Непокорная жена

– Да, это он. Вам нравятся его произведения?
– Никогда прежде я не испытывал такого удовольствия. У вас очень красивый голос, и вы читаете стихи с большим чувством. Теперь в моем лице вы обрели преданного поклонника вашего таланта.
Элинор с радостью восприняла этот комплимент.
– Рада слышать это. Хотите, я почитаю еще?
– Конечно. И я буду самым почтительным слушателем. Однако я думаю, мне следует присоединиться к вам, так сказать, на твердой земле, если не возражаете.
Элинор покачала головой, наблюдая, как он улыбается ей.
– Я не возражаю. Неужели, Фредерик, вы не понимаете, как глупо выглядите, забравшись на дерево, словно мальчишка?
– Вы только посмотрите на этот корабль, – сказал он, обращая ее внимание на море. – Он такой огромный. Готов спорить – это не пассажирское судно.
Элинор поднялась на ноги, вглядываясь поверх выступа утеса в морскую синеву.
– Где он?
– Там, – сказал Фредерик, указывая на горизонт. Элинор поднялась на цыпочки и вытянула шею, однако ничего не увидела, кроме открытого моря.
– Я ничего не вижу, – сказала она, качая головой.
– Похоже на американский корабль. – Он прищурился, прикрывая ладонью глаза от солнца. – Взгляните на паруса.
– Какие они? Я ничего не вижу, кроме воды, насколько хватает взора.
– Идите сюда, – сказал он, протягивая руку вниз. – Вы можете забраться на самую нижнюю ветвь? Я помогу вам.
– Вы хотите, чтобы я залезла на дерево? – Голос Элинор возвысился до самых высоких нот. – Вы с ума сошли?!
– Вам ведь тоже хочется залезть сюда, не так ли? – произнес искушающим тоном Фредерик, растягивая слова. – Так не стесняйтесь. Вы увидите, у этого корабля необычные паруса, каких я прежде не видел. Я не могу передать словами их красоту, – добавил он.
Элинор хотела отказаться, но затем передумала. Надо сказать, это было не первое дерево, на какое ей приходилось забираться. В детстве она и Генри проводили много времени, сидя на ветках в Ковингтон-Холле. Элинор никогда не боялась оцарапать колени или упасть. Она больше беспокоилась о своем слабом брате, чем о собственной безопасности. Сама она была достаточно сильной и способной влезть на дерево.
– Ну хорошо, – сказала Элинор и ухватилась за его предложенную руку. Сучковатое дерево позволяло легко находить опору для ног, и вскоре Элинор достигла нижней ветви, на которой сидел Фредерик. Она устроилась рядом с ним, продолжая держаться за его руку.
Элинор сразу увидела корабль вблизи линии горизонта; его великолепные паруса трепетали на ветру. Судно явно направлялось в Плимут.
– Вы правы. Это огромный корабль.
Фредерик взглянул на нее, приподняв одну бровь.
– Вы довольно быстро забрались сюда, – заметил он.
– Не правда ли? – Элинор улыбнулась, довольная собой. – Но вы должны обещать, что не расскажете об этом Селине. Моя подруга умрет от досады, узнав о моем крайне неприличном поведении.
– Я помню, в юном возрасте вы были очень разбитной, когда носились по лугам и плескались на речной отмели. Помните, как мы мчались по полю верхом на лошадях?
– Я уже забыла об этом, – сказала Элинор. Она давно изгнала из памяти эти воспоминания, после того как услышала его насмешки над ней в разговоре с друзьями и поняла, что их дружба была фальшивой. – Это было очень давно. Тогда я была всего лишь девчонкой. Став взрослой, я никогда не позволяла себе ничего подобного.
– Значит, вы всегда стараетесь соблюдать правила приличия?
– Конечно. Этого требует от меня общество. Ведь я дочь маркиза, если вы забыли.
– Я не забыл. Однако вы не всегда были такой… – Фредерик замолк и покачал головой. Элинор права – когда он впервые встретил ее, она была совсем юной девчонкой, которую теперь нельзя сравнивать с нынешней взрослой женщиной. – Впрочем, не важно. Расскажите мне лучше о вашем отце, – попросил он. – Что собой представляет лорд Мэндвилл?
Элинор опустила глаза, задумавшись над вопросом.
– Он очень эмоциональный человек, – сказала она наконец. – Философ в душе. Он очень заботится о тех, кого любит, и открыт для людей. Те, кто хорошо знает его, могут сказать, что он добрый, щедрый и великодушный.
  
– Говорят, он нечасто заседает в парламенте, но, когда выступает, его речи производят большое впечатление.
Элинор кивнула:
– Мой отец, несомненно, владеет словом. Думаю, он мог бы стать поэтом.
Фредерик отломил маленькую веточку и повертел ее в руке.
– А какова леди Мэндвилл?
У Элинор возникло неприятное ощущение внутри.
– Что вы хотите узнать?
– Какая она женщина на самом деле? Помимо слухов, которые часто основываются на полуправде и лжи.
Если бы только в этом было дело, подумала Элинор с раздражением. Она тяжело вздохнула, обратив свой взор на море.
– Мама очень надменная женщина, – тихо сказала она. – И не всегда ведет себя благоразумно. Боюсь, многое из того, что вы слышали о ней, является правдой, хотя мне больно признавать это. Ее поведение не является образцом для меня, можете быть уверены. Но все же она моя мать, и поэтому я должна любить ее.
– Только потому, что вы с ней одной крови? И это единственное обстоятельство заставляет вас любить ее?
Элинор кивнула:
– Да, конечно.
– Хм-м, вы гораздо милосерднее, чем я.
– Но не слишком великодушная. Есть обиды, которые я никогда не забываю и не прощаю, хотя это не по-христиански. – «Ее жестокое обращение с Генри», – мысленно уточнила она. – Ну, теперь вы знаете мой самый большой недостаток.
Фредерик запрокинул голову и рассмеялся:
– Моя дорогая, если это ваш самый большой недостаток, то вы просто святая.
– Святая, сидящая на дереве? – Элинор не могла удержаться от улыбки, болтая ногами и чувствуя, как ветер треплет ее юбки. – Разумеется, я не святая. – Она окинула взглядом море, ища большой корабль, но он уже исчез из виду. – А знаете, вы правы. Отсюда видно гораздо дальше.
Фредерик с озорным блеском в глазах слегка ткнул ее веточкой, которую держал в руке.
– Меня удивляет, что ваш мистер Уитби сам не предложил вам полюбоваться морем отсюда.
Элинор удивленно изогнула брови:
– Полагаете, мистер Уитби способен лазать по деревьям? Мне трудно это представить.
– По-моему, он довольно спортивный человек. – Фредерик повернулся и посмотрел через левое плечо Элинор. – Взгляните туда, – сказал он, указывая наряд деревьев с серебристой корой. – Видите там, за деревьями, песчаную тропинку?
Элинор, прищурив глаза, посмотрела в указанном направлении.
– Рядом с серебристыми ясенями?
– Да. Этим утром я прошел по этой тропинке пару сотен ярдов. Кусты там слишком густые, чтобы пропустить лошадь. Вы не поверите, что я обнаружил там на склоне утеса.
– Вероятно, большое птичье гнездо? – предположила Элинор.
– Нет, ничего подобного. Гораздо более интригующее.
– Ну, так скажите, что вы там увидели?
– Чудесный маленький коттедж, почти скрытый от взора. Содержащийся в полном порядке, хотя, кажется, там никто не живет. Он находится на территории Уитби-Холла, однако я не мог понять его назначения. Внутри нет ничего, кроме аккуратно застланной кровати и шезлонга перед камином. Прекрасное постельное белье на кровати, зола в камине и разбросанные повсюду свечи – помимо этого, никаких других признаков проживания там нет. Ни стола, ни кухонных принадлежностей. Все это выглядит странно, как вы считаете?
Элинор нахмурилась:
– Вы заходили внутрь?
Фредерик пожал плечами:
– Ключ висел за ставнем. Не очень-то разумно спрятан.
– Не могу поверить, что вы настолько нахальны, что позволили себе без разрешения вторгнуться во владение мистера Уитби.
– Не будьте такой педантичной, Элинор. Ничего с этим коттеджем не случилось. Во всяком случае, можно предположить, что он является чьим-то любовным гнездышком, как вы считаете?
Щеки Элинор порозовели.
– Как вы смеете бросать тень на мистера Уитби таким непристойным образом!