Непокорная жена

Селина весело засмеялась, и ее звонкий смех заставил Элинор тоже улыбнуться.
– Это правда, – согласилась подруга. – Но ты должна учитывать, что на каждый твой шаг мне приходится делать два.
– Да, пожалуй. Когда-нибудь я научусь ходить, как подобает леди…
– …но не сегодня, – закончила за нее Селина.
– Совершенно верно.
– Тогда иди, Элинор, и насладись свежим воздухом.
Через несколько минут Элинор, переодевшись в одежду, предназначенную для прогулки, двинулась по знакомой тропинке, ведущей мимо конюшен, вдоль низкой живой изгороди, ограничивающей травяное поле. В руке она держала плетеную корзинку с бумагой и чернилами. Элинор рассчитывала найти тихое местечко и написать подробное письмо Генри.
Она быстро шла по дорожке, по обеим сторонам которой в изобилии цвели выносливые поздние цветы душистого горошка и алтея. Время от времени Элинор останавливалась, чтобы сорвать цветок и положить его в корзинку, собираясь потом подарить букет Селине.
Пройдя почти четверть мили по дорожке, она остановилась перед особенно пышными цветами алтея с сердцеобразными розовато-лиловыми лепестками. Элинор протянула руку, чтобы сорвать эти цветы, и испуганно отдернула ее при звуке раздавшегося впереди выстрела, такого громкого, что стая птиц с тревожными криками вспорхнула с вершин деревьев, растущих около дорожки.
Что это? Мистер Уитби оставался в доме, закрывшись и кабинете со своим управляющим, и не мог бродить по парку с ружьем, охотясь на кого-то.
Снова прозвучал выстрел, и ветер донес до Элинор папах пороха. Стрелявший явно находился на возвышенности впереди, и она, забыв о цветах, поспешила туда. Поднявшись на вершину холма, Элинор увидела Фредерика, представшего перед ней без сюртука, в рубашке и жилете. Держа пистолет в вытянутой руке, он целился во что-то у дальней изгороди. Раздался выстрел.
Элинор хотела повернуть назад, но любопытство взяло верх, и она тихо приблизилась к Фредерику, наблюдая, как он, перезарядив пистолет, снова прицелился и выстрелил в направлении изгороди, отчего в воздух одновременно поднялся клуб дыма.
Элинор попыталась заглушить кашель, когда дым проник в ее легкие.
Фредерик повернулся и посмотрел на нее, сузив глаза.
– О Боже, женщина! – гаркнул он. – Неужели вы не понимаете, что нельзя так подкрадываться к человеку, когда тот стреляет из пистолета?
– Я не собиралась подкрадываться к вам, – сказала Элинор, подходя к нему. – Я просто гуляла и услышала выстрелы.
– И решили выяснить, что происходит? – Он заткнул пистолет за пояс своих бежевых брюк. – Нормальная леди поспешила бы уйти в противоположном направлении.
– Я сожалею, что побеспокоила вас. Во что вы стреляете?
Он указал на изгородь:
– Видите там ряд диких яблок?
Элинор прищурилась и едва различила ряд крошечных яблочек, разложенных на верхней планке изгороди.
– Вы стреляете по таким маленьким мишеням?
– И как видите, с удивительной точностью. – Он похлопал ладонью по пистолету.
– Полагаю, я должна быть поражена этим. Вы почему-то избегаете меня? – неожиданно сказала она, и ее вопрос прозвучал скорее как утверждение.
– Да, избегаю, – ответил он, нисколько не оправдываясь. – Но поскольку вы разыскали меня здесь…
– Я не искала вас, – прервала она его и почувствовала прилив тепла к щекам.
– Я в этом не сомневаюсь. – Он заглянул через ее плечо. – Что у вас в корзинке?
– Ручка и чернила. И еще немного бумаги. Я собиралась написать письмо Генри.
– Генри?
– Моему брату-близнецу.
– О да, конечно. Я забыл, что он ваш близнец.
Она кивнула.
– Он младше меня, кажется, на восемь минут.
– И вы считаете, что это дает вам право руководить им, как вам вздумается. Не так ли?
– Ну конечно, – со смехом сказала Элинор. – Полагаю, ваши сестры тоже во всем руководят вами?
– Да, все пятеро.
– Пятеро? Я не знала, что у вас столько сестер.
– Кэтрин, Эмма, Изабелла, Энн и Мария, – выпалил он одним духом. – Все они родились после Чарлза, но передо мной. И каждая из них обладает властным характером.
  
– Я уверена, Генри сказал бы то же самое обо мне. – Взгляд Элинор снова устремился на изгородь, на маленькие яблочки, лежащие там в ряд. – Я не хотела прерывать ваши упражнения. Однако я не представляю, как можно попасть в такую маленькую цель с такого расстояния.
– Хотите покажу? – Фредерик вытащил из-за пояса пистолет с рукояткой из слоновой кости и протянул ей: – Может быть, вы сами попробуете?
Элинор покачала головой и отступила на шаг назад.
– Нет, благодарю. Меня не интересует оружие.
– Нет? А вы когда-нибудь держали пистолет в руках?
– Зачем? – удивилась она.
Он пожал плечами, вертя пистолет на ладони.
– Я подумал, возможно, ваш брат мог научить вас стрелять.
– Разве вам не известно, Фредерик, что леди не обучают стрельбе?
– А жаль, – медленно произнес он. – Хотите, я научу вас?
– Нет, я…
– Вот, смотрите. – Он зарядил пистолет, встал позади нее, взял ее руку и вложил в ладонь холодное тяжелое оружие. – Теперь положите указательный палец на спусковой крючок. Прицельтесь. Нет, вовсе не надо закрывать один глаз.
Элинор едва слышала его слова, сосредоточившись на том, что его грудь прижимается к ее спине и исходящий от него запах мужчины заставляет ее сердце биться быстрее. Однако она все-таки постаралась направить дуло пистолета на самое крайнее слева яблочко.
– Вот так, дорогая, – сказал он, поддерживая ее руку своей. – Теперь жмите на спусковой крючок.
Элинор нажала и от выстрела отшатнулась назад, плотнее прижавшись к Фредерику. Верхняя планка изгороди расщепилась с громким треском.
– Хм-м… Довольно близко к цели, – сказал Фредерик. – Полагаю, мы должны рассказать мистеру Уитби, что вы прострелили его изгородь. Думаю, он придет в восторг, узнав, что вы стреляли из пистолета, и подарит вам охотничье ружье с выгравированным на нем вашим именем.
Элинор не могла удержаться от смеха, представив это.
– Пойдемте, я провожу вас до дома. – Фредерик наклонился и поднял с травы свой сюртук. – У вас, несомненно, теперь побаливает рука. К сожалению, я не учел этого.
Посмотрев на его сюртук, Элинор узнала в нем тот, который она выбросила из окна. Очевидно, кто-то из слуг нашел сюртук и вернул его хозяину.
Она действительно ощущала боль в локте. К тому же ее одежда пропахла порохом. Как она объяснит все это Селине и всем остальным?
Но как ни странно, ей понравилось стрелять из пистолета. Оружие позволило ей ощутить свою силу. Не потому ли мужчины увлекаются стрельбой и дружно покидают город в августе, чтобы поохотиться на рябчиков?
– Я подумал, пусть лучше это останется еще одним нашим маленьким секретом, – сказал Фредерик, подстраиваясь под шаг Элинор, когда они двинулись к дому. – Я имею в виду вашу стрельбу. Я не хочу, чтобы беднягу Хенли хватил удар, поскольку он чтит правила приличия и все такое.
Элинор только кивнула и оглянулась на расщепленную планку изгороди. Интересно, какой другой секрет мог иметь в виду Фредерик?