый мир без горя и войны, в котором она была счастлива и мечтала растить детей. Счастье… так странно. Она проживала три параллельные жизни — свою и родительские — и даже не представляла, что это такое. Счастье, неуловимое, как момент, когда распускается подснежник, как теплый ветер и первый весенний луч, утонувший в любимых глазах. Сладко-горькое счастье, хрупкое хрустальное кружево тающих минут и шансов. Спасти, отстоять, укрыть от костлявых лап смерти, настолько длинных, что протянулись через миры. «Никто кроме нас», — сдержанно улыбаясь, говорил Алишер, отправляясь на очередное задание. И она ждала, считая хрустальные минуты. Счастье — не альцион, а скорее хрупкая снежинка в ладони, доверчиво играющая на кевларовой перчатке. Хрустальная нить между сердцем и сердцем. И как все хрупкое и драгоценное, нуждается в защите. Порой для того, чтобы кто-то жил, улыбался и встречал рассветы, чтобы будущее просто было, кто-то должен умирать. Ее род принес в этот мир боль и смерть, не задумываясь, что все идет по кругу. И никто, кроме них, не разорвет этот страшный круг.
***
… Базовая реальность, Великобриттия, Стоунхендж
Дейтран в последний раз удовлетворенно оглядел замшелый каменный кромлех, изнутри которого пробивались лучи голубоватого света. Древние письмена молчали, храня свои тайны. Но имперский маршал, единственный из своей семьи, кто остался в живых, не собирался мириться с их молчанием. Он слишком близко подобрался к Граалю, заплатив за это проклятое знание жизнями брата, племянницы и поставив на кон собственную жизнь. И не хотел терять ее впустую.
Аура свинцового цвета фонила таким высоким напряжением, что воздух казался плотным и вязким, словно смола. Дейтран внимательно перепроверил многомерную ловушку, в который раз прогнав данные через свой Знак Власти, хищно сверкнувший ядовито-синим. Разлом затаился в клубах грязно-серого тумана, до поры пряча жадную бездонную пасть. По периметру гнилушками светились знаки, скрупулезно расшифрованные и скопированные из многочисленных местных архивов. Один Хаос знает, сколько потребовалось времени, сил и труда, чтобы из обрывков знаний собрать что-то стоящее. И теперь до вожделенной цели остались считанные минуты. Дейтран протянул руку над камнем, испещренным знаками, несущими невиданную силу и власть любому, кто сможет взять. Он не собирался дарить такие возможности местным дикарям. Эти гхорртовы ублюдки должны жестоко заплатить за смерть его брата, и шансов вывернуться у них нет. На мгновение в сознании всплыло повзрослевшее лицо Элии, ее глаза, так похожие на материнские. Немного жаль, что ее пустили по кругу и перерезали горло. И что братец не увидел ее отрубленную голову. Может, не потерял бы свою и остался жив. А теперь никакая магия его не вернет.
Имперский маршал отбросил пустые сожаления и достал десантный нож. На ручке тускло блеснули несколько рун, превративших его в ритуальный. Маг полоснул острым лезвием наискось по ладони и запястью. Почти невидимые желобки на камне, свитые в причудливые фигуры, мягко засветились, наполняясь кровью.
«Девять сил. Девять цветов. Девять сокровищ.
Девять цепей и один круг.
Одна жизнь и две смерти.
Трижды рожденная освободит нерожденную.
Три времени станут одним.
И это изменит мир», — в тысячный раз прочел маг проклятые знаки, въевшиеся в память, как в этот седой камень.
Пространство дрогнуло, замыкая время в изощренную цепь. Камень принял первую жертву. Скоро их будет много. Кромлех досыта напьется крови и жизней, разрывая круг и девять цепей, сковавших невиданную мощь. Девять сокровищ, чем бы они ни были, откроются ему. И это изменит мир. Любой мир, даже усыхающую ветвь.
Боковым зрением бывший военный разведчик заметил блеск оптического прицела. Автоматная очередь и несколько мощных смертельных заклинаний захлебнулись, поглощенные измененным пространством. Невидимая, но смертоносная, безупречно сплетенная паутина колыхнулась, незаметно обволакивая несколько десятков мошек. Глупых букашек, пытающихся ему помешать, но в итоге они лишь послужат его цели. Даже организуй они здесь засаду, с управляемым разломом, мелкоячеистым замкнутым пространством и пластичным временем, готовым скатиться в локальную сингулярность, с ходу не справиться даже черной твари, иерарху уровня. Техномагия хильдас и местных Древних — против одного лорда-командующего. Остальные — слишком слабы и недоразвиты, чтобы чем-то помешать. Скорее, они помешают своему шефу, когда будет пытаться их защитить. А он не сможет иначе, Дейтран слишком хорошо изучил их менталитет и законы. Ощутив спиной чужое присутствие, маг тихо рассмеялся.
— Ну, здравствуй, экзарх. Ваши разведданные устарели, а координаторов пора в шею гнать. Ты опоздал. И сам привел своих людей в ловушку. Процесс запущен, его не остановить. А вы станете топливом. Уже стали.
Черная фигура за спиной молча растеклась по пространству бесформенными щупальцами Тьмы. Со стороны бойцов раздались приглушенные крики и отборный мат.
— Отходим, — глухо скомандовала фигура в черной маске, почти не отличимая от остальных, резковато указав направление стволом автомата.
Бойцы спецотдела застыли, кожей ощущая холодок смерти, прошедшей совсем рядом. Шторм-Первый вовремя заметил скрытую угрозу и остановил продвижение группы, приказав пустить вперед големов. Теперь големы запрограммировано кричали, матерились и падали, подкошенные неизвестными лучами. Скрученное вязкое время рассыпалось обрывками пространства, клубящейся серой хмарью, пожирающей чахлую траву, мшистые камни, черные плоские кляксы, оставшиеся от големов, и робкие лучи предутреннего света.
— Готовность один, — приказал координатор операции. Спецназовцев окутала радужная пленка, отблескивающая альционом. Бойцы удивленно переглянулись — прежде никто не замечал за Первым таких способностей. — Второй!
— Я, — отозвался один из боевых магов. Мастер пространственной магии, штатный телепортер.
— Это аномалия-ловушка, и она растет. Знаешь такие?
— Впервые вижу, Первый, — маг отвел глаза. — Даже почти не вижу, уровень магического зрения не тот.
— Тогда директива «Дельта», параграф семь. Уводи всех, или погибнете нахер, — обычно чайные глаза Шторм-Первого почему-то блеснули альционом, когда он вложил в руку товарища накопитель. Вокруг сгустилась серебристая дымка портала. — И следи за координатами, проебешь — сдохнете.
— Так точно, — кивнул маг, исчезая в портале. Почти одновременно с ним исчезли остальные бойцы. Лишь некоторые успели заметить, как фигура командира пошла рябью, превратилась в нечто кристаллоподобное и поднялась в воздух, которого почти не осталось. А может, это им просто показалось. В аномальных зонах часто возникают странные оптические эффекты.
***
Ни в облике, ни во взгляде, ни в действиях Андрея не осталось ничего человеческого. А в Дейтране человеческого никогда и не было. Две силы, две воли схлестнулись в жутком смертельном танце над растущей рукотворной пропастью. Никаких слов — время переговоров прошло. Одно намерение — уничтожить противника и выжить самому. Никаких мыслей, лишь обнаженные инстинкты и чистейшая ненависть. Интеллект против интеллекта, опыт против опыта, последний рывок. Магия смерти разливалась над древними мегалитами, отравляя саму ткань реальности, разбивалась на осколки, выплескиваясь за пределы мира, в никуда и нигде. Медленно сгорали секунды, все туже затягивая петли. «Вилка» равнодушно застыла в безвременье, словно морозный узор на стекле. Красивые, смертельные, безупречные сети. Андрей скорее ощущал, как ловушка захлопывается, отрезая последнюю вероятность выжить.