Непокорная жена

Собрав все свои силы, Фредерик опустил руки.
– Ты сводишь меня с ума, Элинор, – пробормотал он, оторвавшись от ее губ и уткнувшись носом в теплую ароматную кожу ее шеи.
– Не останавливайся, – чуть дыша, прошептала она, опускаясь на скамейку. Протянув руки к его рубашке, она вытащила ее из-за пояса брюк. Фредерик вздрогнул, когда ее обнаженные руки скользнули по его торсу.
– Я должен остановиться, – сказал он сквозь стиснутые зубы, почти теряя контроль над собой.
– Почему? – спросила Элинор хрипловатым голосом.
– Чтобы продемонстрировать тебе свою сдержанность. Боже, помоги мне! Я не хочу компрометировать тебя, несмотря на то, что безумно желаю овладеть тобой. – Впервые он задумался о последствиях и отказался руководствоваться одним только страстным желанием.
Поднявшись на ноги, Элинор расстегнула сзади свое платье, позволив ему с шорохом упасть на пол.
– О да, ты сделаешь это.
Он изумленно раскрыл рот, когда она предстала перед ним в одной сорочке и корсете; ее округлые груди выдавались вперед, а кожа была восхитительно розовой.
– Я разрешаю тебе компрометировать меня сколько хочешь, – сказала она ласковым голосом, – и ты можешь сделать это, я сама этого хочу, Фредерик. Разве не ты всегда говорил, что не надо противиться своему желанию?
Фредерик с шумом выдохнул воздух. Он не мог отвергнуть ее после такого приглашения.
Элинор охнула, когда его губы оставили горячий влажный след на ее горле и переместились к грудям, в то время как его руки скользнули под сорочку. Внезапно ослабев, она опустилась на скамейку и прислонилась спиной к холодным клавишам фортепьяно, издав дисгармоничные, раздражающие слух звуки.
В это время одна рука Фредерика проложила путь к ее бедру, а другая принялась развязывать тесемки корсета. При этом его губы оттягивали материал сорочки. Ее сердце бешено колотилось, и она сама начала тоже развязывать тесемки, пока корсет не упал к ее ногам. Запустив пальцы в его волосы, Элинор направила его губы ниже и с шумом втянула воздух, когда он коснулся чувствительного соска.
Она содрогнулась, ощутив незнакомый прилив тепла, отчего у нее слегка закружилась голова и увлажнились бедра. Фредерик резко потянул сорочку вниз и обнажил обе ее груди, жадно взирая на них. В то время как его язык совершал медленные вращательные движения вокруг соска, Элинор смутно осознала, что его пальцы раскрыли ее вход и ласкают самое интимное место. Она целомудренно сомкнула бедра, но он через мгновение снова раздвинул их.
С ее губ сорвался тихий стон, когда он начал посасывать ее сосок: сначала слегка, а потом все настойчивее. Ее голова откинулась на клавиши. Боже, как это безнравственно. Восхитительно и в то же время безнравственно. Она попыталась сесть прямо, желая… чего-то большего. Того, что могло бы дать выход нарастающему внутри напряжению, которое заставляло ее задыхаться от желания.
Фредерик вынудил ее снова откинуться назад и принялся посасывать другую грудь. Элинор почувствовала, как его палец проник между ее ног, и вскрикнула, когда он начал ласкать ее внутри, заставляя все ее тело трепетать от желания.
– Фредерик, я… Что происходит? Я… О!
– Ш-ш-ш, любовь моя, – прошептал он, отрываясь от ее грудей. Он окинул ее взглядом; его глаза потемнели от желания. – Ты чертовски красива. Ты должна знать, что я никогда… никогда… – Он с трудом сглотнул слюну. – Я никогда прежде никого не желал так, как желаю тебя.
– Так возьми меня, – прошептала она. – Поскорее, пока я не сошла с ума.
Он кивнул и отступил от Элинор на шаг. Не отрывая от нее глаз, он стянул через голову свою рубашку, потом снял сапоги и расстегнул брюки. Через мгновение он уже стоял перед ней совершенно обнаженный.
Элинор с любопытством разглядывала его, начиная с широкой мускулистой груди, затем ее взгляд переместился ниже, на живот с полоской темных волос, заканчивающейся восставшей плотью, представшей перед ней во всей красе.
Она снова посмотрела на его улыбающееся лицо и тоже улыбнулась, по достоинству оценив его торс и плечи. Ей отчаянно хотелось снова ощутить его губы на своих губах и прижаться к его крепкому телу.
  
Она поднялась на опасно дрожащих ногах и подумала, что, может быть, он отнесет ее на диван. Вместо этого Фредерик подошел к ней и прижал ее спиной к фортепьяно. Одним движением он стянул через голову Элинор сорочку и бросил ее на подставку для нот позади нее.
– Я… я не знаю… как… – смущенно пробормотала она, опираясь руками о клавиши, тогда как он устроился между ее бедер, настойчиво прижимаясь своей твердостью к ее лону.
Фредерик со стоном снова поцеловал Элинор в губы, давя на нее своим телом, так что она почти села на клавиатуру. В следующее мгновение он приподнял ее и слегка проник внутрь. Она резко втянула воздух и вся напряглась, непроизвольно сжав мышцами кончик его плоти.
Он замер, прильнув губами к ее шее.
– Я постараюсь не причинить тебе боли, любовь моя, и по возможности сделать это так, чтобы тебе было приятно.
Она кивнула, учащенно дыша, так как опасалась потерять сознание.
В следующее мгновение Фредерик резким движением полностью вошел в нее.
Элинор зажмурилась, когда острое жгучее ощущение на время прервало ее дыхание. Но затем боль начала быстро ослабевать, пульс участился, и ее охватило приятное чувство.
Фредерик приподнял ее подбородок и пристально посмотрел ей в глаза.
– Тебе больно? – спросил он с тревогой и любовью в глазах.
В ответ Элинор подалась навстречу его бедрам, пытаясь делать ритмичные движения. Фредерик поднял ее, и она обхватила ногами его талию, тогда как он в ответ на ее призыв начал ритмично двигаться, входя в нее опять и опять, заставляя стонать и выкрикивать его имя.
Казалось, земля ушла у нее из-под ног, и она погрузилась в волны острого наслаждения. Внезапно Элинор ощутила пульсации внутри вокруг его члена, и их крики слились воедино, когда горячее семя Фредерика наполнило ее.
– О Боже, Элинор, – задыхаясь, сказал он, откинув голову назад и укладывая ее спиной на скамейку.
Какое-то время она не могла говорить. Ее мысли мешались, и дыхание стало прерывистым. Затем она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоить свое сердце.
Наконец Элинор обрела голос, который, однако, дрожал.
– Тебе всегда было так приятно, как со мной?
– Никогда, – решительно ответил он, крепко сжимая ее. – Никогда прежде мне не было так приятно.
– Надеюсь, – тихо сказала она, улыбнувшись.
– Ты понимаешь теперь, что мы не можем ждать до Рождества?
Отпустив его наконец, она взяла свою сорочку с подставки для нот.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы должны немедленно пожениться. Нечего тянуть. Возможно, мы сейчас зачали ребенка. Я очень надеюсь на это, черт возьми, – добавил он, протягивая руку к своим брюкам.
– В самом деле? Так скоро? Я не знала, что ты хочешь стать отцом.
– Да, я надеюсь, у нас будет ребенок… – Он откашлялся. – А ты разве не хочешь стать матерью? Если ты не готова, то есть средства предохранения от беременности…
– Я полностью готова, Фредерик, – сказала Элинор, смеясь и надевая сорочку через голову. Но я рассчитывала, что мы поженимся на Рождество.
– На Рождество?
Элинор кивнула, поднимая с пола свое муслиновое платье с узором в виде веточек и надевая его.
– В церкви. Селина будет выступать в качестве подружки невесты, и все вокруг будет украшено плющом и остролистом…
– А ты будешь выступать с округлившимся животом? – спросил Фредерик, усмехнувшись.
– Нет, мошенник. – Она повернулась к нему спиной. – Ты можешь застегнуть платье?
– А надо? Я не уверен, что у нас с тобой больше ничего не будет сегодня.
– Не будет, если ты не хочешь, чтобы я действительно была на нашей свадьбе с округлившимся животом. На нашей рождественской свадьбе, – уточнила она.
– Неужели ты можешь быть такой жестокой? Ты представляешь, сколько еще недель осталось до Рождества?