Чужая война (СИ)

— Золотце, кто учил тебя готовить это? — дрожащими руками держа кружку, стараясь устоять на ногах, елейным тоном спросил я.
— Вы! В мой первый день так и сказали: идёшь к столу, смешиваешь всё что видишь — это и будет кофе, — рассказала моя помощница гордо.
— Да не может быть… — не веря, я порылся в памяти.
Прежде эти воспоминания ни разу не приходили мне в голову. Примерно так всё и оказалось, за тем исключением, что Рейланд Рор тогда говорил это в шутку. Самое же ироничное заключалось в том, что результат своего шутливого совета он вкусить не успел — первую чашку Миюми пролила уже на меня.
«Ну ты у меня получишь!»
— Миюми, слушай, важная вещь! — коварно ухмыляясь, начал я, планируя сладкую как нектар месть. — Завтра утром, сразу после моего пробуждения, делай двойную порцию кофе и неси мне в постель! Если буду отказываться, напоминай, что обещал выпить, пока не выпью, договорились?
— Вам так понравился мой напиток? — умилилась девушка.
— Конечно! А как же может быть иначе?
Моя помощница посмотрела на меня взглядом, словно сомневалась в моей искренности, хотя никаких сомнений тут и быть не могло — так страшно врать мне давно уже не приходилось!
— Хорошо, хоть это и странно, я подам вам завтра утром двойную порцию кофе, — не без претензии заметила Миюми.
— Что странного-то? — удивился я. — Вроде каждое утро с этого начинается…
— Вы всегда пьёте обычную порцию, большую часть которой выливаете в свой ночной горшок! — возмущенно сообщила девушка.
— Просто ускоряю процесс, знаешь ли… — смущённый такой наблюдательностью, я поспешил сменить тему разговора. — Так меня, наверное, много народу хотело видеть?
— Да нет, так, совсем чуть-чуть. — Врать девушка не умела от слова совсем. Хватило одного взгляда средней проницательности, чтобы она раскололась. — Два короля, штук пять герцогов, с десяток графов и толпы солдат.
После такого списка пришлось даже уточнить:
— И ты их всех не пустила?
— Конечно! Вы же спали!
Представив, как сразу обе монарших особы отбивали порог моей палатки, а внутрь их не пускала хрупкая девушка, я не сдержался и рассмеялся в голос.
— Ха-ха-ха! Молодец, хвалю!
У такого, конечно, будут последствия. Но взглянув на часы, я понял, что спустя пару часов разгребать их придётся не мне.
— Знаешь, не знаю, будет ли у меня ещё такая возможность, но спасибо тебе за усердие, помощь и вот это вот всё.
Получилось не слишком изящно, но Миюми всё равно оказалась тронута до глубины души.
— Правда?
— Ты была лучшим адъютантом из возможных!
Не сдержав эмоций, она бросилась меня обнимать. Постояв так некоторое время, я потрепал её за волосы и сказал:
— Береги себя и оставайся такой несмотря ни на что.
— Вы что, куда-то уходите?
Глядя в её глаза, полные любви, преданности и обожания, я понял, что никогда не смогу сделать им больно, а значит, не смогу сказать правду.
— Просто пойду прогуляюсь, праздник ведь.
Оставалось надеяться, что настоящий Рейланд, который вскоре вновь вернётся в своё тело, не окажется законченным мудаком и не прогонит прочь это милое, но местами предельно нелепое создание.
— Тогда я буду ждать вас?
— Не стоит, лучше пойди тоже развейся.
Миюми восприняла это не как совет, а скорее как приказ, и со всей возможной решимостью отправилась веселиться. Она заслужила.
— Леон, кстати, попросил передать вам кое-что особенное! — сказала она уже из самых дверей.
— Небольшую порцию замечаний в двух томах? — ехидно уточнил я.
— Хе, нет, я положила его подарок вам в стол, во вторую шуфлядку.
Договорив, она выпорхнула из палатки вся себе на уме, а я полез выяснять, что же такого мне подарил граф. Там ведь могло оказаться и нечто, что лучше выбросить, пока не завоняло. Впрочем, в столе нашлась самая заурядная бутылка, во всяком случае на первый взгляд. Как менеджеру по продажам, мне очень хорошо был известен парадокс дорогих вещей — они очень редко старались выделиться.
Эта бутылка не была исключением: внешне самая обычная, но вот пробка и печать на ней… Память Рейланда мгновенно опознала в ней «Стругское красное» — лучшее вино Риверкросса, которое обычно поставлялось исключительно на стол короля. Достать такое было не самой лёгкой задачей, «глаза и уши» явно потратились на такой подарок.
 
— Возможно, стоило оставить такую роскошную вещь настоящему Рейланду Рору, но с другой стороны… — принялся я размышлять вслух. — В конце концов, мне удалось сделать за него всю его работу, даже лучше, так что потерпит. Отведаю королевского вина!
У меня уже была идея о том, с кем его разделить, но до её прихода оставалось ещё больше двух часов, а значит, можно было прогуляться.
***
Больше всего творящееся снаружи напоминало Октоберфест, произошедший в день Святого Патрика на улицах Рио, во время проведения знаменитого фестиваля. Куча радости, перемешанная со слоновьими дозами алкоголя, льющимся отовсюду. И моя палатка оказалась едва ли не в самом центре этого своеобразного карнавала.
Хотя стояла уже непроглядная темень, людям явно было не до сна. Да и света оказалось столько, что понять, что на дворе ночь, было совсем не просто. Даже башню, находившуюся в самом центре всего, и ту умудрились украсить, правда, только снизу и чуть-чуть сверху — сказывались гигантские размеры сооружения.
Прямо напротив моей палатки на импровизированной сцене, весело смеясь, отплясывали какую-то кривоногую бурду «лунные» вперемешку с «солнечными». Многочисленные зрители активно поддерживали выступающих совсем не цензурными криками.
Заметив моё появление, ко мне подошёл один из солдат, на котором из униформы остались панталоны и китель с характерной нашивкой сорок второй полубригады.
— Слава Рейланду Рору! — прокричал он оглушающе.
Его мгновенно, на рефлекторном уровне поддержали другие «солнечные». Солдаты Тофхельма на пару секунд замерли, словно раздумывая, насколько не патриотично будет присоединяться. Однако магия момента оказалась сильнее, и скорого эти слова орала вся округа.
— Они вас, ик, любят.
Я обернулся и обнаружил рядом с собой короля Тофхельма Хоакима Клыка, вооружённого сразу двумя бутылками. Его величество пребывал в своём стандартном состоянии «крепко пьян, но ноги ещё держат, а значит, можно продолжать».
— Завидуете? — уточнил я ехидно.
— А чему? Ик… меня-то они любят постоянно, а вас только неделю раз в два года! Ха! — рассмеялся король.
Где-то в этот момент мне вспомнился Кейл. Это надо было спросить:
— А где, кстати…
— Вы о том, кому мы вчера устроили тропу… ик, позора? — лукаво уточнил Хоаким и с хитрецой добавил. — Я придумал ему наказание, ха, да какое!
— А Галлен? — вспомнив о ещё одном предателе, зачем-то спросил я.
— Кто? — переспросил король и, не дождавшись ответа, сам вспомнил, — а, этот, его здесь нет, он в ближайшее время будет занят.
Я не стал спрашивать чем именно, мне было плевать. Хоаким задорно махнул в мою сторону одной из рук, в которой продолжал сжимать довольно увесистые бутыли, чем едва не отправил меня в нокаут, и признался устало:
— Знаете, Рор, а я ведь никогда не желал быть королём. Мне всегда хотелось быть свяще-ик-нником. Взял бы себе приход где-нибудь подальше и там уединялся с богом и бутылкой красного полусладкого! И имя, ик, выбрал бы себе под стать… хм… что-нибудь такое умеренно одухотворённое…
— Странные у вас желания, ваше величество.
Хотя, надо признать, что-то было в этой старой развалине этакое. Во всяком случае, внешне на монаха-пропойцу он действительно походил больше, чем на монарха.
— А где ваш… эээ, коллега?
— Вы про этого нудилу из Риверкросса? А чёрт его знает, когда последний раз видел — он ужинал с графьями, баронами и прочей знатью! Тьфу! — Хоаким совсем не по королевски сплюнул. — Слабак! Король, который может перепить тощего графа, но не может перепить рядового — слюнтяй! — словно подтверждая только что сказанное, Хоаким залпом опустошил одну из бутылок и ринулся в сторону бочек за пополнением запасов. — Дорогу его величеству Хоакиму Перепившему Всех!