Кот, зверь и конец света (СИ)

— Это я про калиточку, — согласился Никита, грозно сопя.
— Никита, калитка на межу выходит, — высказалась из-за плеча парня его спутница. — Я просто поставлю забор со своей стороны!
— Почему это ты забор должна ставить? — возмутился тот, снова закипая. Илья прямо-таки видел, как по его смуглому лицу поднимается багровая полоска гнева. — Может, просто кому-то надо аппетиты заварить?
— А лучше калиточку, — вздохнул Илья и протянул ему руку. — Это Дэш, а меня зовут Илья, я тут вроде как на правах частичного наследного собственника. Давай разберемся, что ли, нормально?
— Никита, — представился парень, полуобернулся на свою подругу и добавил. — А это Аня.
— Это вы, значит, будете грозные соседка и соседкины друзья, — обезоруживающе улыбнулся Илья.
— Ага, значит, все-таки подействовало, — прокомментировал Никита. — А ты говорила, хватит в ворота стучать, орать не надо. Надо! Еще как надо.
— Конечно, подействовало, навозик-то убран, — сморщил нос Илья, представляя себе эту картину. — Чем еще вас порадовало сияющее соседство святого человека?
— Нимбом зашибло, — отозвался Никита, явно не лезущий за словом в карман ни в какой ситуации. — Для начала, он начал ставить на Анин участок “машинку”.
— Он спросил разрешения. А мне что, жалко, что ли?
— Жалко-то не жалко, а вот зачем это тебе? Вот лично тебе зачем, чтобы какой-то там свою машину у тебя парковал, рытвины колесами оставлял и кусты корчевал, чтобы не мешали разворачиваться?
— Ох, ты ж это как, — прокомментировал Дэш, явно наслаждающийся историей.
— Но он попросил, — вздохнула Аня. — Совестно как-то отказывать.
— Совестно? А стройматериалы складировать в доме зачем ты ему позволила? Тоже совестно отказать?
— Он обещал дверь покрасить.
— Покрасил?
— Не успел, ты ему сказал все убрать.
— Раскрыта тайна происхождения завалов в гаражике, — предположил Илья.
— Ну, а куда ж ему еще. А тачку свою он у въезда в СНТ теперь паркует.
— Так это его?
— Ну, а кто тут еще главная звезда?
Илья мученически вздохнул.
— Ладно. Лично у вас разрушения еще какие-то есть, за которые лучше сразу рассчитаться и забыть?
Никита выразительно показал на калитку.
— Как справедливо сказала прекрасная дама, — Илья кивнул Ане. — Калиточка выходит на межу. С этим я особо ничего сделать не смогу. Но я могу оставить вам свой телефон на случай дальнейших недопониманий. Можете даже больше никому не угрожать, просто сразу позвонить мне. Это надежней.
— А ты как, разгребаешь за ним “навозик”, что ли?
— Это мой крест, — смиренно склонил голову Илья, с неудовольствием наблюдая чешущую через участок Ани пару женщин в платках. Они целенаправленно шли наискосок, срезая угол по грядкам и высаженным цветам, как раз к калиточке. — Вернее, у всей семьи по очереди.
— Ты учти, еще какой наезд, и… — Никита проследил за взглядом Ильи, увидел женщин и снова начал багроветь. — Эй, вы, — начал было он, но внезапно его ловко отодвинул Дэш и заступил дорогу женщинам, как будто так и надо.
— Э, послушайте, красавицы, здравствуйте, красавицы, а у вас, ради христианского милосердия, не найдется ли рублей десять? Рублей двадцать? Мне не на плохое дело, да! Я вот тут дорожку проложить хочу, вот прям с алмазами. С ковриком. Чтоб вам по грядкам больше не ходить, вот так вот. Так как про денежки, красавицы?
— М-молодой человек, — почти икнула одна из них, пытаясь обойти Дэша. — А вы тут кто будете?
— Да я вот как-то тут приехал навоз копать, работать, в гараже трудиться, а тут вы красивые идете, вот ведь как, э, так денежку может пожертвуете на проход? — затарабанил Пони, переступая так, чтобы снова уверенно загородить им дорогу и даже немного выдвигаясь вперед, отжимая по сантиметру дам назад вторжением в их личное пространство. Илья прикрыл лицо рукой, чтобы не ржать слишком уж откровенно, наблюдая за гипертрофированно липучими вымогательствами Пони. — Я так батюшке и скажу, что вот тут вот красивые-прекрасивые, денег дают, хорошие, э?
— Юноша, вы пропустите нас уже, — сказала вторая, собирая в кулак всю свою волю.
 
— А вот денежку дайте и пропущу, вот как, — весело пообещал Дэш, хватая ее за руку. — А вот я покажу, как тут дорожка будет, чтобы удобней ходить, да? А ты куда, красавица? И тебе тоже покажу! Хорошо покажу!
— Не хватайте, не смейте меня хватать! — пискнула одна, пока вторая молча пыталась выдрать у Пони свою руку.
— Э, — показательно расстроился Пони. — Да я же просто показать, вроде как, ничего я такого и не делал. А денежки-то у вас есть? Я вот навоз убирал тут, вот как, устал, может, есть денежек мне на отдохнуть, да?
Где-то в конце фразы он позволил обеим женщинам вырваться, и даже старательно сделал за ними несколько длинных шагов, чтобы придать им больше ускорения.
— Вот ведь как вот, — сказал он, с деланной печалью оборачиваясь к остальным. — Не хотят денежек давать. А забор придется ставить, вот как, а то я знаю, вроде как, зачем тут калиточка.
— Да и поставлю, — подавала голос Аня.
— Шастают тут, блин, как у себя дома, — проворчал Никита. — Ноги им надо повыдергать, а не разговоры устраивать. Проповедь, блин, им еще прочитай тут.
— Проповеди это к отцу Пантелеймону, — вздохнул Илья. — Телефон мой запиши, и если что — не стесняйся, сообщай. Не всем дано существовать в одной струе с благословенными людьми. Мне вот совершенно не дано.
— Да я даже пытаться не буду, — резюмировал Никита.
Когда они заходили в дом, чтобы сдать ключи от гаража и попросить хотя бы попить, отца Пантелеймона там не оказалось, но давешняя грозная дама, бурча, отвесила им пирожков. Выражение лица у нее, впрочем, было такое, словно она бы лучше отвесила им люлей, но, видимо, на то не было благословения. И даже чаю налила, правда, что Илья, что Пони старались выхлебать все побыстрее, чтобы смыться из ее поля зрения. Впрочем, благодаря этому перекусу они обнаружили отца Пантелеймона: в окно было прекрасно видно как он расхаживает в проезде между участками и заборами, окропляя святой водой чей-то внушительный “Лексус”.
— Гммм, — потянул Илья с сомнением.
— Э, а что это он делает, — уточнил Пони.
— Машину святит? — неуверенно ответил Илья.
— А вдруг там бесовское что сидит, машина-то с Америки! А там сплошной разврат и безбожие, вот там что, прости, Господи!
— А вот ведь как, — подпер подбородок рукой Пони, внимательно на нее глядя и задумчиво пережевывая пирожок с капустой. — И он, значит, отец Пантелеймон-то, вот, американских бесов изгоняет?
— Так надо людей-то беречь, — кивнула женщина. — От дурного-то! А что лучше святой воды и святого слова всю нечисть выгонит? Тем более он ж бескорыстно. Не как иные, прости, Господи, охальники, а только ради людей.
Илья промолчал, но за ритуальным действием в окно продолжал подсматривать. Свою, что ли, машину попросить тоже освятить, чтобы ездить было по-безопасней? Может, и от всяких бесов вроде Шторма поможет? Но это надо было, наверно, раллийную машину святить, потому как пока Шторму он попадался только на ней. А с другой стороны, не изгонит ли освящение и самого Илью, и Пони как зверскую нечисть?
— А можно бы, да, — сказал Пони, улыбаясь, — вроде как, бесовских-то машин и не покупать.
— А вот то не моего ума дело. Да и не твоего, Господи, прости, — рассудительно заключила их собеседница и, гремя посудой, принялась убирать со стола, а потом и вовсе вышла из кухни со стопкой кастрюлек.
— Так вот, о нашем, о бесовском, — прочистил горло Илья. — Мы откуда-нибудь отсюда попадем на Третьи земли, или, чтобы оказаться на месте встречи, нужно в дефолт-сити обратно мотануться?
— Да попадем нормально, брат, не переживай, да, — отмахнулся Пони, заворачивая пирожки из прикрытой кастрюли в салфетки и рассовывая по карманам. — Сейчас вот как-то вот за угол зайдем где-нибудь, на Порог встанем и оттуда уже найдем, куда идти.
— Ну, смотри, — предупредил его Илья. — Я там не ориентируюсь.